Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вербально-образная картина мира русского фэнтези. Монография
.pdf
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
зиции. Речевая партия персонажа – носителя религиозного социолекта,
организует идейно-стилистический контраст всего художественного целого. Религиозные социолектизмы вступают в языковую игру реже своих иностилевых аналогов, но даже в этом случае не утрачивают своего
аксиологического статуса. Подобное использование религиозных социолектизмов встречается в романах Ю. Вознесенской: «Аня склонила голову
и
начала читать молитву:
– Очи всех на Тя, Господи, уповают…
Михрютка на потолке съежился в комочек и задрожал: ему показалось, что Аннушка прямо под ним разожгла костер, от которого к нему
летят раскаленные искры молитвенных слов.
– И Ты даеши им пищу во благовремении, – продолжала Аня, – отверзаеши Ты щедрую руку Свою и исполняеши всякое животное благоволение. А ты, Юля, скажи “Аминь”.
– Это еще зачем?
– Ну, ты же слушала молитву, а когда ты говоришь “Аминь”, это
значит, что ты с нею согласна. “Аминь” значит “истинно, верно”.
– Аминь! – заорала Юлька и схватила ореховый йогурт.
От неожиданного Юлькиного “аминя” Михрютка поперхнулся и про-
глотил накопленную в пасти ядовитую слюну. Сильный, видимо, был
яд, потому что от него у самого домового сразу же скрутило брюхо.
Обожженный и отравленный, он уполз обратно в свой угол» (Вознесен-
ская, 2006). Анализ отрывка показывает, что слово в религиозном дискурсе отождествляется с действием. Это подтверждается тем, что в тексте
романа Ю. Вознесенской фрагмент молитвы, воспроизведенный неверующей героиней, защищает ее от вмешательства темных сил.
В противоположность слову религиозного дискурса, расширяющему свой функционально-семантический потенциал, у элементов новояза
значения сужаются, а подчас и утрачиваются. Вследствие этого элементы новояза в текстах фэнтези, как правило, выполняют характеристиче-
скую функцию: «– А вот я пока как бы не врубилась, чем эта, типа, сестра может тебе помешать по жизни? – задумчиво жуя третий эклер,
спросила Гуля, крупная полная девочка с такими светлыми ресницами
и бровями, что их как бы и вовсе не было. – Объест она тебя, что ли?»;
«– Моя бабуля говорит, что у меня конкретно русский тип красоты»
(Там же). Единицы, выделенные в контексте жирным курсивом, обладают
261
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
статусом частиц и вводных слов52, в пределах приведенных фраз полностью утративших информативность. Элементы, выделенные одинарным
подчеркиванием, в стандартизованном языке обладают образным потенциалом, который утрачивается в контексте – в этом случае можно говорить о сужении функций устойчивых оборотов.
Впрочем, элементы новояза могут выступать и в иной роли. Авторы
фэнтези, одним из конститутивных признаков которого
называют герое-
центричность, часто размышляют о том, с какими современными социальными типами могут быть соотнесены их персонажи (в первую очередь,
герои и маги). С первой группой соотносятся представители социальных
типов, обладающие физической силой: новые русские, «братки», военнослужащие, со второй – духовные лидеры современной поп-культуры – музыкальные кумиры, а кроме того, геймеры. Речь этих героев, волей судьбы
перемещенных в иное измерение, контрастирует с народно-поэтическим
или архаизированным языком сказочных героев, что придает стилю фэнтези комический эффект. «– А в натуре, интересно, где это граф таких
идей набрался? – ехидно заметил Вадюня» (В. Свержин, 2003). Наиболее
отчетливо комическая функция проявляется в том случае, когда социолектизм помещается в сильную позицию – например, названия. Этот прием
чрезвычайно активно и последовательно использует С. Панарин (см. названия его произведений: «Волшебная самоволка»; «Очарованный дембель»).
