Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография
.pdf
2. Конститутивные признаки вербально-образной картины мира русского фэнтези
“Спутник”, – возникло в пустоте слово, а затем пришло имя.
Это показалось правильным.
Теперь он не знал ничего, кроме одного; он – эстра, а спутника зовут
Алаойш Та-Ци.
– Куда мне идти?
Спутник безмолвно простёр руку к западу, потом к востоку. Тени
метнулись вслед за движением; эстра почувствовал, как в него
по крупицам вливается знание – о сторонах света, о времени дня и ночи, о том,
что смолистые деревья, подобные тем, что растут вокруг, бывают
лишь в горных долинах Лоргинариума» (Ролдугина, 2023).
Особое место в мифопоэтической концепции занимает обряд перемены имени. Он может быть направлен на изменение судьбы человека
или исцеление его от болезни. Обряд приводил к тому, что, по представлениям окружающих, человек становился иной личностью.
Подобная ситуация изображается в повести В.Е. Ивановой «Берег
хаоса». Маг высшего ранга, Заклинатель Хаоса Теллор, заболевает
в результате магической дуэли, что может фатальным образом сказаться
на его способностях. Родные принимают решение привязать его душу
к телу умственно отсталого мальчика, а затем вернуть все в исходное
состояние. Обряд проходит с нарушением и душа бывшего Заклинателя
оказывается привязанной к несоответствующему ей телу, в результате
чего он утрачивает свои способности и превращается в полуодаренного Плетельщика, способного материализовать нити заклинаний Тейле-
на. Его размышления о связи человека и имени приобретают следующую форму: «В именах нет никакого интереса: всего лишь несколько
звуков, к которым мы привыкаем с рождения настолько, что не мыслим для себя другого обозначения. Но важнее не то, каким символом
мы занесены в книгу мира, а то, что этот символ скрывает под собой» (Иванова, 2006).
Подобные ситуации характерны для неомифологического фэнтези, авторы которого на основе архаических мифологем и архетипов создают
новые художественные картины мира.
Как следует из наблюдений, концепт Имя организует не только
вербально-образную картину мира фэнтезийного текста, но и художественную на композиционно-образном и идейно-тематическом уровнях текста.
61
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
2.3. Мифонимизация
Среди репрезентантов концепта ИМЯ, служащих маркерами неомифологического фэнтези, мифонимы занимают едва ли не первое место.
Роль этого образного средства в ВОКМ русского фэнтези обусловлена
тем, что в исторические эпохи (Древний Египет, Древняя Греция, Древний Рим, Древняя Русь, Древний Китай, Древняя Япония, Средневековье,
Х1Х век и др.), выбираемые
писателями в качестве прототипических,
сформировались пласты языковых единиц, отражающих мифологическое видение реальности.
Среди разнообразных определений мифонимов (Малых, 2020, с. 638;
Мурясов, 2015, с. 952) наиболее эффективными при анализе языковой
картины мира фэнтези представляются два наиболее широких из них:
«имена вымышленных объектов» (Подольская, 1990, с. 347); «наименования, обозначающие вымышленные существа, предметы и явления из мифологических, религиозных и сказочных текстов» (Завьялов,
2000, с. 3), поскольку они включают в себя все модификации рассматриваемого явления.
