Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Таблица 1
прах.
Подпирают тенью
Где оранжевый и чёрный
Тигр, тигр, дикий страх…
Жуткий сон в чужих кострах,
Кто познал твою печаль?
Кто послал в слепую даль?
Кто скрутил в комок все нервы,
Кто расставил сеть в кустах?
Цепи чёрное железо
Разукрасив глаз эмаль?
рука осмелилась схватить огонь?
В чьих расплавилось руках?
Чьею волей был твой взмах,
Всей вселенной невода.
И в твоих очах пылали
С неба рушилась звезда
В час чарующий, когда
Он, любя своих детей,
Без упрёков и затей,
бросили свои копья
Глянул на тебя и сердцем
Принял боль твоих когтей?!
Сравнение буквального и вольного переводов стихотворения У. Блейка “The Tiger”
Могли создать твою пугающую симметрию?
Какая бессмертная рука или глаз,
В лесах ночи;
Тигр Тигр, пылающий ярко,
У. Блейк “The Tiger” Буквальный перевод Перевод А. Белянина
Tyger Tyger, burning bright,
In the forests of the night;
What immortal hand or eye,
Could frame thy fearful symmetry?
На каких крыльях осмелился он подняться высоко вверх?
В каких далеких глубинах или небесах.
Зажжен огонь твоих глаз?
Что за
Смогли скрутить жилы твоего сердца?
И какое плечо и какое искусство,
And what shoulder, and what art,
In what distant deeps or skies.
Burnt the fi re of thine eyes?
On what wings dare he aspire?
Could twist the sinews of thy heart?
What the hand, dare seize the fi re?
Какой молот? Какая цепь,
И когда твое сердце начало биться,
Какая ужасная рука? И какие ужасающие ноги?
And when thy heart began to beat,
What dread hand? And what dread feet?
What the hammer? what the chain,
Какая наковальня? Какая ужасающая хватка,
Рискнул его беспощадный ужас обуздать!
В какой печи был твой мозг?
In what furnace was thy brain?
Когда звезды
И увлажняли небеса слезами:
Улыбался ли он, увидев свою работу?
What the anvil? what dread grasp,
Dare its deadly terrors clasp!
When the stars threw down their spears
And water’d heaven with their tears:
Did he smile his work to see?
В лесах ночи;
Тигр Тигр, пылающий ярко,
Неужели тот, кто создал Агнца, создал тебя?
Did he who made the Lamb make thee?
Tyger Tyger burning bright,
In the forests of the night:
Могли создать твою пугающую симметрию?
Какая бессмертная рука или глаз,
What immortal hand or eye,
Dare frame thy fearful symmetry?
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
хронотопа и сюжета произведения: Майкл читает стихотворение в тот момент, когда его учитель требует записи по делу «алмаза шести рад­жей», один из фигурантов которого – тигр из «близких к природе».
Вольный перевод подчеркивает в художественной картине мира по­вести роль кометы 1812 года, перифрастически названной «рушившей­ся с неба звездой», которая обусловила
появление разумных животных
близких к природе») и пошатнула уверенность в том, что человек – царь
природы. Появление вольной версии перевода на страницах повести объ­ясняется концепцией многомирия, присущей стимпанку, как и фэнтези, допускающей существование разных версий одного и того же произведе­ния в разных отражениях (мирах).
Повесть «Созерцатель» предваряется эпиграфом из стихотворения Р. Киплинга «Tommy», перевод которого выполнен Е. Бычковой. В цик­ле «Созерцатель» он фокусирует внимание читателя на идее калечащего влияния войны на сознание человека, не способном тем не менее уничто­жить нравственные основы личности:
Пусть мы не яростные львы, но и не скот в хлеву.
Мы жить – хотим, но не должны жизнь ставить во главу.
А что пороков не чужды, с чего тут ждать иных.
Мужское братство– на плацу не делает святых!
55
Следует отметить, что в большинстве случаев переводы атрибутиро ваны, что способствует расширению смысловой перспективы текстов-до­норов.
Таким образом, типы этномаркированных языковых единиц в про­зе русского стимпанка весьма разнообразны, чем заметно отличаются от аналогов в прозе фэнтези, а функции обусловлены жанровой специ­фикой произведений, что позволяет разграничить два этих литературных направления.
