Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография
.pdf
6. Концепты темпоральной семантики
средством добавления материально выраженных словообразовательных
формантов. В своем исследовании мы обратимся к описанию ядерной части этого поля, в которую И.А. Ширшов, автор статьи «Фразеологическая
мотивация в русском словообразовании» (Ширшов, 2005, с. 201–209) безоговорочно включил четыре типа отфразеологических новообразований:
1. Производное слово полностью охватывает структурные компоненты
фразеологических единиц и возникает в
результате сложения (чаще всего
при помощи соединительного гласного О) с суффиксацией. В прозе русского фэнтези такие примеры встречаются чаще других: лысегорские ведь-
мы ← Лысая гора (Емец, 2002); Баб-Ягун ← Баба Яга; бабьежничать ←
Бабка Ежка (Емец, 2005); слюнобрызжущие менеджеры ← брызжущие
слюной (брызгать слюной) (Емец, 2005 б); чертово-дюжинские доброволь-
цы (Краснов, 2005); прежнее, добромолодцевое состояние (Успенский,
2005). Приведенные примеры показывают, что окказиональная отфразеологическая деривация на базе словосложения в прозе русского фэнтези
обнаруживает ряд отличий от аналогичного процесса в стандартизированном языке. Во-первых, в качестве производящей основы довольно часто используются единицы, которые фразеологизмами в чистом виде (т.е.
идиомами – сращениями и единствами) можно назвать лишь с натяжкой.
Так, например, сочетание Лысая гора относится к разряду мифотопонимов, Баба Яга (Бабка Ежка) – к разряду мифонимов; выражение чертова
дюжина, которое в стандартизованном языке является фразеологическим
единством, в тексте А. Краснова используется в трансформированном
виде: ЧЕРТОВА и ДЮЖИНА – это фамилии ведьмы и кикиморы, начитавшихся детективов популярной писательницы Дарьи Волгодонцевой
и открывших собственное сыскное агентство. Главный герой, видящий их
фамилии написанными на дверной табличке буквами одинакового размера, не сразу понимает, что перед ним имена собственные. Таким образом,
окказионализм чертово-дюжинские построен с учетом языковой игры, по-
скольку содержит в себе одновременную отсылку сразу к двум мотивациям: добровольцы, набранные в ополчение Чертовой и Дюжиной, а также
нечисть, по большей части вошедшая в ополчение.
Во-вторых, в процессе образования фэнтезийных окказионализмов,
наряду с соединительным гласным О, используется соединительный
гласный Е, а также Ø, при этом сложение сопровождается суффиксацией
(например, Баб-Ягун; бабьежничать).
161
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
В-третьих, в процессе порождения словообразовательных неологизмов участвуют грамматически преобразованные фразеологизмы (брыз-
гать слюной – брызжущие слюной – слюнобразжущие).
В фэнтезийных произведениях русских писателей встречаются случаи отфразеологического сложения, которые не характерны для литературной нормы.
Так, например, в целом ряде случаев в процессе мотивации окказионализма участвует лишь часть компонентов исходной
фразеологической
единицы: куроногие домики ← избушка на курьих ножках (Емец, 2003 а);
Чертоногий лес ← лес, названный так потому, что там черт ногу сломит
(Первухина, 2003); агнцекозлища ← отделить агнцев от козлищ (Олди,
2002). Приведенные примеры свидетельствуют о том, что в процессе по-
явления окказионализмов этого типа наблюдаются морфонологические
процессы (в частности, чередование согласных, усечение), а также использование нулевой суффиксации.
Более редким случаем словосложения является аббревиация частей
слова: гомосап (название валюты будущего) ← Homo sapienc (Емец, 2006).
В этом случае при выделении элементов словообразовательной базы морфемные швы учитываются лишь частично, помимо этого в качестве производящей основы используется единица иноязычного происхождения,
что в прозе современного русского фэнтези далеко не редкость.
При образовании окказионализмов путем сложения авторы русского фэнтези используют также трансформации исходного устойчивого
сочетания. Это может быть изменение порядка компонентов устойчивого словосочетания: оперо-космический ← космическая опера (Олди,
2002) замена одного из компонентов исходного устойчивого сочетания
семантико-стилистическим синонимом: Мозголомная Брага (брага, по-
зволяющая уничтожить стереотипы мышления и существенно расширить кругозор) (Успенский, 2001); мозголомка (веревка, предназначенная
для пыток) (Синельников, 2005) ← ломать голову(мозги); чернокудесная
иголка ← черный кудесник (Успенский, 2002).