Впрочем, связь параллельных реальностей (отражений) в произведениях фэнтези может происходить помимо и задолго до появления героев
повествования. Она осуществляется с помощью порталов, врат, дверей,
связь- каналов и обусловливает стихийное проникновение в иномирие
не только чуждых артефактов, но и оборотов речи, включающих социолектизмы (например, элементы компьютерного жаргона и олбанского
языка). Подобная мотивация заимствования социолектизмов языками отражений в произведениях фэнтези обычно сопряжена с использованием
лингвистической игры, при создании которой авторы фэнтези, как правило, не ограничиваются простым цитированием, а используют механизмы
фонетической, словообразовательной и лексической окказионализации.
В романе Астаховой и Горшковой таким образом обыгрываются элемен-
52
К слову сказать, необходимость письменной фиксации подобных элементов текста тре-
бует решения проблемы их морфологического статуса, который предполагает различные
возможности синтаксического оформления.
262
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
ты компьютерного жаргона (аська, Паутина, взломать, зависать, окошки,
Силиконовая долина): «Знаете ли вы, что такое “васька”? О! “Васька” –
это одна из немногих вещей, которые примиряют меня с существованием
иномирян. …“Ваську” придумали люди, точнее, один юноша-иномирянин.
Дитя технократического мира, взращенный на аналоге нашей Паути-
ны, он довольно
быстро освоился у нас. Точнее, освоили его. Талантливый
вьюнош, именующий себя напыщенным именем Васьяниэлль, был пойман
службой безопасности “Ваэрон-банка” при попытке компьютерного
взлома. Наши кровожадные красноглазые сородичи были весьма удивлены
прытью иномирянина – по правде, это был первый подобный случай. Никакой шумихи, само собой. Васьяниэлль просто исчез. а спустя полгода мир
потрясло очередное нововведение из Ониксовой Пещеры – месторождения темноэльфийских изобретений. <…> Фотографиями пепельно-бледного и красноглазого, не хуже дроу, Васьяниэлля запестрели газеты и серьезные компьютерные журналы. Сейчас у создателя “васьки” солидный
счет в том самом, недоломанном, банке»; «Единственным неприятным
моментом в использовании благословенной программы было ее периодическое “залипание”. “Васька” “липла” с завидной регулярностью, едва
ли не чаще, чем “решеточка” – “Мандос ХР”, и в самый неподходящий
момент». Часть жаргонизмов употребляются в приведенном фрагменте
без изменения, другая создана по аналогии с уже существующими языковыми элементами, причем наиболее частотный из окказионализмов (вась-
ка, по аналогии с мессенджером, получившим на русской почве название
«аська» – суффиксальное образование от английской аббревиатуры ICQ)
вводится в текст посредством приема ложной этимологизации.
Другим примером игрового использования социолектизмов является
окказионализм попадалец. В современной разговорной речи глагол по-
пасть используется абсолютивно, без посредства семантизаторов, в зна-
чении «помимо своей воли, оказаться в криминальной ситуации с край-
не неприятными финансовыми или физическими последствиями» (Ну,
ты попал!)53. Игровая природа окказионализма обнаруживается в том,
что он одновременно мотивируется двумя значениями производящей
основы: жаргонным и нормативным (переместился, очутился): «Дело
53
В «Современном толковом словаре русского языка» С.А. Кузнецова это значение толку-
ется иначе: «Попасть, жарг., обмануться в ожиданиях, оказаться обманутым. (Вложил
в дело все деньги и попал)».
263
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
в том, что иномиряне обычно попадают к нам в моменты, когда в родном мире им грозит гибель. К примеру, большинство девушек вываливаются в “отстойники” прямо из-под поезда. Возможны еще варианты:
попала под машину, отравилась ириской, зарезана хулиганами, свалилась
в люк, ну, и тому подобное. Изредка среди “попадальцев”
встречаются
заблудшие-в-лесу или вошедшие-в-странную-дверь» (Астахова, 2008).
