Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография
.pdf
1. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА
КАК ЭЛЕМЕНТ СТИЛЯ РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
В СОВРЕМЕННОЙ НАУЧНОЙ ПАРАДИГМЕ
1.1. Языковая репрезентация стиля фэнтези
как объект анализа лингвокогнитивной поэтики
Лингвистическая поэтика, оформившаяся как самостоятельное направление филологической науки в 70-е годы ХХ века, претерпела ряд изменений на пути к своему современному состоянию, предполагающему
множественность путей изучения языковых особенностей художественного текста. Ее становление происходило в направлении смены научной
парадигмы, приведшей к уточнению формулировки цели и задач.
Первоначально она рассматривалась как одно из направлений стилистического анализа, конкурировавшее со стилистикой художественного
текста (лингвистической стилистикой) и не всегда четко отграничиваемое от нее. Поскольку лингвистика этого периода, как и остальные науки языковедческого цикла, развивалась в рамках структурно-системной
парадигмы, то ее целью считалось изучение эстетически маркированных
единиц художественного текста. Такое понимание лингвистической поэтики обнаруживается в исследованиях А.А. Липгарта, отмечавшего:
филологии, в рамках которого стилистически маркированные языковые
единицы, использованные в художественном тексте, рассматриваются
в связи с вопросом об их функциях и сравнительной значимости для передачи определенного идей но-художественного содержания и создания
эстетического эффекта» (Липгарт, 2006, с. 18).
К числу задач лингвистической поэтики в этот период принадлежат
изучение языка и стиля литературных направлений, характеристика идиостиля и идиолекта отдельных писателей (Григорьев, 1983), которые рассматривается со структурно-системных позиций.
С изменением господствующей в лингвистике парадигмы (этот
процесс завершился к середине 90-х годов ХХ века) и утверждением антропоцентрического подхода, конкретизировались цель и задачи лингвопоэтики, что позволило сформулировать ее отличия лингвостилистики. Они заключаются в том, что первое из направлений
исследует образные средства языкового уровня в текстообразующем
11
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
аспекте, а второе характеризует тропы, фигуры и приемы с учетом их
потенциальных функций и экспрессивных возможностей в художественном тексте. Важную роль в процессе дифференциации сыграла
переоценка роли классических исследований языка художественных
произведений в трудах Г.О. Винокура и В.В. Виноградова, утверждавших, что художественном тексте не существует безобразных
слов, все
они эстетически преобразованы.
Переход на антропоцентрические позиции в лингвопоэтике повлек
за собой активизации подходов, позволяющих осуществить целостный
анализ языка художественного текста в разных аспектах, перечисленных Л.Г. Бабенко ( Бабенко, 2000). Лингвокогнитивное направление анализа текста сформировалось в российской лингвопоэтике в последнее
десятилетие ХХ века. Довольно быстро его эвристический потенциал был оценен исследователями языка художественного текста, однако
применение этого метода на практике потребовало решения ряда задач, охарактеризованных Ж.Н. Масловой в статье «Когнитивный подход в исследованиях художественного и поэтического текста» (Маслова, 2012), который обнаруживается и в исследованиях И.А. Тарасовой,
Н.С. Болотновой (Тарасова, 2010; Болотнова, 2009). Как следствие,
в рамках лингвопоэтики сформировалось новое направление – когнитивная поэтика, что потребовало уточнения целей, задач, предмета
изучения, а также создания терминологической базы и обоснования
методов анализа художественных тестов в когнитивном аспекте. Стало очевидным, что изучение языка художественного текста невозможно осуществить с помощью простого заимствования уже выработанных в когнитивной науке методов или приемов когнитивного анализа
из других научных дисциплин (например, литературоведения), – необходимо создание особых концепций, моделей и методик исследования,
актуальных и эффективных при выявлении законов организации языка
литературного произведения.