55
В английском оригинале:
We aren’t no thin red ‘eroes, nor we aren’t no blackguards too, But single men in barricks, most remarkable like you; An’ if sometimes our conduck isn’t all your fancy paints, Why, single men in barricks don’t grow into plaster saints.
Буквально:
Мы не герои в красных мундирах (ветераны), но и не новобранцы (черная гвардия), Но холостяки в казармах такие же, как ты; И если иногда наше поведение не отвечает хорошим манерам, То холостяки в казармах не превращаются в гипсовых святых.
272
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
8.4. Комплексный анализ вербально-образной картины мира текстов фэнтези Э. Раткевич
Элеонора Раткевич принадлежит к числу наиболее заметных авторов русского фэнтези. Своеобразие идиостиля писательницы обусловлено последовательной опорой на российские литературные традиции и про­думанной организацией ВОКМ текстов с учетом стиля фэнтези «меча и магии».
Создавая свои произведения, Э. Раткевич последовательно обращает­ся
к тем пластам русской литературы, которые генетически и типологиче­ски родственны фэнтези. В первую очередь, речь идет о русском роман­тизме, стиль которого характеризуется рядом конститутивных признаков. В произведениях писательницы находят отражение следующие типич­ные черты романтического стиля: использование жанровых особенно­стей романов воспитания и путешествия, ВОКМ которых структурируют гиперконцепт ВОЛШЕБНЫЕ РАС Ы и концепт – сценарий ПУТЬ; выбор необычного, ГЕРОЯ, владеющего непривычным для магического мира ОРУЖИЕМ и проявляющего себя в исключительных обстоятельствах, способного существовать не в одном, а в нескольких мирах (ОТРАЖЕ­НИЯХ). Действие произведений Э. Раткевич одновременно развертыва­ется в как идеальных, так и условно реальных условиях, реализуя по­стулат МНОГОСМРИЯ причем динамика развития событий в идеальном (МАГИЧЕСКОМ) мире определяющим образом влияет на изменение ус­ловно реального мира героев. К числу репрезентантов концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ (относятся имена собственные: наместник Акейро, князь Юкайгин; город Сад Мостов, мост Полнолу-
ния, мост Весенних Цветов; трактир Перевернутый мост; названия игр «в чертиков»56 и др.).
Статус героя в мирах разного типа неодинаков: так, Кенет, герой рома­на «Деревянный меч» в обычном мире – сирота, крестьянский мальчик, ученик волшебника и воина, а в идеальном мире Снов – могуществен­ный маг, обративший вспять ход событий реальной жизни. Характер­ным признаком исключительных героев обычно является внутренний
56
«Следовало перепрыгнуть с одного островка на другой. Тот, кому это не удавалось,
становился “чертиком” и начинал гоняться за остальными, мешая им прыгать. Если он успевал помешать кому-нибудь допрыгнуть до волшебного островка, он переставал быть “чертиком”, и уже новый “чертик” начинал бегать, вопить, размахивать руками и толкать играющих» (Раткевич, 2000).
273
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
стилистический контраст их речевых партий (обычно в реплики вклю­чаются элементы разговорного стиля и просторечий, создающие эффект естественной речи) и высокой лексики, характеризующей образ действий персонажа. Сходный принцип писательница использует и при создании образов негативных героев: в речи (в том числе и внутренней) черного мага Инсанны («Деревянный меч») неоднократно встречается бранная и уничижительная лексика (Странные все-таки существа эти смерт-
ные. Можно иной раз подумать, что атрибуты власти, всякие бессмыс­ленные побрякушки и финтифлюшки, всякие там короны и мантии им дороже самой власти). Однако в этом случае слова с негативной оценоч-
ностью, используемые для характеристики окружающих, – лексическое средство, указывающее на эгоцентризм героя.
Взаимопроникновение различных стилей в романах Э. Раткевич об­наруживается и в последовательном взаимодействии поэзии и прозы в рамках художественного целого, что тоже характерно для романтиче­ских произведений. Например, каждая из глав романа «Наемник мертвых богов» заканчивается стихотворением. Это способствует формированию фрагментарности, столь характерной для романтического стиля. Вну­тренняя связь художественных текстов проявляется в их универсализме, то есть указании на прямую или опосредованную обусловленность лю­бого из событий, описываемых в произведении, с чередой других. Ана­логичное утверждение правомерно и по отношению к героям, о чем наи­более отчетливо свидетельствуют названия частей в романе «Парадоксы младшего патриарха»: «Учитель моего учителя», «Друг моего врага», «Вассал моего вассала», «Ученик моего ученика». Парадокс заключается в том, что объектом номинаций является один и тот же персонаж – уче­ник, а затем учитель, Младший Патриарх школы воинов, Дайр Кинтар. Таким образом, принцип универсализма проявляется и на уровне отдель­ного персонажа, который живет по тем же законам, которым подчиняется существование макрокосма – вселенной.