Таким образом, в состав этой группировки входят, с одной стороны, имена собственные, включающие ряд подгрупп: Мифонимы делятся на несколько подгрупп: культонимы (культовые имена) – духовные
понятия христианства и других мировых религий (Бог Дух, Троица,
Богородица/Царица Небесная, Церковь); теонимы – имена богов в политеистических религиях (Зевс, Юпитер, Афродита, Венера); идеони-
мы – названия объектов умственной, идеологической и художественной сферы деятельности человека (у М. Булгакова – Маргарита, Низа,
Афраний; Новый Завет, «Евгений Онегин» (Русский язык, 2003). К мифонимам примыкает целый ряд реалионимов, имен собственных реально существующих объектов: «в классе антропонимов… за объек-
том номинации стоит понятие «человек» (нет человека без имени);
в класс топонимов… входят названия географических объектов, данных по воле человека (есть и безымянные объекты) класс прагмато-
нимов объединяет различные категории онимов, имеющие денотаты
в практической деятельности человека: колокола Красный, Голодарь;
городские объекты – Каменный мост, улица Никольская; пушки Единорог, Волк» (Русский язык, 2003). Такие единицы часто оказываются
связанными с легендами и преданиями средневекового и более поздне-
62
2. Конститутивные признаки вербально-образной картины мира русского фэнтези
го происхождения. Так, современники считали Ивана Грозного и Петра
Первого воплощениями Антихриста, а Петербург в городском фольклоре расценивался как гиблое место, город, которому отведено существовать 300 лет. Среди мифонимов чрезвычайно распространены единицы,
обладающие фоновой семантикой, в которой нашли отражение легенды
и предания, ср.: «В Сухаревой башне живет Якоб Брюс,
знаменитый
астролог и колдун. И чернокнижник, конечно. О, кто только не охотится за его Черной Книгой!» (Некрасова, 2008). При концептуали-
зации пространства, времени и других лингвокогнитивных категорий
в рамках художественного текста мифонимы могут концентрироваться
с целью передачи необходимого автору смысла. Так, в отрывке «Иногда
на Лубянке возникает тень памятника Железному Феликсу, который
гуляет по Москве, как Каменный Гость, стараясь не приближаться
к Юрию Долгорукому» (Некрасова, 2008) взаимодействуют топонимы
Лубянка и Москва, идеонимы памятник Железному Феликсу, Каменный
Гость и антропоним Юрий Долгорукий (он используется для номинации памятника), которые противопоставляются по основанию ‘ожившее’ / ‘живое’, и посредством лексемы Гость авторы городского фэнтези
указывают, кто является истинным хозяином столицы.
Особенностью мифонимов является их национально-культурная маркированность. Бывает, что имена, значимые для носителей одной культуры, не содержат никакой фоновой информации для представителей
другой или интерпретируются ими неправильно. Так, например, в энциклопедическом справочнике А. Котерелла «Мифология»10 прецедентное
имя «Баба-Яга» характеризуется следующим образом: «Ежи-баба, от-
вратительный женский демон-людоед из славянских мифов. По некоторым версиям мифа, ее рот растягивался от земли до самых врат ада.
Жила она за забором из человеческих костей в странном доме, углы ко-
торого опирались на курьи ноги. Существовало поверье, что она отправляется в путь верхом на железном летающем чайнике» (Коте-
релл, 1999, с. 181).
В текстах русского фэнтези классификация мифонимов и неомифонимов может быть построена с учетом разных оснований. Приведем
лишь три из них: по происхождению, по тематической принадлежности,
по слитности/раздельнооформленности.
10
Перевод О.Г. Белошеева.
63
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Первая из классификаций отсылает к генетическому источнику:
Греция: Афродита, Атлантида, Посейдон, Циклоп, Пегас, Гипербо-
рея, Тартар, атлант, титан, кентавр, грифон, гарпия, дриада, золотое руно;
Европа: эльфы, гномы, орки, цверги, тролли, король Артур, Святой
Грааль, Авалон;
Славянский мир: Перун, Сварог, Баба Яга, Кощей Бессмертный, Змей
Горыныч, леший, кикимора, домовой, русалка, избушка
на курьих ножках,
молодильные яблоки, Лысая гора, царь Горох;
страны Азии: лиса – оборотень Кицунэ, Царь обезьян; нэко, тульпа;
Арабский мир: шайтан, джинн, птица Рух;
Иудея: Ной, Ноев ковчег, Эдем, Экклезиаст;
Египет: сфинкс, Тот;
Мифонимы могут объединяться по тематическому принципу:
Боги: Зевс, Гера, Локи, Один, Перун, Сварог, Мокошь;
Герои/богатыри: Одиссей, Илья Муромец; Финист;
Мифические существа: Медуза Горгона, Циклоп; Ледяные великаны,
химеры, гарпии, атланты;
Представители низшей мифологии: леший, водяной, кикимора, русал-
ка, домовой, кикимора, оборотень, упырь, вампир, эльф, гном, джинн;
Герои фольклорных сказок: Колобок, Баба Яга, Жихарка, кот и дрозд,
Кощей, Змей Горыныч;
Магические артефакты: Святой Грааль, скатерть-самооборонка, са-
поги-невидимки;
Магические животные: Пегас; Гамаюн, Сирин, Алконост, птица Рух,
Жар-птица,
Магические растения: яблоня (молодильные яблоки), яблоко Гесперид,
мандрагора, ясень Игдрасил, баранец;
Мифические локусы: Парнас, Эдем, Лысая гора, остров Буян.
