Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография

К этому же типу аномалий относятся случаи неверного выбора уточ­няющего падежного вопроса в диалогической ситуации: «– Да куда же

Среди лексико-грамматических аномалий встречаются такие, где опорным элементом становится не существительное, а глагол: «О, а вот

каламбура, построенного на семантическом контрасте безличной и воз­вратной форм глаголов, становятся их синтагматические различия, под­черкнутые посредством парцелляции. В приведенном примере он служит маркером комической разновидности стиля фэнтези.

Анализ художественных текстов позволяет сделать вывод о том, что лексико-грамматические аномалии используются авторами рус­ского фэнтези для достижения эффекта достоверности чудесного. По замечанию Е.Н. Ковтун, конститутивным признаком фэнтези является то, что «здесь встречаются демоны и боги, чародеи и маги, ожившие

гурский, 2006).

В городском фэнтези Н. Некрасовой и Е. Кинн «Самое тихое время города» объектом сходных преобразования становится топоним (одним из центральных образов романа выступает многомерная, многомирная Москва, в рамках которой под одним и тем же именем параллельно суще­ствуют несколько столиц): «Однако повезло нам. Эта хрень (Вавилонская башня. – А.Г.) только в трех Москвах торчит. Другое дело, насколько она проросла по всей Москве» (Некрасова, 2008). Следствием примене­ния приема становится создание образа гипертрофированно-сказочной и подчеркнуто фантастической реальности, где чудо становится повсед­невным и привычным явлением.

парадигмы существительного, как например, в игровом фэнтези С. Па­нарина «Очарованный дембель», где два брата – солдата попадают в ска­зочную реальность: «Он опустил каравая (Колобка. – А.Г.) наземь. Тот

мере неодушевленное существительное каравай меняет парадигму и на­чинает склоняться как одушевленное (об этом свидетельствует форма винительного падежа).

Подобные аномалии используются в фэнтези для создания языковой загадки, и читатель для адекватного

Средством достижения подобного эффекта обычно становится окка­зиональная транспозиция нарицательного неодушевленного существи­тельного в разряд собственных одушевленных: «Страх, почувствовав

Однако далеко не всегда морфологические аномалии используются авторами фэнтези в эстетических, в том числе комических, и эвристиче­ских целях. Как правило, авторы фэнтези употребляют их для достижения эффекта остранения, который выполняет когнитивную функцию. Суть его заключается в изображении привычных явлений в новом для читате­ля ракурсе. Так, креативный потенциал лексико-грамматических анома­лий может использоваться для акцентуации необычности изображаемых существ даже с точки зрения фэнтези. Одним из способов формирования эффекта необычности становится окказиональное создание аномальной родовой модификации существительных, лишенных в стандартизован­ном языке соотносительных парных обозначений мужского или женско­го рода. Заметим, что развитие аномалии, как правило, осуществляется в направлении от женского рода к мужскому (что противоречит законам русского языка, где в диахронии наблюдался прямо противоположный процесс).

Важную отличительную черту стиля фэнтези составляет хронотоп, который формируется посредством аномального употребления слово­форм, обладающих категориями локальности и темпоральности. Наи­более заметен этот прием в языке романа А. Рудазова «Преданья стари­ны глубокой». Так, во 2-м абзаце первой главы читатель сталкивается с непривычными для стандартизованного языка конца ХХ – начала ХХI века предложено-падежными формами существительных полдень, полночь, закат, восход. В сознании современного реципиента значе­ния отмеченных единиц обладают отчетливой временной семантикой. Специфика идиостиля А. Рудазова актуализирует в сознании читателя, иной, архаический, смысл, который позволяет включить перечисленные лексемы в группу пространственно-временной лексики, формирующей

Легко заметить, что формальными показателями морфологических аномалий этого типа служит комплекс признаков, действующих в рамках словосочетания или предложения. В противоположность им для развер­тывания морфолого-прагматических аномалий требуются более объем­ные отрезки текста.

2005), Н. Иртениной «Легенда о Кудеяре» (Иртенина, 2021), напротив, актуализируется контраст формы и содержания. Проиллюстрируем сказанное: «– Надо было этих богатырей совсем грохнуть, – мсти-

Произведенный анализ морфологических аномалий показывает, что при всей внешней простоте, их механизм достаточно сложен для опи­сания, поскольку они затрагивают несколько уровней языка и служат для формирования элементов композиционно-образного уровня. Именно поэтому при классификации морфологических аномалий опора на часте­речную систему языка оказывается весьма условной. При этом легко за­метить, что в морфологической языковой игре участвуют слова разных частей речи, комплексное использование которых порождает эффект ре­альной ирреальности. Таким образом, морфологические аномалии уча­ствуют в формировании конститутивных признаков направления, пред­ставляя вымышленную реальность как истинную, а измененный порядок вещей как вполне естественный. Такими способом, «сбрасывая покров обыденности, fantasy стремится представить вымышленную реальность как истинную, измененный порядок вещей – как подлинный облик бы­тия» (Ковтун, 2008, с. 99).

Характеризуя отличительные особенности стиля интеллектуальной фантастики (ИФ), писатель Д. Володихин отмечает отказ ее авторов от «гладкописи»: «…для ИФ характерны поиски “собственного языка”, эксперименты с языком, любовь к филологической сложности» (Володи­хин, 2007, с. 5). При этом критик понимает фантастику широко, как родо­вое понятие «…речь идет в данном

Представляется, что в настоящее время эксперименты с языком стали приметой не только интеллектуальной фантастики. Например, большин­ство текстов русского фэнтези, среди которых, есть, пользуясь классифи­кацией Володихина, фэнтези, свидетельствуют о стремлении их авторов разнообразить язык и стиль этого направления. В своих экспериментах приверженцы жанра используют разнообразные лингвокреативные воз­можности языка: от звукописи до игры с композицией теста.