Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография
.pdf
Таблица 1
прах.
Подпирают тенью
Где оранжевый и чёрный
Тигр, тигр, дикий страх…
Жуткий сон в чужих кострах,
Кто познал твою печаль?
Кто послал в слепую даль?
Кто скрутил в комок все нервы,
Кто расставил сеть в кустах?
Цепи чёрное железо
Разукрасив глаз эмаль?
рука осмелилась схватить огонь?
В чьих расплавилось руках?
Чьею волей был твой взмах,
Всей вселенной невода.
И в твоих очах пылали
С неба рушилась звезда
В час чарующий, когда
Он, любя своих детей,
Без упрёков и затей,
бросили свои копья
Глянул на тебя и сердцем
Принял боль твоих когтей?!
Сравнение буквального и вольного переводов стихотворения У. Блейка “The Tiger”
Могли создать твою пугающую симметрию?
Какая бессмертная рука или глаз,
В лесах ночи;
Тигр Тигр, пылающий ярко,
У. Блейк “The Tiger” Буквальный перевод Перевод А. Белянина
Tyger Tyger, burning bright,
In the forests of the night;
What immortal hand or eye,
Could frame thy fearful symmetry?
На каких крыльях осмелился он подняться высоко вверх?
В каких далеких глубинах или небесах.
Зажжен огонь твоих глаз?
Что за
Смогли скрутить жилы твоего сердца?
И какое плечо и какое искусство,
And what shoulder, and what art,
In what distant deeps or skies.
Burnt the fi re of thine eyes?
On what wings dare he aspire?
Could twist the sinews of thy heart?
What the hand, dare seize the fi re?
Какой молот? Какая цепь,
И когда твое сердце начало биться,
Какая ужасная рука? И какие ужасающие ноги?
And when thy heart began to beat,
What dread hand? And what dread feet?
What the hammer? what the chain,
Какая наковальня? Какая ужасающая хватка,
Рискнул его беспощадный ужас обуздать!
В какой печи был твой мозг?
In what furnace was thy brain?
Когда звезды
И увлажняли небеса слезами:
Улыбался ли он, увидев свою работу?
What the anvil? what dread grasp,
Dare its deadly terrors clasp!
When the stars threw down their spears
And water’d heaven with their tears:
Did he smile his work to see?
В лесах ночи;
Тигр Тигр, пылающий ярко,
Неужели тот, кто создал Агнца, создал тебя?
Did he who made the Lamb make thee?
Tyger Tyger burning bright,
In the forests of the night:
Могли создать твою пугающую симметрию?
Какая бессмертная рука или глаз,
What immortal hand or eye,
Dare frame thy fearful symmetry?

А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
хронотопа и сюжета произведения: Майкл читает стихотворение в тот
момент, когда его учитель требует записи по делу «алмаза шести раджей», один из фигурантов которого – тигр из «близких к природе».
Вольный перевод подчеркивает в художественной картине мира повести роль кометы 1812 года, перифрастически названной «рушившейся с неба звездой», которая обусловила
появление разумных животных
(«близких к природе») и пошатнула уверенность в том, что человек – царь
природы. Появление вольной версии перевода на страницах повести объясняется концепцией многомирия, присущей стимпанку, как и фэнтези,
допускающей существование разных версий одного и того же произведения в разных отражениях (мирах).
Повесть «Созерцатель» предваряется эпиграфом из стихотворения
Р. Киплинга «Tommy», перевод которого выполнен Е. Бычковой. В цикле «Созерцатель» он фокусирует внимание читателя на идее калечащего
влияния войны на сознание человека, не способном тем не менее уничтожить нравственные основы личности:
Пусть мы не яростные львы, но и не скот в хлеву.
Мы жить – хотим, но не должны жизнь ставить во главу.
А что пороков не чужды, с чего тут ждать иных.
Мужское братство– на плацу не делает святых!
55
Следует отметить, что в большинстве случаев переводы атрибутиро
ваны, что способствует расширению смысловой перспективы текстов-доноров.
Таким образом, типы этномаркированных языковых единиц в прозе русского стимпанка весьма разнообразны, чем заметно отличаются
от аналогов в прозе фэнтези, а функции обусловлены жанровой спецификой произведений, что позволяет разграничить два этих литературных
направления.
55
В английском оригинале:
We aren’t no thin red ‘eroes, nor we aren’t no blackguards too,
But single men in barricks, most remarkable like you;
An’ if sometimes our conduck isn’t all your fancy paints,
Why, single men in barricks don’t grow into plaster saints.
Буквально:
Мы не герои в красных мундирах (ветераны), но и не новобранцы (черная гвардия),
Но холостяки в казармах такие же, как ты;
И если иногда наше поведение не отвечает хорошим манерам,
То холостяки в казармах не превращаются в гипсовых святых.
272

