Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография
.pdf
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
ставляет задуматься о путях развития русского языка, чему способствует
развертывание синонимических рядов в их исторической перспективе.
Легко заметить, что авторы русского комического фэнтези активно
используют поэтику стилистического контраста, разрушая при этом замкнутость официально-делового стиля и помещая его элементы в чужеродный художественный контекст, в основе которого лежат компоненты
народно
-поэтического подстиля и жаргонов.
Комический эффект этого приема усиливается с помощью различных
лингвопоэтических средств. Частотно обращение писателей к языковым
моделям жанров официально-делового стиля, носящим обычно клишированный характер, и оформление их посредством языковых элементов
контрастирующих стилей. Например, А. Белянин использует в своих произведениях модели жанров автобиографии и допроса. Правда, в качестве
допрашиваемого в романе «Летучий корабль» выступает царь Горох, а в качестве похищенного имущества – чертежи летучего корабля. Вследствие
различия коммуникативных задач жанра и ситуации общения границы
жанра разрушаются изнутри. В произведении для этого использована форма диалога: на четкие и конкретные вопросы сыскного воеводы, оформленные в соответствии с требованиями юридического подстиля, допрашиваемый дает ответы в разговорном стиле: «– А теперь поговорим спокойно:
что украли, кто обнаружил, кто имел доступ к ключам, кого подозреваете? Говорите не торопясь, я записываю. – Твоя взяла, участковый…
<…> Ну как ты себя ведешь? Ведь ровным счетом никакого уважения
к сословию… Обращаешься, словно я тут горожанин обыкновенный,
а я ить – царь! Как найдешь чертежи, запузырю тебя на каторгу».
Сходный прием использован Д. Трускиновской в сильной начальной
позиции романа «Нереал»: «Когда за дверью шефского кабинета раздался
выстрел, секретарша Асенька, двадцати лет, глаза серые, волосы неиз-
вестного науке, но весьма яркого цвета, рост метр семьдесят, прочее –
90-60-90, даже не сразу поняла, что это такое» (Трускиновская, 2001).
Автор использует языковую модель словесного портрета не для описания
преступника или потерпевшего, как того требует юридический подстиль,
а свидетеля. Комический эффект достигается за счет того, что в описание, носящее клишированный характер (имя; возраст; цвет глаз, волос;
рост, особенности фигуры, особые приметы), включены чужеродные ему
элементы разговорного стиля (Асенька, неизвестный науке цвет, 90-60-90).
251
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Комический эффект усиливается тем, что по той же жанровой модели построены портреты охранников (последние больше напоминают подозреваемых) и шефа (потерпевшего): «О том, что нужно бы нажать кнопочку
для вызова охраны, она догадалась уже тогда, когда крепкие и практически одинаковые ребятишки, рост метр девяносто, глаза яростные, во-
лосы миллиметровым
ежиком, неслись с первого этажа, где имели пост
и дежурку вверх по лестнице»; «Шеф, Валерий Яковлевич Ротман, сорока четырех лет, когда-то блондин, глаза закрытые, рост метр семьдесят два, вес сто пятнадцать, лежал в царственном кресле без созна-
ния…». Вопреки логике, преступник, застигнутый на месте преступления,
описывается средствами обиходно-бытового подстиля: «…в трех шагах…
стоял и неторопливо обернулся на шум высокий мужчина. Был он в черных штанах и черной же рубахе, расстегнутой до пупа, что показа-
лось ребятам совершеннейшей нелепостью…». Алогизм в использовании
средств стилистического контраста напрямую связан с разворачивающимися далее фантастическими событиями, участниками которых становятся
главные герои. В отличие от трилогии А. Белянина, где главный герой является одновременно и повествователем, два этих образа в романе Трускиновской совершенно самостоятельны. В результате этого элементы официально-делового стиля становятся одной из речевых составляющих образа
автора, который описывает детективные события с иронической точки зрения. Расширяя изобразительно-выразительные возможности этого приема, Д. Трускиновская объединяет в рамках одного из фрагментов художественного текста жанровую модель удостоверения и жаргон ролевиков
(участников ролевых игр): «Это были корочки примерно такого размера,
как мой университетский диплом. Они содержали в себе портрет бородатого и следующую запись: «Настоящим удостоверяю, что податель сего
является умертвием и заклятиям второго и третьего колец не подлежит. Подпись – Саурон». Автор подчеркивает абсурдность подобного
документа в привычном для героев (Васи Горчакова и Игоря Синицына)
мире, о чем свидетельствует реакция одного из героев: «Похоже, что эти
маги удрали из сумасшедшего дома, и оставалось только дождаться, когда
за ними прибегут санитары». Таким образом, используя стилистический
контраст, писатель подчеркивает различия законов, по которым существуют персонажи контактирующих миров фэнтези, и обращает внимание читателя на относительность этих правил.