Среди терминов, используемых сторонниками когнитивного подхода
в лингвопоэтике, традиционно называются концепты в их лингвистическом
воплощении. Реже упоминают художественную картину мира, которую
исследуют в двух разновидностях: поэтической и прозаической. Рассуждая об особенностях поэтической картины мира, Ж.Н. Маслова отмечает, что целью ее исследования является изучение когнитивных стратегий
12
1. Вербально-образная картина мира как элемент стиля русского фэнтези в современной научной парадигме
и средств их языковой репрезентации в поэтическом тексте. Нам представляется, что эта же цель присуща изучению прозаической картины мира,
особенностью которой ученые называют линейное развертывание в тексте:
«Прозаическая модель мира – эстетически и коммуникативно значимое
субъектно-объектное последовательно-линейное отображение динамической системы представлений, знаний и мнений об окружающей действительности в форме прозаического текста, порождение и восприятие
которого обусловлено презумпцией прозаической текстуальности» (Бута-
кова, 2000, с. 77). Ее особенности задаются свойствами прозаического текста: полифонической организацией всех его уровней, пространственно-линейной и разветвленно-дробящейся организацией, поликоммуникативным
речевым устройством (Там же). Комплекс языковых средств, репрезентирующих когнитивные стратегии, формирует в сознании читателей художественную картину мира, необходимую автору или ряда авторов, представляющих общее литературное направление.
Изучение результатов лингвокогнитивных исследований свидетельствует о перспективности анализа способов вербализации художественных концептов в их системной взаимосвязи; осмыслении общих ментальных механизмов обработки эмоционально-эстетического опыта и средств
их корреляции с языковыми механизмами. Исследование художественного текста в языковом аспекте, по мнению Ж.Н. Масловой, необходимо
сконцентрировать не только на анализе структуры отдельных лингвоконцептов, но и на специфике концептуализации изображаемой действительности, что неизбежно ведет к реконструкции художественной картины мира и ее составляющих на разных текстуальных уровнях. «Если
говорить о системности и преемственности в наиболее знакомом нам когнитивно-лингвистическом исследовании поэтического текста, то, на наш
взгляд, необходима разработка ряда общих концепций, относительно
которых могут выстроиться многие работы по более узким вопросам»
(Маслова, 2014, с. 194).
В настоящее время в рамках когнитивного направления лингвопоэтики активно исследуются следующие аспекты:
1) изучение внутренней структуры художественного концепта с учетом его отличий от познавательного концепта, с одной стороны (см. работу С.А. Аскольдова «Концепт и слово» (Аскольдов, 1997), исследования Н.С. Болотновой, (Болотнова, 2009), Л.В. Миллер (Миллер, 2004),
13
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
И.А. Тарасовой (Тарасова, 2010)), и сопоставление интерпретации концепта различными направлениями гуманитарий науки, с другой. Обычно
исследования проводятся на материале одного концепта, при изучении
которого используется сравнительный метод;
2) анализ художественной картины мира писателя путем лингвистической реконструкции комплекса образующих ее полей. Особой сложностью
характеризуется изучение нереалистических картин мира, представленных
в
фантастических произведениях, к числу которых принадлежит не только
«твердая фантастика», но и ее проявления в таких литературных направлениях, как романтизм, символизм, фэнтези, стимпанк. Такой способ анализа
отличается трудоемкостью, поэтому исследователи часто ограничиваются
анализом отдельного сегмента языковой картины мира, подвергая изучению разнотипные языковые элементы, входящие в его состав;
3) работа над уточнением дефиниции картины мира как главного объекта наблюдений. Квалификация ее с помощью термина «художественная» в рамках лингвокультурологии не вполне корректна, поскольку
при таком обозначении смешиваются искусствоведческие, культурологические, литературоведческие и языковедческие задачи. Художественная
картина мира давно и успешно исследуется литературоведами с точки
зрения анализа типологии персонажей, сюжетов и мотивов, комплекса
идей, что обусловлено подходом к анализу текста «сверху», то есть с опорой на идейно-тематический и композиционно-образный уровни.
Между тем подобный подход чреват опасностью подмены авторской
картины мира субъективными умозаключениями исследователя, обусловленными его филологической компетентностью (подобный пример
трактовки стихотворения «Железная дорога» Н.А. Некрасова приводится
в Словаре культуры ХХ века В. Руднева (Руднев, 1999). Смешение причинно-следственных отношений обнаруживаем в статье Е.А. Сафрон
«Традиции городской фэнтези в повести М.Ю. Лермонтова “Штосс”»
(Сафрон, 2017). Вряд ли следует искать проявление традиций жанра
в произведении, возникшем до появления жанра.
При анализе художественной картины мира текста «снизу», с опорой
на систематизацию когнитивной информации, запрограммированной
языковым уровнем, погрешность будет меньше, что обусловлено использованием таких методов исследования, апробированных и проверенных
временем в рамках структурно-системной лингвистической парадигмы,
14
1. Вербально-образная картина мира как элемент стиля русского фэнтези в современной научной парадигме
как компонентный, лексический, морфологический, синтаксический,
полевый, стилистический виды анализа, а также базирующихся на них
методов, используемых в когнитивной поэтике: семантико-когнитивного анализа репрезентаций мегаконцепта; метода ассоциативного наложения; тематико-классификационный анализа; анализа слов-индикаторов,
раскрывающих содержание номинативных единиц концепта; метода когнитивного моделирования, лингвокультурологического и лингвопоэтического анализа (Зырянова, 2011, с
. 5–6).