Особого комментария заслуживает использование авторами фэнтези
олбанского языка (или языка падонкоф). «Жаргон падонкафф, он же “Олбанскей йазыг” – широко распространившийся в Рунете в начале XXI века
стиль употребления русского языка с фонетически почти верным, но нарочно неправильным написанием слов (так называемым эрративом)…
Основная особенность стиля “падонкафф” заключается в нарочитом нарушении норм орфографии русского языка (ориентированных на этимологию) при сохранении графических принципов чтения и в общем той же
фонетической последовательности. Из омофонических способов записи
в данной позиции выбирается то, которое не соответствует орфографической норме» (Жаргон падонков). К числу норм, которые наиболее часто
подвергаются нарушению, принадлежат следующие:
• написание безударных гласных в соответствии со слабой позицией
фонемы;
• анормативное написание сочетаний жи/ши (через «ы»);
• анормативное написание сочетаний ча/ща (через «я»;
• использование сочетаний йа, йо, йу вместо я, ë, ю;
• написание звонких и глухих согласных в слабой позиции в соответ-
ствии с их произношением («ф» вместо «в» на конце слова, иногда
с удвоением буквы);
• использование двойного «ц» на месте орфографических ц, тьс, тс;
• использование сочетания «сч» на месте традиционного «щ»;
• написание слов без учета пробела (фтопку).
В олбанском языке встречаются и некоторые другие «антинормы»,
например, неразличения согласных по твердости/мягкости (наиболее известный пример – медвед).
Среди лингвистов эта разновидность жаргона вызывает противоречивое отношение, о котором проф. В.Г. Костомаров пишет: «“Это ужас, это
гибельно!” – говорят мои коллеги. Если же спросить тех, кто использует
“олбанский” язык, то они ответят: “Это не мы дурни. Это вы не знаете
264
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
элементов русского языка и, в частности, того, что существуют омонимы,
что безударное “о” произносится в речи как “а”. Поэтому под “олбанским”
мы имеем в виду не язык албанцев, а наш родной, русский, но – своеобразный”» (Костомаров, 2007). Следует отметить, что сам термин олбанский так-
же допускает интерпретацию с учетом языковой игры:
с опорой на межъязыковую омонимию слово может быть истолковано как сложное, производное.
Буквенный комплекс «ол» соответствует по звучанию английскому прилагательному all (все, вся, все); буквенный комплекс «бан» – совпадает с английским словом ban (запрещение). Последний термин широко распространен
в компьютерном сленге и понятен большинству пользователей интернета. Таким образом, значение термина олбанский следует понимать как запрещен-
ный. Поэтому В.Г. Костомаров квалифицирует рассматриваемое явление как
«своеобразную лингвистическую игру, построенную на эпатаже – “смехо-
вую лабораторию опробования возможностей языка”» (Костомаров, 2007).
В русском фэнтези языковая игра, основанная на элементах олбанско-
го языка, получает развитие, но при этом используется дозированно.
Во-первых, социолектизмы меняют свой статус – они становятся языком социальных маргиналов (ведьмы Перегниды в цикле П. Марушкина
«Каюкер и Ухайдакер» и разнообразных попадальцев в романе Л. Астаховой и Я. Горшковой «НЧЧК. Дело рыжих»).
В первом из произведений жаргонное выражение помещается в сильную позицию текста – абсолютный конец произведения. В тот момент,
когда у читателя создалось впечатление, что сюжет цикла исчерпан
и главная отрицательная героиня повержена, оказывается, что она в очередной раз ускользнула от возмездия, оставив на стене морга, в котором
покоились ее останки, автограф: «Вы фсе тут ваще падонки, – гласила
надпись, – и хоспис ваш – полный ацтой». Таким способом создается эффект открытого финала: олбанский – жаргон молодежи, а следовательно,
обновленная ведьма Перегнида имеет все шансы появиться в следующей
(реальной или виртуальной) части цикла.
В повести Астаховой и Горшковой олбанский язык вступает во взаимодействие с арго в его интермедиальном варианте (цитаты из фильма «Место встречи изменить нельзя»), вследствие чего в тесте появляются единицы типа начальничег и др. Этот прием формирует эффект двойного
узнавания, в результате чего у читателя возникает остраненное восприятие
мультиверсальной реальности.