С формальной точки зрения, мифонимы могут быть представлены
единооформленными наименованиями (существительными нарицательными и индивидуальными, глаголами, прилагательными: домовой, эльф,
Азазель, Эскалибур, ворожить, зачарованный), а также составными наименованиями (меч-кладенец, молодильные яблоки, Баба Яга, двуликий
Янус, сизифов труд, троянский конь) и др. Со временем мифонимы аналитической оформленности способны трансформироваться в идиомы –
64
2. Конститутивные признаки вербально-образной картины мира русского фэнтези
устойчивые выражения с целостным переносным смыслом: как в воду
глядел; хорошо тому жить, у кого бабушка ворожит и др.
В сравнении с русской языковой картине мира, представляющей «совокупность знаний о мире, которые отражены в языке, а также способы
получения и интерпретации новых знаний» (Пименова, 1999, с. 9), где
мифонимы относятся к периферии
, поскольку в ядро входят номинации,
репрезентирующие концепты ЧЕЛОВЕК, ВРЕМЯ, ПРОСТРАНСТВО
в их актуальном состоянии (Когнитивная лингвистика, 2022), в вербально-образной картине мира русского фэнтези они, напротив, входят в ядро
и околоядерную часть, поскольку в сюжетопостроении фэнтезийной прозы участвуют представители «волшебных рас», а действие развивается преимущественно в рамках магического хронотопа. В художественной картине мира фэнтези боги, эльфы, драконы, феи – неотъемлемая ее
часть, а средства их номинации принимают участие в языковой организации вербально-образной картины мира направления.
Мифонимы в текстах фэнтези могут использоваться в своем первичном значении. В этом случае авторы предпочитают употреблять наименее
известные единицы: в повести Д. Емца «Ева и магические существа. Послед ний стожар» использован образ баранца. «Баранец – легендарное рас-
тение, будто бы произраставшее в дальних областях Азии. Считалось,
что плодом баранца являются овцы, которые были соединены с растением пуповиной и питались растущей вокруг него травой. Когда трава заканчивалась, и овца, и растение умирали» (Баранец). В произведении Емца
у мифонима возникает приращение смысла – в тексте это источник оливковой магии, более сильной в сравнении с желтой и зеленой магией.
Выступая в своей исходной форме, мифонимы могут служить маркерами мифологических параллелей. Так, в повести Д. Емца «Ева и магические
существа. Последний стожар» мифоним Хафгуфа используется как отсылка к тексту сказки П. Ершова «Конек-горбунок», где изображается Чу-
до-юдо рыба-кит, поскольку «согласно саге Орвар-Оддс, Хафгуфа была
матерью всех морских чудовищ и питалась китами, кораблями, людьми
и всем, что могла поймать». От него образован авторский неологизм хаф-
гуфёнок. Эти единицы являются элементами концептуального поля ОТРА-
ЖЕНИЕ и участвуют в создании образа магической реальности.
Трансформации, происходящие с мифонимами в фэнтезийных произведениях, свидетельствуют о том, что современные авторы фэнтези
65
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
крайне редко задаются целью реконструировать сказочно-мифологические стереотипы. Гораздо чаще последние становятся объектами лингвокреативных преобразований, в частности языковой игры. Этот процесс
приводит к вытеснению мифологического фэнтези более современной
его разновидностью – неомифологической. Группа языковых маркеров
таких трансформаций условно может быть обозначена с помощью термина неомифонимы
11
, к которым примыкают неомифологемы, в том числе
представленные прецедентными именами.
Деривация широко используется в вербально-образной картине мира
для создания фрагментов магической реальности. Наиболее частотными
ее способами являются:
• суффиксация: эльф, эльфесса, эльфея, эльфка, эльфенок;
• сложение основ: котофениксы (Некрасова, 2008); котошмель
(Емец, 2020), котодемон (Белянин, 2021);
• сложение и сложение с суффиксацией, в том числе с опорой на неоми-
фонимы: Бабягун (Емец, 2002); «Знатные господа из Моветона обращаются за займами к банкиру Фердикрюгеру12» (Резанова, 2007).