Объектом описания в данной монографии является язык фэнтези, произведения которого прочно вошли в отечественную литературу в 80-е годы
XX века и сразу же стали объектом изучения культурологов, литературоведов
и лингвистов. Первоначально пристальное внимание исследователей привлекал анализ текстов зарубежных авторов (Дж.Р.Р. Толкина, Р.И. Говарда,
К.С. Льюиса, Дж.К. Роулинг) и проблемы их перевода на русский язык. Позже фокус внимания ученых сместился на исследование творчества российских авторов, в том числе с учетом дидактического аспекта их произведений.
В лингвистике и литературоведении этот термин трактуется поразному, несмотря на то что заимствованное из английского языка слово
фэнтези практически уже вошло в русский язык и стало фактом активного словарного запаса. Так, термин зафиксирован «Современным толковым
словарем русского языка» С.А. Кузнецова (СТС) и «Толковым словарем
современного русского языка», выпущенным в 2002 году на CD (далее
ТСС), «Толковым словарем русского начала ХХI в. Актуальная лексика»
Г.Н. Скляревской (ТС ХХI), в Словаре иностранных слов Н.Г. Комлева
(далее СИС). В 2012 году термин был включен в Большой толковый словарь русского языка под редакцией С.А. Кузнецова (далее БТС), которые
отличаются способом презентации понятия и полнотой толкования.
Большинство словарей, включающих рассматриваемую единицу, обнаруживают единообразие его графического облика. Однако если взглянуть на то, в какой форме фиксировалось слово в начальный момент
его появления на страницах русского интернета, можно заметить колебания в графическом облике. Наряду с победившей графической формой, встречалось и продолжает встречаться также написание фэнтази:
форум «Мир Фэнтази», конструктор «Фэнтази. Битва кланов. Раз-
ведка боем»; электронная библиотека фантастики и фэнтази и др.
В ТС ХХI предлагаются 2 варианта написания слова: фэнтези и фентези.
15
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Представляется, что причина графических расхождений объясняется различием способов освоения заимствованного слова. В случае, когда
предпочтение отдавалось форме фэнтази, при передаче гласных звуков
одновременно использовались транскрипция и транслитерация; при выборе формы фэнтези предпочтение отдается транскрипции: разное качество ударного и заударного гласных передается разными графическими
средствами.
Статья СТС содержит следующую
дефиницию: «ФЭНТЕЗИ [тэ],
неизм.; м. [англ. fantasy − иллюзия, игра воображения]. Литературный
жанр, в котором герои с невероятными способностями существуют
в условной социальной и природной среде». В толковании вызывает со-
мнение не только дефиниция, посредством которой можно определить
любое литературное произведение нереалистической направленности,
но и родовая квалификация лексемы. Можно предположить, что составители СТС при выявлении у слова фэнтези мужского рода руководство-
вались родовой характеристикой определяемых существительных жанр
и стиль, однако рассматриваемая единица легко сочетается и с существительными женского рода: проза, литература. Последняя закономерность,
по-видимому, повлияла на того, что в дефиниции ТС-ХХI слово фэнтези
квалифицировано как существительное женского рода: «Фэнтези и фэн-
тэзи, нескл., ж. [англ. fantasy] Ли тературный жанр, сочетающий в себе
черты фантастики и сказаний, эпосов, мифологии».
В СИС толкование термина носит, скорее, энциклопедический,
а не лингвистический характер, о чем свидетельствует отсутствие грамматических помет; мужской род термина устанавливается с опорой
на дефиницию (Ф. богат): «ФЭНТЕЗИ [англ. Fantasy − фантазия] лит.
жанр, возникший в первой половине ХХ столетия в англоязычной прозе; занимает промежуточное положение между научной фантастикой
и сказкой, ведет свою родословную от народных эпосов европейских
стран (напр., “Калевала” или “Беовульф”). Ф. богат причудливыми образами, представляет сверхъестественные и нереалистические события
и характеры».