265
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
В повести используются и другие приемы игрового использования
«олбанизмов»:
«– Превед, ушастег! Кагдила? – Лёнчик обрадовался появлению сле-
дователя, словно увидел любимого родича. – Бум хавать мну моск?
В личном деле особо отмечалось, что разговаривает только на олбанском, в крайнем случае, на орочьем.
– Нисмишно, подследственный, – мрачно отчеканил Эрин, присаживаясь напротив. –
Хочу поговорить с тобой про Горбатого» (Астахова,
2008).
В приведенном фрагменте использованы сразу три приема языковой
игры: каламбурное использование олбанизма ушастег (допрос ведет
эльф); совмещение двух социолектов (олбанского и арго); наконец, употребление жаргонизма носителем стандартизованного языка.
Таким образом, в большинстве случаев социолектизмы используются авторами фэнтези отнюдь не как элементы «стеба», а как элементы художественно оправданной языковой игры. Особенно это заметно
в нео мифологическом фэнтези, авторы которого тяготеют к созданию
«иномирного» языка, включающего в себя собственные социолекты. Типичным проявлением такого текста является «Приют героев» Г.Л. Олди,
в котором язык магов заметно отличается от социолекта представителей
городского дна:
«– Ты че на толчке фрустришь, архетип? – опомнился горбоносый
красавец с серьгой в ухе. – Тони в лежку со своей шлендрой! Не, шлендру
оставь, а сам тони, с чучелой фетишной.
– Зашибись, Сундук! Плывун в масть фрустрит. Это ж драное холеро,
братва! Лупача сморчки штопанули». Легко заметить, что окказиональ-
ное арго, с одной стороны, включает единицы, созданные на базе научной
терминологии (фрустрация, архетип), с другой – элементы, являющиеся
узуальными жаргонизмами, а кроме того, семантические и словообразовательные неологизмы, образованные от стилистически нейтральных лексем. Используя этот прием, Г.Л. Олди используют принцип «отказа от объяснений», впервые примененный братьями Стругацкими.
Таким образом, попадая в тексты фэнтези, социолектизмы подчиняются идейно-эстетическим требованиям художественной системы стиля
направления. А следовательно, их детальный анализ позволяет лучше понять механизм организации ВОКМ русского фэнтези в целом.
266
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
8.3. Типы и функции этномаркированных языковых единиц
Современная российская фантастическая литература весьма разнообразна в стилевом отношении, но далеко не все ее течения детально
охарактеризованы с языковой точки зрения. К числу слабо изученных
в лингвопоэтическом отношении фантастических направлений принадлежит стимпанк.
Термин «стимпанк» имеет иноязычное происхождение, в русский
язык он заимствован
с помощью транскрипции английского окказионального неологизма steampunk, который был создан в 1987 году писателями Дж. Блэйлоком и К. Джетером. В основе термина лежат корни steam – «пар» и punk – «альтернативный». «Стимпанк (Steampunk),
или паропанк – это направление научной фантастики, моделирующее
альтернативный вариант развития человечества, цивилизацию, при которой были в совершенстве освоены технология паровых машин и механических устройств» (Rimša), господствующие в вымышленном мире
наряду с магией.
Ю.Е. Пахомова в статье «Особенности русского стимпанка в прозе С. Лукьяненко и В. Панова» отмечает, что русскому стимпанку присуще творческое
отношение к поэтике зарубежных произведений течения: «Реалии виктори-
анства весьма далеки от российских реалий, а русская литература имеет
собственные литературные традиции, в том числе и в области научно-фантастической прозы» (Пахомова, 2016). Этот вывод позволяет утверждать,
что стиль русского стимпанка находится в стадии становления и заслуживает детального анализа. Следует отметить, что особого мнения о сущности стимпанка придерживается А. Пехов, который считает, что это разновидность направления фэнтези: «…я не провожу разделяющую черту между
фэнтези и стимпанком. Стимпанк это однозначно фэнтези. Как и в фэнтези,
кроме классического, эпического, вампирского, приключенческого, темного
и даже космического вполне есть место и для стимпанка, дизельпанка и прочего. Фэнтези многообразное явление и не стоит вгонять его в определенные
рамки. Скорее наоборот – их следует расширять» (Пехов, 2016).