252
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
Авторы русского комического фэнтези используют и обратный прием: в качестве жанровой модели они выбирают тексты народно-поэтического подстиля и разговорного стиля, разрушая их привычный
вид нехарактерным лексическим оформлением. В романе А. Белянина
для этого используется ритмическая канва былины, в которую, помимо привычных поэтических клише, включены элементы официального
стиля
: «…Митька, лишний раз убедившись в полном понимании ауди-
тории, начал издалека: – Как я шел-пошел, добрый молодец синегла-
зенький! По морозцу шел на задание, жутко важное, милицейское
…По дороге все воры-жулики, конокрады сплошь да карманнички.
В ноги падают, богу молятся все в тюрьму хотят исправлятися.
Так мне до них дела нетути! Я ищу-ищу приключеньица, на головушку свою, на бедовую…» (Белянин, 2002). Стилистическое рассо-
гласование элементов народно-поэтического и официально-делового
стилей в данном случае сглаживается тем, что в семантическом ряду
«правопорядок» присутствует, с одной стороны, нейтральная лексика
активного словарного запаса, стилистически не противоречащая юридическому подстилю, с другой стороны, устаревшие и разговорные единицы. На их фоне просторечная и песенная лексика не воспринимается
как абсолютно чужеродная.
В романах М. Успенского и Д. Трускиновской этот прием осложняется добавлением в текст, построенный по ритмической модели былины,
слов с этнокультурной характеристикой, которая контрастирует с русской
народно-поэтической окрашенностью. В романе «Кого за смертью посылать» певец Рапсодище исполняет «устареллу неслыханную, заморскую», которую «пропел в глубокой древности славный стихосложенец
по прозвищу Марьян Пузо» под названием «Песня про тихого дона»: «Во
краю заморском, далекиим, / Во стране далекой, заморскией, / Там стоял
могуч Новоёрков-град, По-над быстрою Гудзон-реченькой. / Как во том
ли граде Новоёр-ковом, / Не то в Квинсе, братцы, не то в Бруклине,/
Не то в бедном во Гарлеме в черно-мазыим, / А не то во веселом Кони-Айленде, / И жил там – поживал старинушка, / Поживал там тот
ли славный тихий дон, / Славный тихий дон Корлеонушка…». Создавая
текст, М. Успенский использовал сложную систему интертекстуальных
контрастов. В отрывке взаимодействуют народно-поэтическая русская
лексика, американские топонимы, элементы произведений М. Шолохова
253
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
«Тихий Дон» и М. Пьюзо «Крестный отец». Таким способом писатель
моделирует возникновение «новой мифологии» Многоборья, построенной на «бродячих сюжетах».