В толковании СТС вызывает сомнение не только дефиниция понятия, с помощью которого можно определить любое литературное произведение нереалистической направленности, но и родовая квалификация
лексемы. Можно предположить, что составители словаря при выявле-
16
1. Вербально-образная картина мира как элемент стиля русского фэнтези в современной научной парадигме
нии у слова фэнтези мужского рода руководствовались родовой характеристикой определяемого существительного жанр, стиль, однако
рассматриваемая единица легко сочетается и с существительными женского рода: проза, литература. Последняя закономерность определила
то, что в дефинициях ТСС и ТС ХХI слово фэнтези квалифицировано
как существительное женского рода: ТСС «фэнтези, нескл. ж. [англ.
fantasy] Литературный жанр, сочетающий в себе черты фантастики
и сказаний, эпосов, мифологии».
Толкование понятия в ТС-ХХI отличается большей корректностью
и включает значительное число оправдательных примеров, а также отражает вариативность графического облика лексемы. В словаре представлен
и дериват неологизма – фэнтезийщик.
Наиболее «лингвистичная» характеристика термина дана в БТС: она
учитывает и родовую принадлежность, и многозначность: «ФЭНТЕЗИ.
I нескл. ср. Один из литературных жанров, сочетающий в себе черты фантастики, сказания, мифа и эпоса. II неизм. прил. Сочетающий
в себе черты фантастики, сказания, мифа и эпоса (об одном из литературных жанров)».
Анализ лексикографических источников отражает тенденцию к чрезвычайно быстрой корректировке словарных дефиниций рассматриваемых терминов.
При характеристике фэнтези в монографии мы опираемся на три
определения фэнтези, данные в рамках литературоведения, которые,
по нашему мнению, наиболее точно называют конститутивные признаки направления. Два определения, принадлежащие М.И. Мещеряковой,
подчеркивают неомифологизм фэнтези и характеризуют способы его
проявления в тексте. По мнению исследователя, фэнтези – это жанр,
в основе которого лежит «либо переработанная каноническая систе-
ма мифов, либо оригинальная авторская мифологическая концепция,
важнейший признак которой – создание вторичного мира (целостной
картины мира и человека, где человек – микрокосм в системе макрокосма» (Русская фантастика ХХ в., 1998). Во втором определении снима-
ется жанровая характеристика, которая носит дискуссионный характер:
«Фэнтези – разновидность неомифа; литературное течение конца
ХХ в., в основе которого своеобразное сращение сказки, фантастики
и приключенческого романа в единую (“параллельную”, “вторичную”)
17
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
художественную реальность с тенденцией к воссозданию, переосмыс-
лению мифического архетипа и формированию нового мифа с ее границах» (Мещерякова, 2001, с. 208).
А. Карелин, пользуясь современной терминологией, квалифицирует
фэнтези как «поджанр фантастики, основой которого является пове-
ствование о вымышленном мире, в котором чудо является реальным,
а мировой базис больше идеалистичен, чем рационален, и
больше рели-
гиозен (чудесен, магичен), чем физичен» (Карелин, 2003, с. 13).
В этом определении он приближается к пониманию специфики фантастической картины мира, которая была охарактеризована Б.Н. Стругацким (Нехорошев, 2008), с учетом особенностей литературного направления (магия – загадка – правдоподобие).
При этом мы рассматриваем фэнтези не с точки зрения жанра, а с точки зрения стиля. Следует отметить, что в современной лингвистике понятие «стиль» имеет ряд омонимических толкований.
1. Под языковыми и речевыми стилями с синхронной точки зрения
понимаются 5 основных подсистем языка, обслуживающие наиболее распространенные коммуникативные ситуации (официально – регламентирующую, научно-информативную, прагмо-публицистическую, эстетическую, бытового непринужденного общения). Каждый из стилей, в свою
очередь, делится на подстили: так, например, в рамках стиля художественной литературы выделяется народно-поэтическая лексика и традиционная поэтическая фразеология. За пределами современного нормированного языка, а следовательно, и стилистической системы, находится
внелитературная лексика (диалектная, жаргонная, просторечная и профессиональная). Нормированный литературный язык регламентирует
взаимодействие элементов различных стилистических систем, однако
художественная литература для достижения особых эстетических эффектов допускает смешение единиц различных стилей и внелитературной
лексики, а также слов различной исторической перспективы (активного
и пассивного запаса).
Феномен функционального стиля может быть охарактеризован и с диахронических позиций, поскольку всякая предшествующая историческая
эпоха располагает собственной стилистической системой, отличающейся
от современной, что также может быть использовано авторами художественных текстов в эстетических целях.