На сегодняшний день корпус текстов русского стимпанка включает произведения таких авторов, как А. Чернецов и В. Лещенко, С. Лукьяненко,
Н. Перумов, В. Панов, А. Уланов, Б. Сапожникова, Л. Алехин, А. Пехов, которые охарактеризованы с литературоведческих позиций в исследованиях
Б. Невского (Невский, 2012) и Ю.Е. Пахомовой (Пахомова, 2016).
267
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
Материалом наблюдений нам послужили произведения А. Белянина
«Мой учитель Лис», «Египетская сила», «Воздушный поцелуй»; А. Пе-
хова, Е. Бычковой, Н. Турчаниновой «Созерцатель», «Тень ингениума»,
где проявляются новые тенденции в развитии литературного направления. Обнаружить и систематизировать их помогает лингвокогнитивный
анализ текстов.
Цель данного параграфа – выявление типов этномаркированных языковых единиц,
используемых авторами прозы русского стимпанка, и ха-
рактеристика их роли в формировании ВОКМ стимпанка.
Понятие этномаркированные языковые единицы характеризует широ-
кий круг лингвистических явлений: безэквивалентную и фоновую лексику, которая включает прецедентные имена и ситуации; устойчивые
выражения, в том числе лингвистические стереотипы и прецедентные
высказывания; заимствования, проникшие в язык путем транскрипции,
транслитерации и калькирования (если внутренняя форма языка-донора продолжает в них угадываться), а также прецедентные тексты и их
фрагменты. Все они участвуют в формировании концепта ОТРАЖЕНИЕ.
Рассматриваемые языковые единицы могут быть классифицированы
по языку-источнику. В трилогии о Лисе А. Белянина преобладают англицизмы и лексемы, включающие потенциальную сему ‘английские традиции’, поскольку главным местом действия служит Англия, развитие которой пошло по альтернативному пути. Таким образом, можно утверждать,
что в ядерной части концепта ОТРАЖЕНИЕ стимпанка произошли изменения в сравнении с ВОКМ фэнтези: на первый план в его пространственной
организации выдвигается концепт АНГЛИЯ, который подчиняет себе все
остальные концепты. Типология формирующих его языковых элементов
чрезвычайно разнообразна, среди них наиболее частотны единицы следующих парадигм, служащие достижению эффекта правдоподобия: со-
циальный статус, профессия (джентльмен, эсквайр, кэбмэн, дворецкий,
инспектор, сержант, констебль, бобби, дворецкий, грум); институты го-
сударственной власти (палата лордов); средства передвижения (паро-
вой кэб); одежда, головные уборы (цилиндр, макинтош); блюда (пасту-
ший пирог, ирландский пирог, рагу из баранины, сэндвич); напитки (чай со
сливками; виски, эль, бренди); обращения (сэр, мистер); эргонимы (Британский музей); топонимы (Челси, Скотленд-Ярд, Тауэрский мост, Сохо;
Гайд-парк). Особого внимания заслуживает анализ антропонимов, значи-
268
8. Репрезентация околоядерных концептуальных полей ЗАГАДКА и ПРАВДОПОДОБИЕ посредством стилистических приемов
тельная часть которых относится к числу индивидуальных и служит отсылкой к английской литературе (Джон Китс, Уильям Блейк, Стивенсон,
Шекспир, Марло, Теккерей). В повестях они не только выполняют функцию номинации, но и служат средствами создания экспрессии в том случае, если входят в состав тропов, например сравнений: «…говорить она
тоже
умела, изливая свои мысли так, словно бы собиралась затмить славу сестер Бронте». Иными словами, они структурируют не только ядро,
но и околоядерную зону концепта. Цель использования этих единиц – формирование стилевых признаков стимпанка на языковом уровне и организация хронотопа, в котором временная составляющая обозначена предельно
обобщенно: это условный ХIХ век, события которого развиваются после
1812 года – времени появления кометы, приведшей к появлению разумных
животных. Семантика ‘ХIХ столетие’ содержится в значениях перечисленных ранее реалий, знакомых российскому читателю по переводам повестей
А. Конан-Дойля о Шерлоке Холмсе.