В повести Д. Трускиновской, напротив, былинный стиль становится
одним из языковых пластов, характеризующих речь конкретного персонажа – бывшего учителя истории Игоря Синицына. Таким способом писатель подчеркивает необычность персонажа (герой
чем-то напоминает
студента Ансельма из «Золотого горшка Э.Т.А. Гофмана и Иринея Модестовича Гомозейко из «Пестрых сказок» В.Ф. Одоевского), оторванность
от окружающего мира: «Вы примите трех дородных добрых молодцев! –
возопил я, даже подняв руку как памятник Ленину, все еще торчащий
перед Дворцом пионеров и школьников. – Защитите их от нечисти поганыя, что на черной иномарке их преследует, и сведите добрых молодцев
в укрытие…». В то же время автор делает вполне узнаваемым социаль-
ный тип героя – именно для этого в тексте использованы слова и номенклатурные обозначения с отчетливо выраженным национальным колоритом (памятник Ленину, Дворец пионеров, черная иномарка). Сочетание
элементов различных стилей служит средством создания иронии и самоиронии, являющейся важной чертой характера персонажа.
Реже в тех же целях («внутреннего разрушения» стиля и остраненного взгляда на явления) используется модель текста разговорного стиля.
Так, в повести «Кого за смертью посылать» приводится диалог двух разбойников, пользующихся «новым многоборским арго»: «– …Стою это
я, братцы, на участке дороги «Теплоград – Косоруково» посреди зоны
лесонасаждения, держу в правой руке орудие преступления, то есть
тяжелый тупой предмет, в скобках – предположительно дубину. На-
встречь мне, гляжу, движется потерпевший – богатый сучкорез, тащит на спине в мешке свое личное имущество граждан. Ну я выхожу
из близлежащего кустарника и предлагаю ему в устной форме отчуж-
дить это его имущество в мою пользу». Вместо краткости, экспрессивности, неполноты разговорного стиля в отрывке использованы точность,
развернутость синтаксических конструкций, однозначность толкования,
синтаксические конструкции и знаки препинания, характерные для официально-делового. В то же время писателю удается иронически обыграть
качество, сближающее официально-деловой стиль и жаргон, – замкнутость систем и непонятность для непосвященных.
254
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
Итак, прием внутреннего размывания границ – один из наиболее частотных в поэтике русского иронического фэнтези и строится он обычно
на основе стилистического контраста реплик собеседников и/или взаимопроникновения стилей в речевой партии отдельного персонажа.
А. Белянин в цикле о царе Горохе использует прием стилистического
контраста реплик собеседников, одним из которых
, как правило является сыскной воевода (он же участковый уполномоченный), другим – житель Лукошкина, изъясняющийся в народно-поэтической или архаической манере (эксперт криминалист Лукошкинского отделения милиции
Баба Яга, младший сотрудник с испытательным сроком Митька Лобов,
царь Горох и др.): «– Да я-то старуха, я запахами из печи сыта бы-
ваю… А ты садись – кушай, моего слова слушай. Буду говорить речи
важные, неказенные, небумажные. Только ешь-наедайся, а моего совета не чурайся» (Белянин, 2000 а). В противоположность официаль-
но-деловому стилю, народно-поэтический обладает ярко выраженной
эмоциональность и экспрессивностью, которые в речи бабы Яги усиливаются ритмической организацией и внутренней рифмой. В репликах
героини встречаются и диалектные элементы: «…чего ж за-ради деся-
ток здоровых мужиков по льду гольному топотней бегают да клюками гнутыми по чурбачонку безвинному бьют? Добро б друг дружку
по горбу гвоздили, тогда хоть ясно, чья взяла…» (Белянин, 2002); бран-
ная, просторечная лексика: «Бабка вырвалась как бесноватая. Откуда
только силы взялись? – Пусти, пусти Никитка, не доводи до греха…
Дай мне самой эту дрянь растоптать!» (Белянин, 2000 а). Смена инто-
национных регистров в речи конкретного персонажа придает повествованию занимательность, а характеру персонажа (хоть и фантастического) большую достоверность.
