Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография
.pdf
7. Способы и приемы репрезентации околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ
полю чувственного восприятия, а не эмоций» (Яницкая, 2010, с. 8).
Этот подход отражен, например, в работе Е.А. Чибисовой, чья типология построена с учетом взаимодействия пяти модальностей: визуальной
(зрительной), акустической (звуковой, слуховой), обонятельной, тактильной (кинестетической), вкусовой (густаторной). Лексемы, принадлежащие к каждой из семантических групп, могут выступать а качестве
главного
или зависимого слова словосочетания, образующего синестему,
в результате чего исследователем выделяются следующие разновидности тропеического приема: 1) тактильно-одорическая; тактильно-акустическая; тактильно-визуальная; тактильно-густаторная; 2) густаторнотактильная; густаторно-одорическая; густаторно-акустическая; густаторно-визуальная; 3) одорически-тактильная; одорически-густаторная;
одорически-акустическая; одорически-визуальная; 4) акустико-визуальная; акустико-одорическая; акустико-тактильная; акустико-густаторная;
5) визуально-тактильная; визуально-одорическая; визуально-акустическая; визуально-густаторная47. Несомненно, эта классификация может
быть использована при анализе текстов фэнтези, например, стимпанка48
А. Пехова «Созерцатель», главный герой которого Итан Шелби в результате участия в научном эксперименте приобрел сверхъестественные способности, а вместе с ними и синестетическое мировосприятие: «Я прошел
по темному коридору в парадную и кивнул Джей кобу, вечно сонному консьержу в мятном с ванилью мундире. Я сказал – в мятном с ванилью?
Да. Со мной такое случается. Иногда в голове полный бардак, и в такие
моменты цвета я воспринимаю как вкусы, а вкусы – как цвета»». Кон-
струкции типа «тетрадь с обложкой вкуса шпината», «спаниель вкуса
шоколада» и другие синестемы, относящиеся к густаторно-визуальной
группе, служат художественной доминантой его образа. Но проявления
47
Уточнения обусловлены тем, что некоторые типы синестезии остались за пределами
внимания исследователя в силу особенностей изучаемого материала. Это произошло
из-за того, что не все модальности, выделяемые в психологии, оказались востребованы при анализе синестезии, используемой в рекламе, которая стремится поместить
потребителя в зону максимального комфорта, вызывая у него положительные эмоции,
что не типично для художественной литературы.
48
«Стимпанк – подвид фантастики, действие которого происходит в мире, где главенству-
ют технологии паровых машин, заменивших электронику. Классические вселенные
стимпанка стилизуются авторами под Америку или Европу (прежде всего Англию) второй половины XIX века, эпоху раннего капитализма с характерным фабрично-городским
пейзажем и резким социальным расслоением» (Невский, 2006, с. 84).
221
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
подобного единообразия синестем довольно редки: обычно их типология, более разнообразна и слабо предсказуема.
Более эффективной представляется семантическая классификация,
разработанная Н.И. Яницкой. Автор типологии использовала при ее создании комбинаторные возможности семи модальностей: зрения, слуха,
обоняния, вкуса, тактильности, температуры, гравитации (Яницкая,
2010, с. 8). Но и она может быть дополнена: помимо
перечисленных
модальностей, психологи выделяют еще две: болевую (Зинченко, 2008,
с. 85–86). Ср. «Черная, слепящая боль» (Г.Л. Олди, 2000) и логическую,
т.е. «смысловую, абстрактную, дискретную, отвечающую за способность
рассуждения и обобщенные понятия» (Мамзина). Ср. «Но теперь, по про-
шествии лет и приобретении какого-никакого, а опыта, сохранение молодости внешнего облика представляется полезным хотя бы по той
простой причине, что молодого человека никогда не принимают всерьез»
(Иванова, 2006). Последнюю, по наблюдениям исследователя, включают
в классификацию синестезии сторонники широкого понимания этого
явления, которое предполагает «привлечение также слов, обозначающих
эмоцию или любое другое конкретное или абстрактное понятие» (Яницкая, 2010, с. 14).