18
1. Вербально-образная картина мира как элемент стиля русского фэнтези в современной научной парадигме
Помимо перечисленных аспектов изучения стилистической системы,
следует учесть, что количество ее элементов в различных языках и нормы этикета сопоставляемых культур не обладают тождеством. Их контраст, использованный в тексте художественного произведения, позволяет
остраненно взглянуть на привычные и знакомые явления и оценить их
диалектически.
2. В лингвистике и литературоведении под стилем
понимается
также совокупность изобразительно-выразительных средств разных
уровней текста, общая для писателей, придерживающихся сходных
эстетических взглядов. Современные писатели все чаще используют
изобразительно-выразительный потенциал интертекстуальных единиц, заимствованных у предшествующих литературных направлений,
в собственных эстетических целях, в том числе и для достижения комического эффекта.
3. Термин «стиль» может быть интерпретирован и как индивидуальная изобразительно-выразительная манера отдельного автора, проявляющаяся на языковом, композиционном и идейном уровнях художественного текста. Наиболее узнаваемые идиостилистические черты
также используются в современной литературе как элементы интертекста.
Нами используются все три интерпретации термина, но главным
при этом является понимание того, что фэнтези – это литературное направление3, обладающее инвариантной вербально-образной картиной
мира, являющейся элементом его стиля.
Вовлечение текстов фэнтези в процесс анализа призвано доказать
возможность использования художественного концепта в качестве инструмента изучения произведений разной стилистической направленности,
поскольку вербально-образная картина мира фэнтези существенно отличается как от обыденной, так и художественной, реалистической.
3
Направление «фиксирует общность глубинных духовно-эстетических основ художе-
ственного содержания, обусловленную единством культурно-художественных традиций, однотипностью миропонимания писателей и стоящих перед ними жизненных
проблем, а в конечном счете − сходством эпохальной социально- и культурно-исторической ситуации. Но само миропонимание, т.е. отношение к поставленным проблемам,
представление о путях и способах их разрешения, идеологические и художественные
концепции, идеалы писателей, принадлежащих к одному Н., может быть различным»
(Литературный энциклопедический словарь, 1987, с. 232).
19
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
1.2. Вербально-образная картина мира
как предмет исследования лингвокогнитивной поэтики
Фэнтези, в число пресуппозиций которого входит презумпция мультиверсализма, то есть существования множества параллельных миров,
в том числе существующих по магическим законам, активно изучаются
как литературоведами, так и лингвистами, что легко объяснимо: «произведения фэнтези представляют благодатную почву для исследования
специфики создания
и функционирования образа мира по нескольким
причинам. Во-первых, моделирование мира – первостепенная задача
современного фэнтези. Именно созданию логичной картины мира, подчиняющейся единым законам, авторами уделяется наибольшее внимание. При этом модель, созданная в фэнтезийном произведении, отлична
как от картин мира, изображающих первичную реальность, так и от картин мира, создаваемых авторами научной фантастики, альтернативной
истории, стимпанка и др. (Нестерова, 2018).
В настоящее время усиливается внимание филологов к исследованию когнитивной организации текстов фэнтези, о чем свидетельствует
появление ряда работ, в частности Е.Г. Белоусовой «Основные характеристики художественной картины мира, репрезентируемой в произведениях жанра фэнтези» (Белоусова, 2011), Е.В. Галаниной и Д.А. Батурина «Фэнтези как неомифологическая реальность» (Галанина, Батурин,
2016), Е.А. Сафрон Традиции городской фэнтези в повести М. Ю. Лермонтова «Штосс» (Сафрон, 2017), Е.А. Нестеровой «Вещь как конструирующий элемент поэтики фэнтези» (Нестерова, 2018), Т.В. Борисенко
и М.С. Губайдуллиной «Фантазийная картина мира в произведениях жанра фэнтези» (Борисенко, Губайдуллина, 2019) и др. Как можно заметить,
статус термина «картина мира» в исследованиях, посвященных анализу
фантастических, в частности фэнтезийных, произведений, до сих пор носит дискуссионный характер.
Для характеристики предмета наших наблюдений в филологии используются термины «художественная картина мира», «языковая картина
мира писателя», «концептуально-языковая картина мира писателя», «индивидуально-авторская картина мира» и др., каждое из которых требует
комментария.
Термин картина мира применительно к художественной литературе
допускает широкое и узкое понимание. В широком смысле – это спец-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]