8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
8.4. Комплексный анализ вербально-образной картины мира
текстов фэнтези Э. Раткевич
Элеонора Раткевич принадлежит к числу наиболее заметных авторов
русского фэнтези. Своеобразие идиостиля писательницы обусловлено
последовательной опорой на российские литературные традиции и продуманной организацией ВОКМ текстов с учетом стиля фэнтези «меча
и магии».
Создавая свои произведения, Э. Раткевич последовательно обращается
к тем пластам русской литературы, которые генетически и типологически родственны фэнтези. В первую очередь, речь идет о русском романтизме, стиль которого характеризуется рядом конститутивных признаков.
В произведениях писательницы находят отражение следующие типичные черты романтического стиля: использование жанровых особенностей романов воспитания и путешествия, ВОКМ которых структурируют
гиперконцепт ВОЛШЕБНЫЕ РАС Ы и концепт – сценарий ПУТЬ; выбор
необычного, ГЕРОЯ, владеющего непривычным для магического мира
ОРУЖИЕМ и проявляющего себя в исключительных обстоятельствах,
способного существовать не в одном, а в нескольких мирах (ОТРАЖЕНИЯХ). Действие произведений Э. Раткевич одновременно развертывается в как идеальных, так и условно реальных условиях, реализуя постулат МНОГОСМРИЯ причем динамика развития событий в идеальном
(МАГИЧЕСКОМ) мире определяющим образом влияет на изменение условно реального мира героев. К числу репрезентантов концептуальных
полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ (относятся имена собственные:
наместник Акейро, князь Юкайгин; город Сад Мостов, мост Полнолу-
ния, мост Весенних Цветов; трактир Перевернутый мост; названия игр
«в чертиков»56 и др.).
Статус героя в мирах разного типа неодинаков: так, Кенет, герой романа «Деревянный меч» в обычном мире – сирота, крестьянский мальчик,
ученик волшебника и воина, а в идеальном мире Снов – могущественный маг, обративший вспять ход событий реальной жизни. Характерным признаком исключительных героев обычно является внутренний
56
«Следовало перепрыгнуть с одного островка на другой. Тот, кому это не удавалось,
становился “чертиком” и начинал гоняться за остальными, мешая им прыгать. Если
он успевал помешать кому-нибудь допрыгнуть до волшебного островка, он переставал
быть “чертиком”, и уже новый “чертик” начинал бегать, вопить, размахивать руками
и толкать играющих» (Раткевич, 2000).
273

А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
стилистический контраст их речевых партий (обычно в реплики включаются элементы разговорного стиля и просторечий, создающие эффект
естественной речи) и высокой лексики, характеризующей образ действий
персонажа. Сходный принцип писательница использует и при создании
образов негативных героев: в речи (в том числе и внутренней) черного
мага Инсанны («Деревянный меч») неоднократно встречается бранная
и уничижительная лексика (Странные все-таки существа эти смерт-
ные. Можно иной раз подумать, что атрибуты власти, всякие бессмысленные побрякушки и финтифлюшки, всякие там короны и мантии им
дороже самой власти). Однако в этом случае слова с негативной оценоч-
ностью, используемые для характеристики окружающих, – лексическое
средство, указывающее на эгоцентризм героя.
Взаимопроникновение различных стилей в романах Э. Раткевич обнаруживается и в последовательном взаимодействии поэзии и прозы
в рамках художественного целого, что тоже характерно для романтических произведений. Например, каждая из глав романа «Наемник мертвых
богов» заканчивается стихотворением. Это способствует формированию
фрагментарности, столь характерной для романтического стиля. Внутренняя связь художественных текстов проявляется в их универсализме,
то есть указании на прямую или опосредованную обусловленность любого из событий, описываемых в произведении, с чередой других. Аналогичное утверждение правомерно и по отношению к героям, о чем наиболее отчетливо свидетельствуют названия частей в романе «Парадоксы
младшего патриарха»: «Учитель моего учителя», «Друг моего врага»,
«Вассал моего вассала», «Ученик моего ученика». Парадокс заключается
в том, что объектом номинаций является один и тот же персонаж – ученик, а затем учитель, Младший Патриарх школы воинов, Дайр Кинтар.
Таким образом, принцип универсализма проявляется и на уровне отдельного персонажа, который живет по тем же законам, которым подчиняется
существование макрокосма – вселенной.
На языковом уровне принцип универсализма реализуется с помощью
особого способа лексико-семантической организации текстов. В ее основу положены такие принципы, как актуализация многозначности слов,
называющих художественные концепты (УЧИТЕЛЬ, УЧЕНИК, ИГРА,
СЛОВО, СМЫСЛ, СВЕТ, ТЬМА, ЗЕРКАЛО и др.), помогающей придать повествованию многомерность; символизация слов и обозначае-
274