Для характеристики синестем в фэнтези, с нашей точки зрения,
уместно воспользоваться широкой интерпретацией синестезии, поскольку в них изображаются драматические, а подчас и трагические
события, характерные для переломных моментов в жизни общества,
и писатели, стремясь вызвать у читателя катартические ощущения,
используют для этого все возможные средства, в том числе передачу
эмоциональной напряженности посредством синестем. Главная сложность, которая возникает в этом случае, обусловлена тем, что для некоторых видов синестезии, представленных элементами семантических
групп «Соматическое ощущение», «Эмоция» и «Ментальные процессы», не существует специальных терминологических обозначений49, которые только предстоит создать. Так, например, во фрагменте из неомифологического фэнтези А. Пехова, Е. Бычковой и Н. Турчаниновой
49
«У некоторых разновидностей нет названий, поэтому ученым иногда приходится импро-
визировать, создавая их для своих публикаций и докладов прямо на ходу. Например, мне
пришлось подбирать “красивые” термины для цветовой синестезии на эмоции, вкусовой
на боль и восприятия человеческих лиц (типажей), и получилось что-то вроде “аффективно-цветовая” и “альго-гастическая”» (Лучко).
222
7. Способы и приемы репрезентации околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ
«Ловушка для духа» смысл синестемы формируется в результате взаимодействия элементов таких семантических групп, как «Восприятие»,
«Ощущение», «Желание», «Эмоция»: «Сагюнаро только сейчас почувствовал всплеск чужой голодной радости, прыгнул вперед и нос к носу
столкнулся с одной из двух голов хоне-те» (Пехов, 2014). Попытка анализа выделенной синестемы показывает, что
использование с этой целью как семантической, так и структурной классификации не приносит желаемого результата, поскольку конструкция имеет развернутый
характер и не укладывается в рамки заданных типологий. В подобных
случаях целесообразно использовать их в комбинации прагматической
характеристикой, что позволяет учесть экспрессивный и эмоциональнооценочный потенциал синестемы.
С этой целью может быть использован анализ синтаксической организации синестемы, учитывающий возможность ее формального совпадения с тропом или фигурой, традиционно выделяемыми поэтикой.
В большинстве работ этой направленности, например, в исследовании
Е.А. Чибисовой, отмечается, что «образность синестетических соче-
таний может базироваться на метафоре или реализовать дополнительные значения за счет неметафорической комбинаторики. В этом
случае актуализируются эмоционально-оценочные значения, порождаемые синестезией» (Чибисова, 2012, с. 5). Эта мысль подтверждается
иллюстративными примерами, приводимыми исследователем, среди
которых представлены: ряды однородных членов («Легка, свежа, красива – CoverGirl – все достижимо!»), подчинительные конструкции,
в которых синестема возникает в результате «чересступенчатого» взаимодействия семантики главного и зависимого слов (из меню рестора-
на «Остров»: «Ваш ужин 1. украсят 2. звуки 3. живой 2. музыки!»),
словосочетания с аномальной синтагматикой, приводящей к нарушению семантического согласования между главным и зависимым словами («Слобода» – искренне посидели, вкусно поговорили»), сравнения («Shine delicious» губная помада: губы яркие и сочные, как мякоть
фруктов»), метафоры («Тихая мягкость прикосновений»), метонимии
(«…аппетитный аромат нигерийского имбиря…»).
По сути дела, языковые средства создания синестем в русском и русскоязычном фэнтези мало чем отличаются от своих аналогов в рекламном
дискурсе. Проиллюстрируем сказанное примерами:
223
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Ряды однородных членов
Словосочетания с аномальной синтагматикой, приводящей к нарушению
семантического согласования между
главным и зависимым словами
Подчинительные конструкции, в которых синестема возникает в результате
«чересступенчатого» взаимодействия
семантики главного и зависимого слов
Сравнения
Метафоры
Метонимии
Олицетворения
Окказионализмы (потенциальные
слова)
«Багряный – это не темно-красный,
не цвета запекшейся крови, не алый.
Даже не багровый, как дымное зарево.
Это красно-лиловый, торжествен-
ный, сумрачный и сильный цвет»
(Некрасова, 2008).
Злое солнце февраля, жгучая ледыш-
ка зимы (Олди, 2001).
2 а Лазоревых 2. глаз 1 а ледяные 1.
мечи меня заклинают: «Молчи!» (Ива-
нова, 2006).
На набережной пела девушка – круг-
ленькая, теплая, как чашка шоколада в холодный день (Некрасова, 2008).
Бархатная чернота ночного неба
(Олди, 2000).
На его светлой рубахе расплывалось
ярко-красное пятно, мокро блестев-
шее в тусклом свете призрачной луны
(Пехов, 2011 а).
Холодно так, словно на тебя смотрит потусторонний взгляд и дышит
в спину ледяное дыхание (Некрасова,
2008).
Никогда в году не бывает такой яркой, раскаленно-белой луны, такого
разделения света и тени (Некрасова,
2008).