В трилогии М. Успенского этот прием модифицируется: контрастируют
не только стилистические регистры речевых партий героев, но и их этнокультурные манеры поведения: «– А ты, брат, – сказал ему Жихарь. – Я же
тебе говорил, что нельзя со мной ходить… / – А, чешим-башка, ответил
Сочиняй. – Бабилон хотел шибко посмотри, новую песню сложи, ясак-
дуван собери, домой улус увези…». В реплике Сочиняй-багатура не только использована безэквивалентная лексика, но и строится его высказывание с учетом законов интерференции языков. Таким образом, в трилогии
М. Успенского стилистический контраст создает условия для философского
255
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
осмысления как законов, по которым существуют фэнтезийные миры, так
и специфических национально-культурных различий.
В произведении Д. Трускиновской в состав стилистически контрастирующих пластов лексики, закрепленной за речевыми партиями персонажей,
включены единицы высокого, научного стилей, оккультной терминологии
и жаргона ролевиков. Стилистическая принадлежность этих элементов
усиливается посредством концентрации элементов определенных смысловых
групп. «– Речь может идти о так называемых полевых формах жиз-
ни… / Полевыми бывают ромашки, подумал я, и маргаритки… Нет мар-
гаритки – луговые… Почему же она не звонит, маргаритка моя луговая,
почему звонила весь вечер и даже часть ночи, а потом больше не звонила,
почему? / – Нет, тут речь не об астральных или эфирных телах, – Толковал Астралон, а Вася слушал». Внутренняя речь Игоря Синицына пред-
ставлена смысловой группой «цветы», которая осложнена образными ассоциациями и возникает как следствие омонимического восприятия термина,
употребленного в речи собеседника – «полевой». В репликах мага-теоретика Астралона преобладает оккультно-научная терминология. Таким способом писатель передает мысль, что, по сути, каждый отдельный человек –
это особый мир, со своими внутренними законами и языком.
В процессе диалога между героями их внутренние миры могут гармонично сосуществовать или обнаруживать противоречия. Обычно это проявляется во взаимном проникновении стилистически контрастирующих
элементов в реплики собеседников и в выражении говорящих своего отношения к ним. В речевых партиях героев Белянина стилистическое рассогласование внутри высказывания отдельного персонажа встречается
достаточно часто. Так, например, в романе «Отстрел невест» в речь Бабы
Яги проникает официально-деловая и хоккейная терминология: «Это ж
не Гороха, не тебя, сокола участкового, это ж лиходеи весь город одним
махом осиротили! …От ужо поверь мне, старой, это все конкуренты
твои устроили… Финалисты, чтоб им! Загодя кубок чемпионатский
с червонцами царскими к себе оприходили, чтоб команда наша милицей-
ская при победе с носом осталася!» В то же время в речи героини все
единицы, стилистически и исторически контрастирующие с доминирующими языковыми средствами, имеют положительно-оценочную семантику, из чего следует, что нововведения, произошедшие в жизни Лукошкина
не вызывают у нее протеста.
256
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
Писатель использует и обратный процесс, при котором лексика народно-поэтической, разговорной стилистической окрашенности, а также архаические слова проникают в речь главного персонажа, «участкового сокола»
Никиты Ивашова, в результате чего она становится более образной: «А это
здоровяк, что на воротах стоял, это Дмитрий Лобов. Он при отделении…
ну на
все руки! И вышибала, и филер, и связной, и дворник, и охранник,
а уж в смысле ареста государственных преступников – один всего столичного ОМОНа стоит. Делу сыска предан безоглядно! И быть бы ему
со временем генералом, если бы не один маленький недостаток – когда
мозги раздавали, Митя в очереди последним стоял… Учим мы его учим,
как об стену горох». Фразеологические обороты на все руки – как об стен-
ку горох контрастируют друг с другом с точки зрения оценки, что отражает
двойственность отношения героя к объекту речи. В целом же проникновение в речь участкового иностилевых элементов свидетельствует о динамике характера, отраженной в языке героя.