8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
мых ими образов, вследствие чего такие существительные становятся
концептами˗символами (МЕЧ – человек, РУКОЯТЬ МЕЧА – верность,
ХЛЕБ – родство, братство; КАМЕНЬ, ШЕРЛ, МОРИОН – власть черного
мага; РЕКА – сила природной магии); антитеза концептуальных полей
и входящих в них лексем и словосочетаний (учитель – ученик; друг – враг;
вассал – сюзерен; единственный наследник – крыса помоечная; слово –
смысл; ум; власть
– душа; верность – предательство и др.); сближение
и отождествление понятий (Слова-Имена); использование слов – гиперонимов (Животное, Трава, Земля, Металл), которые, будучи написанными
с прописной буквы, приобретают концептуальное значение.
Языковое своеобразие произведений Э. Раткевич обусловлено их стилевой спецификой. Так, на стиль фэнтези указывают названия романов:
«Деревянный меч», «Рукоять меча», «Меч без рукояти» (они образуют
трилогию), «Парадоксы младшего патриарха», «Наемник мертвых богов», «Джет из Джетевана» «Таэ эккейр!». Ощущение необычности изображаемого мира Э. Раткевич создает у читателя и с помощью повторения
имен микро˗ и макроконцептов, характерных для направления фэнтези
(МЕЧ, ВОИН, ГЕРОЙ, КОРОЛЬ, МАГИЯ, ИМЯ, ДРАКОН, БАШНЯ,
ФЕЯ, ГНОМ и др.). Слова эти, безусловно, встречаются не только в произведениях Э. Раткевич (ср. названия романов Н. Перумова «Алмазный
меч, деревянный меч», Д. Юрина «Самый сердитый гном», В. Свержина
«Сыщик для феи», Е. Долговой «Маги и мошенники», В. Камша «Башня
ярости» и т.п.) и потому, употребленные писательницей в разных текстовых позициях произведений, позволяют ей уточнить стилевую парадигму, к которой относятся художественные тексты.
В то же время названия перечисленных произведений строятся на основе лингвистического парадокса: в их основе лежат такие тропы и поэтические приемы, как оксюморон, алогизм, неологизация, деривационный
повтор. Использование этих стилистических средств также обусловлено
жанровой спецификой произведений писательницы. Тропеический сдвиг
в позиции заголовка служит знаком последующего изображения вымышленных миров, существующих по законам, отличным от тех, проявление
которых читатель привык наблюдать в реалистической литературе. Тропы, маркирующие законы, действующие в магическом мире, представлены и в самих текстах: «Каменные радуги, вознесенные в небеса (метафора + олицетворение), отбрасывали на землю синие радуги теней
275