Наконец, следует отметить, что отфразеологическое словосложение используется авторами русского фэнтези для образования имен
собственных: Христопродаженск ← продать Христа (Серебряков,
2003); Ближнедальний восток ← Ближний + Дальний восток (Резанова, 2005). В некоторых случаях игровой аспект подобных окказиона-
162
6. Концепты темпоральной семантики
лизмов подчеркивается самими авторами произведений: так, например
С. Панарин, во второй части романа «Волшебная самоволка» с этой
целью использует комментарии. Например, имя барона фон Косолаппена, которое средний носитель русского языка сочтет образованным
от прилагательного косолапый, сопровождается примечанием: «Lappen – тряпка». Обе мотивирующих основы актуализируются посредством описания знамени барона: «Отряд
противника защищал косо
раскроенные голубые знамена с изображением медведя, ломающего
хребет единорогу». Языковая игра с русскими и немецкими корнями,
объединение которых приводит к образованию окказионального антропонима или топонима широко применяется автором этого романа: мар-
киза Знойненлибен ( Liebe – любовь), Хельга Страхолюдлих (-ig, -lich –
характерные для немецкого языка суффиксы прилагательных/наречий),
король Герхард фон Аустринкен-Андер-Брудершафт (austrinken an der
Bruderschaft – выпить на брудершафт).
Рассмотренные примеры показывают, что большинство отфразеологических окказионализмов используются в текстах фэнтези с целью создания каламбура, то есть диффузно. Все сказанное свидетельствует о том,
что в качестве главной цели, которую ставят перед собой авторы фэнтези,
выступает не столько номинация, а экспрессия и языковая игра.
Эта же закономерность характерна и для других, видов отфразеологического словообразования.
2. Создание отфразеологических дериватов путем сращения с до-
бавлением суффиксации: Чертзадерит←черт задери (Уланов, 2003);
расчеготебекаться ← чеготебекать ← чего тебе (Емец, 2006); чер-
течтист – черт-те что; чертиктост – черт-те кто; хенде-хохать ←
Hende hoh (нем.) (Панарин, 2005 а); французский Дежавютон ← deja
vu + ton (ср. Шаратон); факультет Чертекак ← черт-те как (Жвалев-
ский, 2006).
Приведенные примеры свидетельствуют о том, что способ сращения
в комплексе с суффиксацией обнаруживает в прозе русского фэнтези
ряд закономерностей, в том числе и отступлений от норм стандартизованного языка.
Так, наиболее интенсивно авторами отечественного фэнтези в качестве словообразовательной базы для отфразеологических сращений используются распространенные в русском языке устойчивые выражения
163
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
с ключевым словом черт, которые в совокупности с дериватами образуют некое подобие словообразовательного гнезда.
Кроме этого, в повести Д. Емца нам встретился случай комплексного
использования префиксации с постфиксацией, которому предшествовало одновременное применение сращения и суффиксации, что позволяет говорить об использовании в русском фэнтези (пока фрагментарно)
образного потенциала словообразовательных
цепочек (расчеготебе-
каться ← чеготебекать ← чего тебе). Окказиональные словообразо-
вательные цепочки при этом более длинны, чем их аналоги в стандартизованном языке.
При отфразеологическом сращении, как и при отфразеологическом
сложении, авторы русского фэнтези используют не только единицы
русского языка, но и заимствованные УВ (немецкого, французского,
английского и латинского языков): хенде-хохать ← Hende hoh (подними руки – нем.) (Панарин, 2005 а); Парлева – столица Шерамура ←
parler vous français (говорите ли вы по-французски – фр.); купец Пла-
стикард ← plastic card (пластиковая карта – англ.)33 (Резанова, 2005);
Мастдай Глюкообильный ← must die (должен умереть – англ.); аква-
вита ← aqua vita (буквально: вода жизни (лат.), употребляется в зна-
чении водка) (Панарин, 2005). Использование иноязычных вкраплений в качестве словообразовательной базы для отфразеологических
дериватов обнаруживает свидетельствует о том, что в этом случае
предпочтение отдается сращению в чистом виде, новое слово может
возникать на основе части устойчивого сочетания (Парлева), нако-
нец, при освоении заимствованного устойчивого выражения русским
языком используются такие переводческие приемы, как транскрип-
ция, транслитерация, калькирование (Пластикард, Мастдай). Слу-
чай частичного калькирования обнаружен нами в пародийном романе
А. Жвалевского и И. Мытько: Куда-яма ← Кудыкина гора (Жвалев-
ский, 2006).