Как можно заметить, в таблице наряду с конструкциями, отмеченными в рекламном дискурсе, отражены приемы, не типичные
для него: это окказионализмы (потенциальные слова), образованные
путем сложения основ с соединительным гласным, метонимии50 и оли-
50
Н.И. Яницкая, рассуждая о функционировании синестезий в художественном тексте,
а именно в романтической поэзии, отмечает, что синестемы могут передаваться посредством не только метафор, но и метонимий.
224
7. Способы и приемы репрезентации околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ
цетворения. Этот список не является полным: его уточнение требует
анализа синестем, полученных путем сплошной выборки из значительного корпуса текстов разных авторов. Анализ содержания таблицы свидетельствует и о том, что для языка фэнтези характерно окказиональное проявление не «первичной», а «вторичной синестезии»,
при которой наименования разного типа модальностей употребляются
не в номинативной, а в эмоционально-оценочной функции, причем
это явление распространяется не только на «выражения, содержащие
перенос с чувственного ощущения на переживаемые человеком эмоции», например сумрачное томленье, янтарная грусть» (Свистова,
2012, с. 9), но и на конструкции, используемые для характеристики реальных объектов действительности, ср.: отр. яркая, раскаленно-белая
луна; полож. бархатная чернота неба.
Эмоциональный и экспрессивный потенциал синестем, извлеченных
из фэнтезийных произведений, усиливается вследствие того, что авторы включают их в состав иных, более сложных тропов. Так, например,
во фрагменте романа Г.Л. Олди: «За небокраем – “обрием”, как гова-
ривали в слободских краях, – невидимая стряпуха-заря принялась себе
куховарить помаленьку. Так бывает, когда в еще кипящий на огне борщсвекольник – мутный, грязно-бурый, помои помоями – плеснут сперва
кисленького, и варево вдруг заиграет красками, нальется неожиданной, вкусной яркостью, чтобы потом, уже в тарелке, остынув предварительно на леднике, принять в себя славную порцию сметаны, забелиться отовсюду Млечным Путем… все путем, хлопцы! – да под чарку,
да с пампушками, с чесноком…» (Олди, 2000) – синестема является од-
ним из элементов компаративной конструкции, в состав образа которой
входят также эпитеты, метафоры, сравнение и каламбур, что подтверждает возможность взаимодействия синестезии со стилеобразующими
в текстах данного направления тропами и приемами.
Все сказанное свидетельствует о том, что по своей структуре, семантике и прагматике синестемы сложнее большинства традиционных тропов и фигур, что затрудняет процесс характеристики. Пока можно с уверенностью сказать, что синестезия, являющаяся сложным языковым
конструктом, разными способами связана со концептуальными полями,
участвующими в формировании периферии концепта ПРАВДОПОДОБИЕ. Синестемы встречаются в речи героев определенного типа: либо
225
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
обладающих магическими способностями, либо подвергшихся воздействию волшебства, в силу чего приобретших способность воспринимать окружающий магический мир во всей его многомерности. По сути
дела, синестезия участвует в создании «внутренней» картины мира персонажа, еще более магичной, чем модель мира, изображенная в художественном произведении. Исследование механизма взаимодействия двух
этих картин
мира в текстах фэнтези требует применения комплексной
методики анализа синестем, позволяющей, с одной стороны, уточнить
их место в системе языковых средств произведения, а с другой – выявить связь с элементами ХКМ композиционно-образного и идейно-тематического уровней.
7.7. Типы и функции языковых аномалий
В формировании концептуального полей ПРАВДОПОДОБИЕ и ЗАГАДКА участвуют языковые аномалии, которые отражают непривычную
для читателя фэнтези окружающую реальность и взаимодействие ее объектов. В эти поля входят единицы различных языковых уровней: фонетико-графического, лексического, морфолого-синтаксического, которые
используются с нарушением норм стандартизованного языка.
При этом речь идет не о языковой игре, которая в лингвопоэтике
обычно рассматривается с лингвоцентрических и коммуникативных позиций, а о средстве организации ВОКМ магического мира, законы которого с точки зрения реалистической картины мира аномальны.
Э.С. Ахмерова отмечает, что «существует несколько подходов к определению данного явления: онтологический (нарушение известных законов физического мира), когнитивный и гносеологический (отклонение
от известных закономерностей в процессе познания объекта), в зависимости от которых содержание понятия может варьироваться. Аномальным является все то, что познающий не может объяснить с точки зрения
рационализма, знания и стандарта (Ахмерова, 2011, с. 133).
Применительно к фэнтезийной ВОКМ правомерно говорить об аномальности ее элементов во всех трех аспектах: столкнувшись с нарушением языковой нормы, читатель воспринимает его с онтологических
позиций, а затем, по замыслу автора, он должен задуматься о том, следствием каких законов магического мира они являются.