А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
(метафора + олицетворение). Мостики врастали (олицетворение) один
в другой, переплетались, сцеплялись, словно пальцы рук в нежном по-
жатии (олицетворение + сравнение)» (Раткевич, 2000).
Той же цели служит последовательное введение в текст фэнтези неомифологических элементов. Наиболее показательно в этом смысле последнее произведение писательницы – роман «Таэ эккейр!». Его сюжет
опирается на
характерную черту европейского фольклора – сказки и легенды об эльфах, гномах, феях и других волшебных персонажах, а в названии закреплена традиция, восходящая к поэтике Дж.Р.Р. Толкина, –
создание вымышленных языков.
В романе писательницы произведения устного народного творчества переосмысливаются и дополняются новыми деталями и подробностями. Например, названием романа послужила фраза из вымышленного языка – языка эльфов, которая в переводе означает: «Я не умру».
Заголовок произведения показывает читателю, что речь в произведении идет фантастической реальности, это неоднократно подчеркивается на протяжении всего текста использованием иноязычных
вкраплений: «Справиться с этим простеньким на вид словечком по-
эльфийски он [Лерметт] даже и не пытался. “Помню” –“ алауин”,
это само собой… а вот как там дальше? “Лэйр”? “Лойре”? Нет,
единственное, что принц мог бы по этому поводу сказать твердо
и без тени сомнения, так что “таэ аллейр” – не помню. Вот не помнит он, какое из времен тут нужно применить, и все тут. <…> – Таэ
лайри, – подсказал эльф».
Использование образного потенциала неомифологии является следствием внимания писательницы к национально-культурной и социальной специфике изображаемой действительности. Это свойство является
конститутивным признаком фэнтези, унаследованным им от романтизма. Среди средств создания иллюзии необычности изображаемого
мира важную роль играет подбор непривычных для читателя антропонимов, которые могут быть причислены к разряду авторских неологизмов (Юкенна, Кэссин, Югита, Гобэй, Инсанна, Ирхада). Антропонимы,
равно как и непривычные топонимы, заставляют читателя обращаться к собственным фоновым знаниям. Это оказывается необходимо
для того, чтобы хоть приблизительно определить, какую страну, культуру, эпоху напоминает ему изображаемая художественная реальность
276

8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
(Загорье, Лихие горы, Большой Рыбный Путь, Замок Пленного Сокола,
Каэн, Джетеван). Таким способом писательница последовательно ак-
туализирует этнокультурный компонент текстов, важной особенностью
которых становится описание цветовой, ритуальной, обрядовой символики, ментальных стереотипов персонажей как представителей вымышленной национальной культуры. Так, в романе «Джет из Джетевана» для этого используются репрезентанты
концептов ВРЕМЯ (Час
Спящих Листьев, Час Ветров) и ЦВЕТ, осложненные синестезией (Все
розовое и золотое, призрачно-легкое. Только тени синие, глубокие, тя-
желые: даже непонятно, как из них поднимается в полосы света розовая, золотая, лимонная пыль); в трилогии о Мече ту же функцию
выполняют наименования социального статуса персонажей (массаона,
кэйри). Автор вводит в текст повествования пословицы и поговорки,
отражающие быт, нравы и традиции вымышленных народностей: Возится, как каэнец с дорогой, В Каэне чаще дорогу мостят, чем досыта едят. Аналогичный прием используется и в романе «Таэ эккейр»,
с той только разницей, что пословицы и поговорки в ряде случаев приводятся в нем в виде иноязычных вкраплений, а затем переводятся:
«– Как у нас говорят, кюэ ара леруо инекн, нэи нара екрущ ланкен, – задумчиво откликнулся эльф. – Никогда не понимал эту пословицу, рассеянно произнес Лерметт. – Почему? – удивился Арьен. – Слова-то все
простые… – Да только значить они могут разное. Ты уж сделай милость, растолкуй, в котором смысле это понимать следует – “со стороны виднее” или “не суй носа не в свое дело”?»
Более подробно этнокультурные особенности каждой из частей
трилогии о Мече фиксируются в Глоссарии, а в романе «Таэ эккейр» –
в «Лингвоэтнографической справке, составленной с использованием
материалов, собранных гномом Илмерраном из клана Магейр, доктором наук и почетным доктором наук Арамейльского университете», где
автор дает толкования ключевым этнокультурным элементам произведений.
С той же целью автор прибегает и к внутритекстовым комментариям, которые обычно развертываются во фрагменты вымышленных прецедентных текстов различных жанров («Рукоять меча» – рассказ о магических монетах; «Деревянный меч» – фрагменты из книги о волшебных
свойствах драгоценных камней, информация о гадании по «Книге
277