К числу окказиональных деривационных способов принадлежат:
• транспозиция нарицательных существительных из одной темати-
ческой группы в другую: обдериха (в поверьях архангельских крестьян хозяйка бани) – магическое растение (Олди, 2004); тинники –
типичные представители семейства плавунцов (Dytiscidae), русское
название которого отражает их высокую приспособленность к плаванию – тинник – иное существо. Водяной (Пехов, 2010);
• транспозиция, в результате которой имена собственные использу-
ются авторами фэнтези как индивидуально-авторские мифонимы
(антропоним Пропп − Пропп В.Я., советский филолог, фольклорист,
профессор Ленинградского университета − используется в повести
М. Успенского «Там, где нас нет» как имя божества (ср. кумир Проппа), которому, чтобы завоевать его расположение, герой должен рассказать новеллу или устареллу); а элементы узуса, не обладающие
мифонимическим статусом, используются в этой функции «Против
двенадцати сестричек (лихоманок. – А.Г.) имеется крепкое, надеж-
ное заклинание: помянуть Белого Аспирина да Горького Трацикли-
11
Подробнее о них в п. 2.3.
12
Фредди Крюгер – персонаж американского фильма ужасов «Кошмар на улице Вязов».
66
2. Конститутивные признаки вербально-образной картины мира русского фэнтези
на, только это тому помогает, у кого и так здоровье хорошее»
(Успенский, 1995). В мире, уцелевшем после ядерной катастрофы,
обрывки прежних научных сведений уравнялись с мифологическими представлениями, в результате чего названия лекарств трансформируются в имена богов.
Ложная этимологизация: король Артур – Яр-Тур (Успенский, 2001).
Деметафоризация фразеологизмов, в том числе сопровождающаяся
ложной этимологией, служащей основой для каламбура: «…из рядов ортодоксальных последователей Края выделились неумеренные личности,
проповедующие новое воплощение Края. Его именуют Край Света» (Ре-
занова, 2007, с. 42). Лексема «Свет» в этом контексте используется в значении жизнь, бытие.
В фэнтезийной прозе мифонимы способны выступать маркерами стиля и встречаются во всех его разновидностях (эпической, героической,
славянской, исторической, городской, игровой, комической, детской,
христианской, «попаданческой», романтической, ориентальной). В ряде
случаев они выносятся в позицию названия произведения: Марш эккле-
зиастов, Гиперборейская чума (М. Успенский, А. Лазарчук) – альтер-
нативно-историческое фэнтези, Таня Гроттер и молот Перуна, Таня
Гроттер и пенсне Ноя (Д. Емец) – комическое фэнтези и др. Неомифоло-
гический статус произведений подчеркивается аномальностью синтагматики мифонимов: Таня Гроттер и молот Перуна, Таня Гроттер и пенсне
Ноя, Мефодий Буслаев. Билет на Лысую гору, Мефодий Буслаев. Ошибка
грифона, Пегас, лев и кентавр (Д. Емец). Как свидетельствуют примеры,
в разряд мифонимов в текстах фэнтези могут переходить религионимы
(Ной), антропонимы: фамилия Буслаев, именующая главного героя цикла
Д. Емца, обладает фоновой семантикой «герой новгородского былинного
эпоса», относясь, по сути дела, к «говорящим именам собственным».
При этом употребленные локально мифонимы, неомифонимы и их
дериваты не делают фэнтези неомифологическим в стилевом отношении. Таковым оно становится только в том случае, если первичные
и вторичные мифонимы образуют в рамках художественного произведения систему, организующую все уровни текста. Вместе с тем следует
учитывать, что в основе фэнтезийной прозы лежит постулат многомирия, подчеркивающий существование параллельных миров. Центральное место в фэнтезийной прозе отводится реальности, существующей
67
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
по магическим законам. Как следствие, в структурном отношении вербально-образная картина мира фэнтези представляет собой систему
концептуальных полей, главным среди которых является ОТРАЖЕНИЕ/
МАГИЧЕСКИЙ МИР, в ядерную часть которого входят мифонимы.
Альтернативным ему является концептуальное поле РЕАЛЬНОСТЬ, которое создает образ условно-современной действительности. В его рамках мифонимы, выступая
элементами художественных приемов и тро-
пов, служат средством связи с концептуальным полем ОТРАЖЕНИЕ:
«Выпусти табун кентавров в город – и вечером они вернутся в Магзо, словно анархисты после вылазки в город. Трезвых нет, на спинах
пленницы, в руках какие-то непо нятные пулемёты, на шее – картины
из Пушкинского музея и длиннющая связка сосисок, потому что желудков у кентавров тоже два и один из них терпеть не может, когда его
набивают сеном» (Емец, 2020).
Таким образом, мифонимы широко представлены на всех участках
вербально-образной картины мира русского фэнтези, структурируя ее,
связывая в ее рамках концептуальные поля, формируя основу художественной картины мира.