На языковом уровне принцип универсализма реализуется с помощью особого способа лексико-семантической организации текстов. В ее ос­нову положены такие принципы, как актуализация многозначности слов, называющих художественные концепты (УЧИТЕЛЬ, УЧЕНИК, ИГРА, СЛОВО, СМЫСЛ, СВЕТ, ТЬМА, ЗЕРКАЛО и др.), помогающей при­дать повествованию многомерность; символизация слов и обозначае-
274
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
мых ими образов, вследствие чего такие существительные становятся концептами˗символами (МЕЧ – человек, РУКОЯТЬ МЕЧА – верность, ХЛЕБ – родство, братство; КАМЕНЬ, ШЕРЛ, МОРИОН – власть черного мага; РЕКА – сила природной магии); антитеза концептуальных полей и входящих в них лексем и словосочетаний (учитель – ученик; друг – враг;
вассал – сюзерен; единственный наследник – крыса помоечная; слово – смысл; ум; власть
душа; верностьпредательство и др.); сближение и отождествление понятий (Слова-Имена); использование слов – гиперо­нимов (Животное, Трава, Земля, Металл), которые, будучи написанными с прописной буквы, приобретают концептуальное значение.
Языковое своеобразие произведений Э. Раткевич обусловлено их сти­левой спецификой. Так, на стиль фэнтези указывают названия романов: «Деревянный меч», «Рукоять меча», «Меч без рукояти» (они образуют трилогию), «Парадоксы младшего патриарха», «Наемник мертвых бо­гов», «Джет из Джетевана» «Таэ эккейр!». Ощущение необычности изо­бражаемого мира Э. Раткевич создает у читателя и с помощью повторения имен микро˗ и макроконцептов, характерных для направления фэнтези (МЕЧ, ВОИН, ГЕРОЙ, КОРОЛЬ, МАГИЯ, ИМЯ, ДРАКОН, БАШНЯ, ФЕЯ, ГНОМ и др.). Слова эти, безусловно, встречаются не только в про­изведениях Э. Раткевич (ср. названия романов Н. Перумова «Алмазный меч, деревянный меч», Д. Юрина «Самый сердитый гном», В. Свержина «Сыщик для феи», Е. Долговой «Маги и мошенники», В. Камша «Башня ярости» и т.п.) и потому, употребленные писательницей в разных тексто­вых позициях произведений, позволяют ей уточнить стилевую парадиг­му, к которой относятся художественные тексты.
В то же время названия перечисленных произведений строятся на ос­нове лингвистического парадокса: в их основе лежат такие тропы и поэти­ческие приемы, как оксюморон, алогизм, неологизация, деривационный повтор. Использование этих стилистических средств также обусловлено жанровой спецификой произведений писательницы. Тропеический сдвиг в позиции заголовка служит знаком последующего изображения вымыш­ленных миров, существующих по законам, отличным от тех, проявление которых читатель привык наблюдать в реалистической литературе. Тро­пы, маркирующие законы, действующие в магическом мире, представ­лены и в самих текстах: «Каменные радуги, вознесенные в небеса (ме­тафора + олицетворение), отбрасывали на землю синие радуги теней
275
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
(метафора + олицетворение). Мостики врастали (олицетворение) один в другой, переплетались, сцеплялись, словно пальцы рук в нежном по-
жатии (олицетворение + сравнение)» (Раткевич, 2000).
Той же цели служит последовательное введение в текст фэнтези нео­мифологических элементов. Наиболее показательно в этом смысле по­следнее произведение писательницы – роман «Таэ эккейр!». Его сюжет опирается на
характерную черту европейского фольклора – сказки и ле­генды об эльфах, гномах, феях и других волшебных персонажах, а в на­звании закреплена традиция, восходящая к поэтике Дж.Р.Р. Толкина, – создание вымышленных языков.