В качестве производящей базы отфразеологического сращения могут
использоваться крылатые выражения, которые составляют периферию
33
Окказионализм может быть интерпретирован двояко: как случай сложения основ, со-
провождающийся интерференцией, или как случай сращения, возникший на базе иноязычного устойчивого сочетания. Осуществлялось с опорой на транскрипцию, то есть
на произношение в языке источника (английском).
164
6. Концепты темпоральной семантики
фразеологии: Хочувсезнайка ← название детского киножурнала совет-
ской эпохи «Хочу все знать» (Емец, 2003).
Более редки в прозе русского фэнтези случаи отфразеологической
деривации, когда смысл фразеологизма конденсируется в производном
окказионализме, образованном лишь от одной производящей основы.
И.А. Ширшов выделяет два вида таких дериватов:
• отфразеологические дериваты, созданные суффиксальным спосо-
бом
на базе одного, как правило, грамматически главного компонента. Таких примеров при сплошной выборке текстов не было обнаружено;
• отфразеологические дериваты, созданные суффиксальным спо-
собом на базе одного, как правило, грамматически зависимого
компонента. В текстах русского фэнтези таких примеров немного, но обычно они чрезвычайно интересны с точки зрения языковой игры. Например, во второй части романе С. Панарина
«Волшебная самоволка» нам встретился неологизм дергало, образованный суффиксальным способом от фразеологизма черт
дернул. Так называется одна из профессиональных специализаций представителей нечистой силы, изображение которой часто
встречается в романе Панарина. Таким образом, новое слово
возникает на базе деметафоризованного фразеологизма, что порождает комический эффект. В романе А. Самсонова «Кощеевы
земли» использовано выражение закромешные твареныши, так
называются детеныши фантастических существ, обычно живущих за кромкой человеческого мира. В то же время словообразовательная структура слова позволяет утверждать возможность
иной мотивации: обитающие за кромешной тьмой, в аду. При по-
добном подходе оказывается, что способ образования слова может быть квалифицирован либо как комбинация сращения с суффиксацией, либо как приставочно-суффиксальный.
Все сказанное позволяет утверждать, что проза русского фэнтези,
обнаруживающая отчетливую установку, с одной стороны, на языковую
игру, а с другой – на использование в ней словообразовательных средств,
предоставляет чрезвычайно интересный материал для более детального
изучения отфразеологической деривации, которая служит созданию концепта ОТРАЖЕНИЕ.
165
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
6.2.4. Новые приемы использования устойчивых выражений
в организации языковой игры
Устойчивые выражения (далее УВ), под которыми мы подразумеваем
идиомы (фразеологические сращения и единства), коллокации (фразеологические сочетания и выражения), паремии (пословицы и поговорки), прецедентные высказывания (крылатые слова), относятся к числу
языковых средств, которые с неослабевающей интенсивностью используются авторами русского фэнтези
в различных модификациях жанра.
Причина их популярности кроется в лингвистической природе: конститутивными признаками устойчивых выражений являются устойчивость,
воспроизводимость, образность, возникающая как на базе метафорического/метонимического переосмысления словесного комплекса-прототипа (свободного словосочетания), так и на основе коннотативного,
этнокультурного своеобразия единиц. Все эти свойства УВ дают авторам русского фэнтези богатые возможности для языковой игры, также
ставшей в последнее время приметой русского фэнтези. Отметим новые
тенденции использования УВ, проявившиеся в фэнтезийной прозе начала ХIХ века.