68
3. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЯДРА
ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНОЙ КАРТИНЫ МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
3.1. Стилеобразующая роль мегаконцепта ОТРАЖЕНИЕ
Мегаконцепт ОТРАЖЕНИЕ объединяет все остальные художественные концепты и концептуальные поля изображаемого фэнтезийного мира
и является своеобразной универсалией в рамках литературного направления, что обнаруживается в его языковой структуре. Реализация концепта ОТРАЖЕНИЕ в русских фэнтезийных произведениях М. Успенского,
Е. Кинн и Н. Некрасовой, Д. Емца, Н. Иртениной, Н. Соболева, Е. Соболь
демонстрирует как сходство, так и различия, но все писатели используют его для создания художественных картин мира, а образный уровень
текста зависит от того, насколько целостными и непротиворечивыми
они оказываются.
Языковыми репрезентантами имени рассматриваемого концепта служат лексемы, составляющие синонимический ряд и обладающие высокой степенью повторяемости в фэнтезийных текстах: миры, реальности,
зеркала, вселенные, отражения. Рассмотрим их значения в сопоставлении со словарными толкованиями и обоснуем выбор последнего наименования в качестве имени мегаконцепта.
Лексема мир употребляется в фэнтези преимущественно в форме мно-
жественного числа (выделено курсивом), что отражает принцип мультиверсализма. При этом лексическая семантика слова вполне укладывается
в словарное толкование: «только ед. Вселенная в ее совокупности; систе-
ма мироздания, как целое» (ТСУ).
Значение лексемы реальность в фэнтезийных текстах отличается
от словарного, где оно определяется как «2. Объективно существующее
явление, действительность, факт» (ТСУ). Однако в произведениях фэнтези, наряду с жизнеподобными мирами, изображаются параллельные
вселенные, существующие по магическим законам, которые обыденным
сознанием воспринимаются как ирреальные, невозможные.
Лексема зеркало, также используемая авторами фэнтези для номинации альтернативных вселенных, имеет следующие значения, диффузно
указывающие на свойства лексемы, актуальные при изображении альтернативных миров: «1. перен., комп. дублирующий сервер, диск или иной
69
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
ресурс, хранящий те же данные и предоставляющий те же возможности, что и основное устройство. Зеркало сайта. 2. перен. то, что позволяет получить косвенное представление о каком-либо другом предме-
те или явлении. Глаза – зеркало души» (Викисловарь). При этом все же
в узуальном значении зеркало – это копия реальности, в которой
правая
и левая сторона поменялись местами. Трансформации мироустройства,
отраженные «фэнтезийным зеркалом» гораздо разнообразнее.
Лексема отражение, на наш взгляд, лучше синонимов передает окказиональную понятийную составляющую, актуальную в ВОКМ русского
фэнтези. Оно формируется на базе переносного значения, зафиксированного в словарной статье: «перен. сохранившийся в сознании отпечаток,
образ явлений объективной действительности. Хорошая, здоровая и добрая душа – отражает мир хорошо и здоровым образом. Художник запечатлевает это свое отражение и сообщает его другим. В.Г. Короленко,
«Письма 1894 г.», 1894 г. [НКРЯ]» (Викисловарь).
Значение лексемы отражение «один из иных миров, обладающий
как сходством с земной реальностью, так и отличиями от нее», выступающей в роли имени концепта в текстах русского фэнтези, не фиксируется
словарями, поскольку окказиональное значение представляет своего рода
речевую аномалию, которая в разной степени присуща всем языковым
элементам концептуального поля ОТРАЖЕНИЕ, преобразование формы,
семантики и прагматики которых осуществляется с опорой на узуальные
языковые единицы и законы их функционирования, но с нарушением
синтагматики, что отчетливо обнаруживается в сравнении с синтагматикой языковых единиц, составляющих концептуальное поле ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ.
По мнению Т.Б. Радбиля, «языковая аномалия являет собой диалектически противоречивое единство неконвенционального (т.е. в известной
степени деструктивного) употребления единицы или модели языка и креативного потенциала такого употребления в речевой практике… аномалия –– это еще не понятая норма… языковые аномалии в художественном тексте имеют особый статус, который определяется их обязательной
функциональной нагруженностью: они выступают как миромоделирующий, стилеобразующий и текстообразующий фактор художественного
повествования» (Радбиль, 2012, с. 34). В этом смысле, языковые аномалии, используемые авторами фэнтези, отражают своеобразие художе-
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]