По мере развития сюжета в текстах цикла повестей А. Белянина
о Лисе Ренаре появляются французские, испанские, украинские заимствования, а также русская безэквивалентная лексика, используемые писателем для создания эффекта многомирия: альтертнативная реальность,
изображаемая писателем, схожа с земной, однако повествователь неоднократно подчеркивает, что решающее влияние на течение жизни в ней
оказало появление кометы 1812 года, изменившее прежние законы бытия
и языковую карту мира.
Для изображения произошедших изменений А. Белянин использует
языковую игру с прецедентными именами, служащую основой для создания смехового эффекта, что позволяет говорить о существовании комической разновидности русского стимпанка54. Так, в качестве одного
из персонажей повести «Египетская сила» выступает лорд Теккерей,
а самого главного героя трилогии зовут Эдмунд Алистер Кроули (ср.:
«Эдвард Александр Кроули (1875–1947) – известный английский ок-
культист, известный современникам как черный маг» (Википедия)).
Став секретарем мистера Ренара, за способности к точным наукам
54
Традиционно выделяют две разновидности стимпанка: альтернативно-исторический
стимпанк, который изображает подобие существующей реальности, пошедшее по иному пути развития, и фэнтезийный стимпанк, «действие которого происходит в полностью вымышленном мире, где действуют иные законы, а с ретротехникой может сосуществовать волшебство» (Википедия).
269
А. Т. Грязнова. ВЕРБАЛЬНО-ОБРАЗНАЯ КАРТИНА МИРА РУССКОГО ФЭНТЕЗИ
он получает новое имя Майкл Ломонософф за тягу к изобретатеть-
ству и способности к техническим наукам. Игра с именами используется писателем для создания художественной картины мира, отличной
от фэнтези, где имя является элементом семантического поля МАГИЯ.
В стимпанке герои свободны в выборе имени, что наглядно показано
на примере мистера
Ренара, меняющего имя в зависимости от страны,
в которой он пребывает: мсье Ренье, господин Лисицын, мастер Лю Си-
цинь. Этот ряд дополняется прецедентным именем Ренеке-лиса, книгу
о котором читает Эдмунд-Майкл в целях образования.
Языковая игра осуществляется и за счет использования вкраплений
русской безэквивалентной лексики, переданных с помощью английской графики и, как следствие, подчеркивающих их экзотический статус
в заимствующем «условном» английском: «Быть может, именно тог-
да я, чистокровный англичанин, вдруг впервые надел papakh’у набекрень
и назвался cossack’ом» (Белянин, 2018).
В повестях А. Пехова и его соавторов о Созерцателе иноязычные заимствования, форма которых позволяет уверенно отличить их от исконной лексики, используются для создания авторских неологизмов. К их
числу принадлежат мотория (от латин. Motor – двигатель) – мутогенное
вещество, используемое в качестве горючего, ингениум (латин. гений,
талант, способности, характер, изобретательность) – вещество, наделяющее человека сверхъестественными способностями, но одновременно
разрушающее его психику и доводящее до самоубийства. Такие окказионализмы служат маркерами субжанрового своеобразия художественной
картины мира и, приобретая в тексте отрицательную коннотацию, организуют ее аксиологический сегмент.
Важная роль в произведениях русского стимпанка отводится интертекстуальным вкраплениям инокультурного генезиса, имеющим разный
размер, вплоть до прецедентных текстов в полном их объеме. В стимпанке
они обычно представлены в неканонических переводах, выполненными
самими авторами. Неканонические переводы позволяют писателям заострить внимание читателей на нужных автору аспектах идейной или сюжетной стороны произведений. Так, в повести А. Белянина «Воздуш ный
поцелуй» использована вольная версия 66 сонета У. Шекспира, а в повести «Египетская сила» – выполненный автором перевод стихотворения У. Блейка «Тигр» (табл. 1), который служит отсылкой к особенностям
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]