В романе писательницы произведения устного народного творче­ства переосмысливаются и дополняются новыми деталями и подроб­ностями. Например, названием романа послужила фраза из вымышлен­ного языка – языка эльфов, которая в переводе означает: «Я не умру». Заголовок произведения показывает читателю, что речь в произве­дении идет фантастической реальности, это неоднократно подчер­кивается на протяжении всего текста использованием иноязычных вкраплений: «Справиться с этим простеньким на вид словечком по-
эльфийски он [Лерметт] даже и не пытался. “Помню” –“ алауин”, это само собой… а вот как там дальше? “Лэйр”? “Лойре”? Нет, единственное, что принц мог бы по этому поводу сказать твердо и без тени сомнения, так что “таэ аллейр” – не помню. Вот не пом­нит он, какое из времен тут нужно применить, и все тут. <…> – Таэ лайри, – подсказал эльф».
Использование образного потенциала неомифологии является след­ствием внимания писательницы к национально-культурной и социаль­ной специфике изображаемой действительности. Это свойство является конститутивным признаком фэнтези, унаследованным им от роман­тизма. Среди средств создания иллюзии необычности изображаемого мира важную роль играет подбор непривычных для читателя антропо­нимов, которые могут быть причислены к разряду авторских неологиз­мов (Юкенна, Кэссин, Югита, Гобэй, Инсанна, Ирхада). Антропонимы, равно как и непривычные топонимы, заставляют читателя обращать­ся к собственным фоновым знаниям. Это оказывается необходимо для того, чтобы хоть приблизительно определить, какую страну, куль­туру, эпоху напоминает ему изображаемая художественная реальность
276
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
(Загорье, Лихие горы, Большой Рыбный Путь, Замок Пленного Сокола, Каэн, Джетеван). Таким способом писательница последовательно ак-
туализирует этнокультурный компонент текстов, важной особенностью которых становится описание цветовой, ритуальной, обрядовой сим­волики, ментальных стереотипов персонажей как представителей вы­мышленной национальной культуры. Так, в романе «Джет из Джете­вана» для этого используются репрезентанты
концептов ВРЕМЯ (Час
Спящих Листьев, Час Ветров) и ЦВЕТ, осложненные синестезией (Все
розовое и золотое, призрачно-легкое. Только тени синие, глубокие, тя- желые: даже непонятно, как из них поднимается в полосы света ро­зовая, золотая, лимонная пыль); в трилогии о Мече ту же функцию
выполняют наименования социального статуса персонажей (массаона, кэйри). Автор вводит в текст повествования пословицы и поговорки, отражающие быт, нравы и традиции вымышленных народностей: Воз­ится, как каэнец с дорогой, В Каэне чаще дорогу мостят, чем досы­та едят. Аналогичный прием используется и в романе «Таэ эккейр»,
с той только разницей, что пословицы и поговорки в ряде случаев при­водятся в нем в виде иноязычных вкраплений, а затем переводятся:
«– Как у нас говорят, кюэ ара леруо инекн, нэи нара екрущ ланкен, – за­думчиво откликнулся эльф. – Никогда не понимал эту пословицу, рас­сеянно произнес Лерметт. – Почему? – удивился Арьен. – Слова-то все простые… – Да только значить они могут разное. Ты уж сделай ми­лость, растолкуй, в котором смысле это понимать следует – “со сто­роны виднее” или “не суй носа не в свое дело”?»
Более подробно этнокультурные особенности каждой из частей трилогии о Мече фиксируются в Глоссарии, а в романе «Таэ эккейр» – в «Лингвоэтнографической справке, составленной с использованием материалов, собранных гномом Илмерраном из клана Магейр, доктор­ом наук и почетным доктором наук Арамейльского университете», где автор дает толкования ключевым этнокультурным элементам произ­ведений.