В произведениях Д. Трускиновской и М. Успенского частотны случаи
вкраплений в речь персонажа иностилевых элементов с последующим негативно-оценочным или ироническим их развертыванием. Так, герои романа «Нереал», собравшись привлечь к своему расследованию «магическую
общественность» и обратившись к рекламе оккультных услуг, замечают
странности стиля и терминологии объявлений: «“Генерал и епископ чер-
ной магии”, – прочитал Вася. – Это как? / – Тайна сия велика есть, –
отвечал я. В таком случае должен существовать и генерал-лейтенант
черной магии. И адмирал. И кавторанг. Он стоит на мостике и крутит
магический штурвал, и черные волны зла пенятся под носом его фрегата…». Прием, использованный автором рекламного текста, – применение
для обозначения иерархического статуса рекламодателя единиц различных
терминосистем (семантических полей) доведен героем до абсурда и развернут в образ. Ирония в этом случае используется для оценки описываемого явления как абсолютно алогичного. Ирония в романе Д. Трускиновской, как уже отмечалось, является приметой речи не только действующих
лиц, но и образа автора. Так, глава «Словарь латинских выражений, упо-
требляемых не в меру образованным Игорем Синицыным где надо и где
не надо (по мере использования)» строится как перечень латинских цитат
с ироническим комментарием автора повествования: «In nomine Patris, et
Filii, et Spiritus Sanctum! – в имя Отца, и сына, и святого Духа! Очевидно,
257
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
выучить по-русски «Отче наш» Игорю оказалось слабо…». На страницах
Словаря повествователь вступает в полемику с героем по поводу вопросов, решение которых кажется ему принципиально важным для развития
сюжета книги: «Vox populi – vox dei – глас народа – глас Божий. Очевидно,
Игорь действительно считает инкубов народом, хотя на самом деле это
племя». В данном
случае автор ионизирует по поводу несущественности
проблемы и явной этической неуместности цитаты.
Наконец, в трилогии М. Успенского весьма частотен прием антитезы
этнокультурной интерпретации явления, которое в различных языках описывается эквивалентными способами: «– Ну, на нашу дорогу сражений
хватит, – сказал Жихарь. / – Вы говорите так, словно это вас не радует,
сэр Брат. Но разве не прекрасно погибнуть на поле брани во имя высоких
и благостных целей? / – Верно, – сказал Жихарь. – Лежишь себе на траве, черева наружу, и голова, заметь, отсеченная, со стороны на все это
любуется… Куда как прекрасно!» Богатырь Жихарь и его побратим Яр-
Тур полемизируют не о смысле слов, а об отношении к одной и той же
ситуации в разных культурах, что выражается в контрасте высокого и разговорного стилей. То, что, с точки зрения рыцаря, похвально и заслуживает
всяческого одобрения, по мнению многоборского богатыря, абсурдно и нелепо. Это и подчеркивается посредством антипоэтической лексики.
Все перечисленные стилистические приемы, являющиеся стилистическими аномалиями, в той или иной степени встречаются в большинстве фэнтези комической разновидности. Они использованы авторами
с учетом индивидуализации речи персонажей, реплики которых вместе
и по отдельности создают необходимый комический эффект, а также служат цели остранения, важного для выявления истинных и ложных нравственных ценностей или для создания ВОКМ, в которой взаимодействуют концепты ОТРАЖЕНИЕ И РЕАЛЬНОСТЬ.
8.2. Типы и функции социолектизмов
Стиль русского фэнтези характеризуется высокой динамичностью:
литературное направление, появившееся в России лишь в конце прошлого века и первоначально носившее подражательный характер, довольно
быстро приобрело собственные стилистические особенности, сформировавшиеся вследствие актуализации выразительных средств русского
258
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
литературного языка и его социолектов. Под социолектом (англ. socio-
lect, от лат. societas – общество, и диалект) мы понимаем «совокупность
языковых особенностей, присущих какой-либо социальной группе – профессиональной, сословной, возрастной и т.п. – в пределах той или иной
подсистемы национального языка» (Беликов, 2001, с. 47). Его элемента-
ми являются социолектизмы – так в
лексической стилистике называют
«единицы социолекта, а также любые языковые единицы, имеющие спе-
цифические черты (особенности) в произношении, морфологии или построении речи, характерные только для языка данной социальной группы…» (Учебный стилистический словарь).