1. Нами уже отмечалось, что «указание на временную отдаленность
происходящих событий позволяет писателю использовать деметафоризацию фразеологизмов и дальнейшее развертывание словесного
комплекса-прототипа в сюжетную линию, образ персонажа, лирическое отступление, диалог или описание» (Грязнова, 2003, с. 71). Достижению этой же цели способствуют отбор и использование базовых
единиц с наиболее причудливыми, необычными, а порой и абсурдными внутренними образами, поскольку именно они как нельзя лучше
согласуются с образным строем фэнтези. Так, например, в романе
Г.Л. Олди «Шмагия» происхождение кожедера и кожемяки Леонарда Швеллера описывается посредством серии деметафоризованных
устойчивых выражений: «Детей приносит аист, когда все аисты
в разлете, умотав клином в жаркий Клюэнвыт, детей обычно находят в капусте или горохе. Если капуста и горох благополучно сня-
ты с огорода и хранятся в холодном подвале, где рожать вздумают
разве что крысы, – деток, бывает, приносят в подоле, без помощи добропорядочного аиста. Иных надувает ветром, иными оделяют родителей Вечный странник или Нижняя Мама, в зависимости
166
6. Концепты темпоральной семантики
от судьбы. Кое-кто рождается в сорочке или с серебряной ложечкой
во рту. Маленький Леонард Швеллер родился в сыромяти». Как сле-
дует из приведенного отрывка, помимо деметафоризации, в нем использован прием нанизывания УВ, который отражает вторую важную
тенденцию их использования в структурировании концептуального
поля ОТРАЖЕНИЕ.
2. Если на начальных этапах
существования русского фэнтези пре-
образование УВ было, скорее, исключением из правил и использовалось лишь отдельными писателями (А. Свиридов, М. Успенский,
Г.Л. Олди), то теперь оно становится нормой языка для различных
модификаций текстов направления и используется в самых разнообразных текстуальных позициях (заголовок произведения, эпиграфы
и посвящения, названия глав, собственно повествование). Пути преобразования УВ становятся все более разнообразными, поэтому перечислим лишь некоторые из них.
а) Замена одного или нескольких из компонентов стилистически
маркированной идиомы. В романах Г.Л. Олди подобные трансформа-
ции наиболее отчетливо проявляются в названиях произведений: «Мессия очищает диск» (ср. очистить диск (комп.)); «Маг в законе» (ср.
вор в законе /жарг./); «Восставшие из рая» (ср. восстать из ада/гроба/
мертвых/праха и др. (библ. происх.)), А. Белянина «Яжмаг» (ср. яжемать
(разг.) – я же мать), «Изгоняющий бесов» (ср. изгонять бесов (религ.)).
б) Замена большинства компонентов УВ при сохранении его исходной
синтаксической модели: «Что малефикам здорово, то остальным колотье в боку» (ср. что русскому здорово, то немцу смерть) (Олди, 2006).
в) Изменение графического облика фразеологизма. Этот вид транс-
формации использован, например, в названиях двух романах из цикла
А. Мякшина о бесе Адольфе: «Бес шума и пыли» (2005), «Бой бес правил» (2005 а); этот же прием использован С. Панариным в названиях глав
романа «Волшебная самоволка. Барабан на шею»: например, одна из них
озаглавлена «Огонь, вода и медные трупы, или с миру по нитке, мертвому припарка». В названии также использованы приемы нанизывания
и контаминации УВ.
г) Второй из приведенных выше примеров свидетельствует также
о том, что для преобразования УВ авторами русского фэнтези исполь-
зуется контаминация (объединение нескольких устойчивых выражений
167
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
в рамках одного высказывания). Этот прием частотен в романах
Г.Л. Олди: «Мантисса и малефик: гремучая смесь, сладкая парочка»
(Олди, 2006), «пылкие вдовушки на всем пути из Лилля в Ятрицу рыда-
ли ночами в подушки, зная: близок локоть, да честь смолоду» (Олди,
2004). Обнаруживается и новая тенденция: в процессе
подобных преобразований все чаще используются не только собственно фразеологизмы
и паремии, но и прецедентные высказывания, в том числе и названия
текстов: например, одна из глав романа Г.Л. Олди «Приют героев» называется «Сон в осеннюю ночь, или чужая душа в потемках» (ср. «Сон
в летнюю ночь» В. Шекспира; чужая душа – потемки). Контаминация
довольно часто сопровождается дополнительными изменениями в облике используемых УВ.
д) Это может быть словообразовательная трансформация одного
из компонентов, как, например, в романе С. Панарина «Волшебная
самоволка. Барабан на шею», где 11-я глава носит название «Ответ-
ственность за козла, или Узник замка Рамштайнта» (ср. за козла ответишь (жарг.)) или романе Г.Л. Олди «Шмагия», где упоминается
пьеса «Жаба-душительница» (ср. жаба душит (разг.)).