С той же целью автор прибегает и к внутритекстовым комментари­ям, которые обычно развертываются во фрагменты вымышленных пре­цедентных текстов различных жанров («Рукоять меча» – рассказ о маги­ческих монетах; «Деревянный меч» – фрагменты из книги о волшебных свойствах драгоценных камней, информация о гадании по «Книге
277
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Имен»). В последнем романе Э. Раткевич использует вставную сказку о герое, переспорившем эльфа, введенную в текст посредством метатек­стуальной игры с претекстом: «Сказка уверяла, что олух несусветной
доблестив конце концов отыскался, задания принцессы выполнил и на гордой красавице женился. В то, что упрямый жених и к солнышку воспарил, и
до сердца земного дорылся, принц мог поверить без нату­ги – обычно сказочные герои от сказочной своей любви доходили до со- вершенно уж сказочного озверения, в котором звезды с неба дергать все равно что редиску с грядки… но вот по части последнего задания принц очень и очень сомневался. А теперь так не сомневался и вовсе. Эльфа переспорить? Дудки! На такое ни один герой не способен. Даже сказочный. Не-ет, вот как оно на самом деле было: сначала гораздый
на подвиги жених честно пытался переспорить эльфа. Может, даже целую неделю пытался. А потом едва не помер. И заплакал. А эльфов,
как известно, хлебом не корми, а дай чужой любви посодействовать. Так и не переспоренный эльф просто-напросто отправился к склочной принцессе сам. Сватом отправился» (Раткевич, 2003). Метатекстуаль-
ная игра сопряжена с иронией, испытываемой героем по поводу сюжета вставной истории.
Многообразие художественных деталей при изображении фэнтезий­ного мира необходимо автору, во-первых, для создания особого, «маги­ческого» колорита, а во-вторых, для придания рассказу психологической достоверности. Таким образом, важный принцип поэтики Э. Раткевич – изображение фэнтезийной художественной действительности с установ­кой на правдоподобие.
Для его достижения автор фэнтезийных романов использует в своей поэтике приемы, присущие реализму. В первую очередь, это внимание к портрету и пейзажу, содержащим психологическую характеристику персонажа: «Теперь только Иллари разглядел своего спасителя. Маль-
чик? Юноша? Высокий, ломкий, слишком худой для взрослого, но слиш­ком сообразительный для подростка. У взрослых не бывает таких тон­ких рук, таких движений. А у детей не бывает таких настороженных глаз. Бездонно-черные глаза – до того черные, что кажутся лиловыми»
(Раткевич, 2003 а). Чаще всего внимание к художественной детали вы­звано стремлением автора сделать текст логически и психологически до­стоверным и убедительным.
278
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
Те же самые детали выполняют в произведениях Э. Раткевич и дру­гую функцию: они подчеркивает привычность магического мира ге­роев произведений, и это находит отражение в языке и стиле романов. С этой целью используются средства создания коннотации, характерные для разговорного стиля обыденного языка: так, писательница характери­зует героев с помощью узуальных
оценочных прилагательных – тощий,
встрепанный, мощный, кряжистый, хлипкий. Решению той же задачи
служит и использование писательницей слов с суффиксами субъектив­ной оценки (уймища слов, медвежонок-шатуненок), средств создания иронии (гномье занудство, толковый и дельный эльф) и др.
Безусловно, в настоящем издании перечислены лишь основные при­знаки языка и стиля произведений Э. Раткевич, но и они свидетельствуют об особенностях индивидуального стиля писательницы, несомненно, за­служивающего более подробного изучения.
279
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Рассмотрение языка и стиля русского фэнтези в лингвокогнитивном аспекте показало, что предположение об эффективности использования ВОКМ в качестве инструмента анализа их организации оправдало себя. Исследование репрезентантов ядерных и периферийных концептов на­правления в их взаимосвязи, с одной стороны, дает возможность выявить конститутивные признаки направления в целом, а с другой – позволяет описать таты подобных наблюдений могут быть использованы в процессе лите­ратуроведческого анализа для объективной характеристики творчества писателей, представляющих различные направления фантастической ли­тературы.
ты, которые отражают особенности построения ВОКМ русского фэнтези. Думается, что заслуживают более детального рассмотрения репрезентан­ты макроконцептов ПУТЬ, ДРАКОН, «МИНУС˗МАГИЯ», а также изуче­ние роли интертекстуальных вкраплений в организации ВОКМ русского фэнтези.
го художественного текста могут быть использованы в лингвопоэтике, лингвокультурологии, поскольку они демонстрируют особенности язы­ковой картины мира в сравнении с обыденной.
рантам и преподавателям, занимающимся проблемами лингвопоэтики и лингвистического анализа текста.
особенности индивидуального стиля конкретного автора. Резуль-
Безусловно, в данной монографии рассмотрены далеко не все концеп-
Результаты исследования принципов организации нереалистическо-
Будем рады, если монография окажется полезной студентам, аспи-
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]