Несмотря на то что термин социолектизм еще не вошел в широкое
употребление, он представляется весьма удобным, поскольку является
родовым обозначениям по отношению к видовым (жаргонизмы, арготизмы, профессионализмы) и позволяет объединить их в процессе лингвопоэтического анализа. Такой подход дает возможность рассматривать
с единой, системной, точки зрения разные типы социолектизмы, которые
авторы русской фэнтезийной прозы используют чрезвычайно активно.
Наиболее активно авторы русского фэнтези пользуют социолектизмы, актуальные для современной речи, а также приобретшие повышенную значимость в постперестроечный период. В сферу внимания авторов
фэнтези попали такие разнородные явления, как новояз (социолект «новых русских»), жаргоны солдат, музыкальных фанатов, геймеров, бро-
керов, олбанский язык. Им противопоставляются элементы религиозного
дискурса, которые И.В. Бугаева квалифицирует как единицы православного социолекта (Бугаева, 2007).
Использование социолектизмов в качестве полноправных стилистических средств русского фэнтези (от англ. fantasy – «фантазия») может
вызвать удивление, поскольку часто этот жанр характеризуется как фан-
тастическая сказка (Ревич, 1998, с. 350). Такая трактовка жанра, предложенная В. Ревичем, охватывает далеко не все субжанры фэнтези. Так,
например, сплошной анализ текстов фэнтези показал, что узуальные социолектизмы (то есть лексические и фразеологические единицы, реально
встречающиеся в речи) как правило, не используются авторами герои-
ческой, эпической, славянской разновидностей жанра, а также в фэнтези
«меча и магии». Эти субжанры составляют ядро фэнтези, но не исчерпы-
вают всего многообразия течений внутри направления.
259
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
На сегодняшний момент, наряду с так называемым твердым фэнте-
зи, существует ряд производных разновидностей жанра: городское ф.
(А. Денисов «Малышкина и Карлос. Магические врата»), стрит-ф.
(П. Марушкин, цикл «Каюкер и Ухайдакер») игровое ф. (Л. Астахо-
ва, Я. Горшкова «НЧЧК. Дело рыжих»), комическое ф. (В. Свержин
«Сыщик
для феи», С. Панарин цикл «Волшебная самоволка», роман
«Очарованный дембель»), детское религиозное ф. (Ю. Вознесенская
«Юлианна, или Игра в киднепинг»); как раз в них социолектизмы ис-
пользуются чрезвычайно активно. Природа использования социолектизмов в перечисленных течениях фэнтези объясняется тем, что в этом
литературном направлении, наряду со сказочными элементами, содержатся изображения условно реалистических деталей и тем самым
обнаруживается явное стремление авторов к социальному и психологическому правдоподобию в изображении характеров, а также к индивидуализации стиля.
Рассуждая о месте социолектизмов в структуре ВОКМ русского
фэнтези, следует оговорить еще одну существенную деталь: одним
из важнейших конститутивных признаков жанра является подчеркнутый мультиверсализм. Наиболее заметно проявление мультивер-
сализма в «попаданческом» фэнтези, где изображение параллельных
миров выступает в качестве основного художественного принципа.
Именно во вторичных течениях фэнтези мультиверсализм приобретает особую значимость, выполняя в них сюжетообразующую и структурную функции. Средством создания эффекта многомирия выступают социолектизмы.
Неправомерно было бы говорить о том, что каждый из социолектов
выполняет свою, особую функцию. Напротив, в разных контекстах социолекты, формально отличные друг от друга, вступают во взаимодействие и выполняют сходные (тождественные) художественные функции.
Первой и наиболее естественной из них представляется функция проти-
вопоставления миров и их представителей. Наиболее показательными
в этом отношении являются элементы религиозного (православного) социолекта, который существует в языке фэнтези изолированно от остальных социолектов и противопоставлен им аксиологически.
Как правило, в процессе противопоставления единицы религиозного дискурса выступают сильным элементом идейно-эстетической оппо-
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]