А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Имен»). В последнем романе Э. Раткевич использует вставную сказку
о герое, переспорившем эльфа, введенную в текст посредством метатекстуальной игры с претекстом: «Сказка уверяла, что олух несусветной
доблести… в конце концов отыскался, задания принцессы выполнил
и на гордой красавице женился. В то, что упрямый жених и к солнышку
воспарил, и
до сердца земного дорылся, принц мог поверить без натуги – обычно сказочные герои от сказочной своей любви доходили до со-
вершенно уж сказочного озверения, в котором звезды с неба дергать
все равно что редиску с грядки… но вот по части последнего задания
принц очень и очень сомневался. А теперь так не сомневался и вовсе.
Эльфа переспорить? Дудки! На такое ни один герой не способен. Даже
сказочный. Не-ет, вот как оно на самом деле было: сначала гораздый
на подвиги жених честно пытался переспорить эльфа. Может, даже
целую неделю пытался. А потом едва не помер. И заплакал. А эльфов,
как известно, хлебом не корми, а дай чужой любви посодействовать.
Так и не переспоренный эльф просто-напросто отправился к склочной
принцессе сам. Сватом отправился» (Раткевич, 2003). Метатекстуаль-
ная игра сопряжена с иронией, испытываемой героем по поводу сюжета
вставной истории.
Многообразие художественных деталей при изображении фэнтезийного мира необходимо автору, во-первых, для создания особого, «магического» колорита, а во-вторых, для придания рассказу психологической
достоверности. Таким образом, важный принцип поэтики Э. Раткевич –
изображение фэнтезийной художественной действительности с установкой на правдоподобие.
Для его достижения автор фэнтезийных романов использует в своей
поэтике приемы, присущие реализму. В первую очередь, это внимание
к портрету и пейзажу, содержащим психологическую характеристику
персонажа: «Теперь только Иллари разглядел своего спасителя. Маль-
чик? Юноша? Высокий, ломкий, слишком худой для взрослого, но слишком сообразительный для подростка. У взрослых не бывает таких тонких рук, таких движений. А у детей не бывает таких настороженных
глаз. Бездонно-черные глаза – до того черные, что кажутся лиловыми»
(Раткевич, 2003 а). Чаще всего внимание к художественной детали вызвано стремлением автора сделать текст логически и психологически достоверным и убедительным.
278

8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
Те же самые детали выполняют в произведениях Э. Раткевич и другую функцию: они подчеркивает привычность магического мира героев произведений, и это находит отражение в языке и стиле романов.
С этой целью используются средства создания коннотации, характерные
для разговорного стиля обыденного языка: так, писательница характеризует героев с помощью узуальных
оценочных прилагательных – тощий,
встрепанный, мощный, кряжистый, хлипкий. Решению той же задачи
служит и использование писательницей слов с суффиксами субъективной оценки (уймища слов, медвежонок-шатуненок), средств создания
иронии (гномье занудство, толковый и дельный эльф) и др.
Безусловно, в настоящем издании перечислены лишь основные признаки языка и стиля произведений Э. Раткевич, но и они свидетельствуют
об особенностях индивидуального стиля писательницы, несомненно, заслуживающего более подробного изучения.
279

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Рассмотрение языка и стиля русского фэнтези в лингвокогнитивном
аспекте показало, что предположение об эффективности использования
ВОКМ в качестве инструмента анализа их организации оправдало себя.
Исследование репрезентантов ядерных и периферийных концептов направления в их взаимосвязи, с одной стороны, дает возможность выявить
конститутивные признаки направления в целом, а с другой – позволяет
описать
таты подобных наблюдений могут быть использованы в процессе литературоведческого анализа для объективной характеристики творчества
писателей, представляющих различные направления фантастической литературы.
ты, которые отражают особенности построения ВОКМ русского фэнтези.
Думается, что заслуживают более детального рассмотрения репрезентанты макроконцептов ПУТЬ, ДРАКОН, «МИНУС˗МАГИЯ», а также изучение роли интертекстуальных вкраплений в организации ВОКМ русского
фэнтези.
го художественного текста могут быть использованы в лингвопоэтике,
лингвокультурологии, поскольку они демонстрируют особенности языковой картины мира в сравнении с обыденной.
рантам и преподавателям, занимающимся проблемами лингвопоэтики
и лингвистического анализа текста.
особенности индивидуального стиля конкретного автора. Резуль-
Безусловно, в данной монографии рассмотрены далеко не все концеп-
Результаты исследования принципов организации нереалистическо-
Будем рады, если монография окажется полезной студентам, аспи-
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