226
7. Способы и приемы репрезентации околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ
Сформулируем эти законы, опираясь на типологию языковых аномалий.
Окказионализмы, весьма частотные в текстах фэнтези, обозначают реалии, отсутствующих в «земной» действительности. Для усиления эффекта несхожести могут использоваться неологизмы, образованные вопреки законам стандартизованного словообразования, с опорой
на фонетико-графическое моделирования: в повести А. Пехова «Страж»
велико число подобных наименования
, например «Скирр – иное су-
щество, внешне похожее на бородатого карлика, живущее под землей,
в пещерах, в горах. Обладает сильной магией земли, недружественен
к людям»; «Кветы – сказочные духи-паучата, по легенде, ткущие сава-
ны для праведников. На самом деле – иные существа, обитающие в дуплах деревьев возле заброшенных дорог. Попросить их о помощи может
только сильная ведьма» (Пехов, 2010). Не полагаясь на то, что читатель
сумеет правильно интерпретировать эти наименования, автор использует
Глоссарий, где объясняет семантику окказионализмов
В текстах фэнтези встречаются окказионализмы, создающие у читателя ощущение остаточной членимости слова, они участвуют в организации
концептуального поля ЗАГАДКА. Читателю предлагается дешифровать
внутреннюю форму окказионализма, но, как правило, его предположения оказываются ошибочными, поскольку в тестах фэнтези морфемы
утрачивают мотивацию, присущую им в стандартизованном языке. Ср.
Стар-г-а – «иное существо. Кровопийца, охотящаяся на людей. Облада-
ет сильной магией исцеления. Чтобы прожить, старге требуется пить
кровь один раз в месяц, сельдерей является для нее смертельным растением» (Пехов, 2010). Скорее всего читатель попытается объяснить дери-
вационный процесс с опорой на сложение основ лексем старый + карга,
но ни одна из них не участвует в мотивации значения.
Значительное число таких примеров встречается в подростковом
фэнтези Д. Емца «Ева и магические существа», например имя главного
злодея цикла Фазаноль или название представителей волшебного на-
родца – макси-фейсы. Обе лексемы допускают двоякую мотивацию, чи-
татель же должен угадать правильную. Имя Фазаноль образовано путем сложения основ фаза и ноль, являющихся терминами в электрике,
а не суффиксальным образованием от основы фазан. Происхождение
имени связано с превращением человека в первосубстанцию, способную
227
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
проникать в любые пространства и оказывать на присутствующих в них
людей зомбирующее воздействие. Название макси-фейсы, стало резуль-
татом сложения основ макси и фей-, а не макси и фейс, оно объясняется
более высоким ростом существ, которые так называются, в сравнении
с родственными им феями.
Распространенным проявлением словообразовательной аномалии
является нарушение
стандартной мотивации языковых форм, существующих в узусе: например, в повести В. Свержина «Сыщик для феи»
встречаются окказионализмы прихвостни – сборщики налогов (от хвост-
ни – название денег, т.е. находящиеся при хвостнях); УЕ – «убитые еноты» (Свержин, 2005).
В подростковом фэнтези Д. Емца «Ева и магические существа» используются семантические окказионализмы сказочники – сказочные существа: русалки, домовые, лешие; рыжье – желтая магия; зелень – зеленая магия. Все они называют реалии магического мира.
Однако гораздо чаще встречаются окказионализмы, которые образованы в результате трансформации авторами фэнтези существующих словообразовательных моделей. Это необходимо им для демонстрации того,
что в параллельных мирах существующие в узусе словообразовательные форманты применяются для отражения иной, магической действительности, где действуют законы, непохожие на земные. Так, в повести
В. Свержина «Сыщик для феи» для обозначения денежных единиц используется окказионализм жабсы. Очевидно, что он образован по аналогии с жаргонизмом баксы. Эта лексема является результатом транслитерации английского greenbacks (зеленые спинки) – backs – бакс.
Буквальный перевод «зеленые спинки» вызывает ассоциацию с жабами;
окказионализм возникает в результате добавления финального сегмента
-с к основе жаб- (Бакс).