е) Преобразования УВ могут происходить в направлении их усечения
или распространения, иногда параллельно с изменением стилистического и этнокультурного статуса единиц. Так, название романа Н. Пер-
вухиной «Вежливость королев» является результатом преобразования
крылатого выражения «Точность – вежливость королей», названиями
двух частей цикла С. Панарина «Волшебная самоволка» стали составные
элементы поговорки «Флаг тебе в руки и барабан на шею».
В романе Г.Л. Олди «Приют героев» встречается случай «дописывания» УВ: «Повинную голову меч не сечет, невпопад пришли на ум слова
уличной песенки, авторство которой приписывалось Адальберту Меморандуму, – горячее олово в глотку течет».
ж) Трансформация УВ может осуществляться и путем его пересказа
с сохранением опорных слов. Приведем примеры из романов С. Панарина
«Волшебная самоволка. Барабан на шею»: «Тролль, идущий на зов волшебной флейты, забрел в посудную лавку и наделал там много шума»
(ср. слон в посудной лавке) и Г.Л. Олди «Приют Героев»: «Глазки тонули
в тихом омуте, подмигивали хитрыми бесенятами» (ср. в тихом ому-
те черти водятся».
168
6. Концепты темпоральной семантики
3. Обратим внимание на те процессы, которые были мало характерны для преобразования устойчивых выражений в языке русского фэнтези
ХХ века.
Во-первых, это использование полного или частичного перевода УВ
на иностранный язык с возможным изменением его статуса в лексикофразеологической системе. Так, в романе Н. Резановой «Кругом одни
принцессы» частично
трансформированные посредством перевода компонентов устойчивые выражения используются в качестве собственных
имен героев. На страницах произведения появляются «Малютка Шапо-
руж», выполняющая спецзадание «Санитарки леса» (ср. прецедентное
имя Красная шапочка во французском варианте Le Petit Chaperon Rouge)
и маршал Водан Вступе-Миллер (ср. воду в ступе толочь/молоть, нем.
Mehl – мука, Müller – мельник).
Во-вторых, это каламбурное использование новых УВ, проникших
в язык из рекламы: в уже цитированном романе Н. Резановой встречается
фраза: «– Имидж – ничто, жадность – все…» – пробормотала я» (ср.
«Имидж – ничто, жажда – все» (реклама напитка «Спрайт»)).
В-третьих, особенностью употребления УВ в прозе русского фэнтези XXI века является прагматические нарушения их использования.
Традиционно в стандартизованной речи такие единицы употребляются
в позиции сказуемого и выполняют предикативную функцию. В современной фэнтезийной прозе подобные УВ, оказавшись в позиции подлежащего, дополнения, определения, порождают комический эффект:
«У лесенки, ведущей на террасу, стоял первый парень на деревне. Рыжие вихры, золотая россыпь конопушек, ядовитая прозелень новых
штанов. …Смотреть на эту разлюли-малиновую прелесть без смеха
мог лишь только дубовый болван» (Олди, 2006). Сходную функцию вы-
полняют и прецедентные высказывания, употребленные в тексте фэнтези без кавычек: «Мы не скакали, а ехали шагом – на лесных тропа
не особо разгонишься…» (Резанова, 2005) – ср. строки стихотворения
М. Светлова «Гренада»: «Мы ехали шагом, мы мчались в боях…».
Анализ УВ позволил выявить еще одну формирующуюся тенденцию: все чаще в своем исконном или преобразованном виде они начинают использоваться в текстах русского фэнтези группами, что, безусловно, находит отражение на композиционно-образном и идейном
уровнях произведения. Так, например, в романе Н. Резановой появляется
169
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
лексико-фразеологическая трансформ-группа, состоящая из компонентов Великий Хам (ср. хан), Великое Хамство (ср. ханство), Грядущий
Хам – Наследник Великого Хама (ср. «Грядущий хам» – название статьи Д. Мережковского), хамбурги – кибиточные города (ср. Гамбург),
хаменок (ребенок племени Хамов). В романе С. Дмитриевой «Рассадник добра» подобная трансформ-группа строится
вокруг фразеологизма
трын-трава (Бирих, 1998), в ее состав входят неологизмы дрын – оружие из дрын-травы, которое создается дрынмастером, представителем весьма уважаемой профессии.
Все сказанное позволяет утверждать, что устойчивые выражения русского языка в произведениях русского фэнтези обретают новую жизнь,
и закономерности их преобразования в художественных текстах представляют собой весьма интересный аспект лингвопоэтических изысканий заслуживающий самого пристального внимания со стороны исследователей.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]