Лексико-грамматические аномалии проявляются в семантическом
рассогласование грамматически связанных единиц. Его следствием
являются неожиданные сбои лексико-грамматического согласования
при построении фразы. Морфологические аномалии этой разновидности обнаруживают себя, когда лексема под воздействием контекста
переходит в иной (в сравнении со стандартизованным языком) лексико-грамматический разряд и вследствие этого приобретает новые грамматические свойства. Следствием лексико-грамматической аномалии
228
7. Способы и приемы репрезентации околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ
и одновременно ее маркером становятся парадигматические, синтагматические, деривационные сдвиги. Аномалии этой группы наиболее
частотны среди существительных, например: «– И в кого они [дети]
припадочные такие вышли? – недоумевал прилюдно Патифон Финадеич. – Не везет мне, увы мне, Патифон Финадеичу… Один я, как перст!
Однако с последним сыном Липунюшкой Патифонычем вышла промашка» (Успенский, 2005). Имя собственное Патифон (графически пере-
оформленное нарицательное существительное патефон) вследствие
новоприобретенных окказиональных лексико-грамматических свойств
не только начинает писаться с заглавной буквы, но и изменяет свою сочетаемость: согласуется с глаголом состояния везти, обычно употребляющимся с одушевленными существительными, а также выступает
в роли приложения личного местоимения я. В следующем предложении
обнаруживается случай несвойственной именам нарицательным деривации: словообразовательный формант -ыч (редуцированный суффикс
-ович) нормативно присоединяется к антропонимам для обозначения
отчества. Рассмотренная аномалия служит маркером того, что в изображаемом фэнтезийном мире утрачена связь с предшествующей картиной
мира и системой ценностей, считающимися нормативными.
Модификация этого приема наблюдается в случае транспозиции собственного неодушевленного существительного в разряд собственных
одушевленных без дополнительных орфографических трансформаций:
Примером этого рода транспозиции может служить слово глазунья в романе Г.Л. Олди «Богадельня», где существительное нарицательное становится прозвищем бродяжки Матильды Швебиш за талант прорицательницы видеть будущее.
Реже лексико-грамматические аномалии наблюдаются у местоимений. Транспозиция местоимения в собственное существительное используется в повести «Дверь ноября» В. Осколковой, А. Ходосова, где
один из героев представляется именем «Тот, кто успел», а затем остальные персонажи, попавшие в иную реальность, начинают звать его Тотом:
«Когда лунный свет пропадал, идти приходилось почти наощупь, осторожно ступая следом за Тотом51» (Осколкова, 2021). Изменение формо-
образования и графического облика лексемы свидетельствует о переходе
героями границы между мирами.
51
В египетской мифологии Тот – бог мудрости, знаний, Луны, мирового порядка.
229
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Наименее заметными, но от этого не мнее важными для создания
ВОКМ русского фэнтези являются собственно морфологические аномалии. Нарушение нормы на морфологическом уровне приобретает в фэнтези системный характер и обладает текстообразующим потенциалом.
В этом случае морфологические аномалии участвуют в формировании
ВОКМ текстов фэнтези. Морфологические аномалии встречаются в различных течениях
фэнтези: неомифологическом (Грязнова, 2008, с. 27), комическом, игровом, пародийном, городском (в том числе стрит-фэнтези).
Материал для наблюдений извлекался автором статьи из текстов различных фэнтезийных субжанров – именно такой подход позволил создать
типологию морфологических аномалий, охарактеризовать их образный
потенциал и выявить основные тенденции использования.
Термин морфологические аномалии (далее МА) трактуется в парагра-
фе достаточно широко: в число рассматриваемых явлений включены отступления от современных правил формообразования, то есть случаи видоизменения парадигмы; семантическое рассогласование грамматически
связанных единиц, приводящее к изменению лексико-грамматической
категории рассматриваемого элемента; морфолого-прагматические аномалии, нарушающие общепринятые коммуникативные максимы. Часто
перечисленные виды морфологической аномалии в рамках одного примера взаимодействуют не только друг с другом, но и с единицами иных языковых уровней. Поэтому для наименования того или иного типа МА были
использованы формальные критерии. Охарактеризуем каждый из типов
подробнее.
Примеры нарушения действующих норм формообразования в большом количестве обнаруживаются в неомифологическом фэнтези М. Успенского «Невинная девушка с мешком золота», например: «Бежать
надо в Рим, к Папиной гробнице устами приложиться, Кесарю поклониться, Внука Святого приобщиться» (Успенский, 2005). В приведенном
контексте нарушены как современные нормы управления, требующие
употребления дательного падежа при глаголе приобщиться (приобщиться к чему?), так и нормы старославянского языка, диктующие использование в родительном падеже окончания -аго. Нарушения в области формообразования призваны привлечь внимание читателя к образу Внука
Святого, важного для понимания мироустройства альтернативной реальности, а с учетом того, что подобные словоформы принадлежат к чис-
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]