Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тренинг коммуникативного мастерства. Учебно-практическое пособие.pdf
ГЛАВА 2. ДУХОВНОСТЬ И НРАВСТВЕННОСТЬ В РЕЧЕВОМ ВОЗДЕЙСТВИИ...
Рефлексивный слой сознания: смысл
Смысл — эта составляющая сознания оратора пред-
ставляется наиболее важной, т. к. она раскрывает значимость для него и самой профессиональной деятельности, и
всей палитры осознаваемых им целей его жизнедеятельности в целом. Всегда мы имеем дело со смыслом чего-то. Так,
смысл профессиональной деятельности для некоторых ораторов приравнивается или приближается ими к одному из
значимых смыслов его жизни. В смысле отражается созна-
ние как отношение к какому-либо явлению, здесь эмоции,
чувства выступают на первый план, именно они «метят»
личностный смысл. Здесь «значимость для меня», «событие
для себя» (по М.К. Мамардашвили), собственное переживание становится «событием для других», превратившись в
систему образов и слов в выступлении оратора. Ораторская
деятельность относится к тем видам публичной, речевой деятельности, которая предполагает перевод своих собственных идей и мыслей, своего собственного переживания,
чувства в ораторский «текст» (включающий вербальный и
невербальный его компоненты), в новую энергию, которая
заражает (или нет) зрителей, слушателей, совершает (либо
не совершает) в них необходимую «работу». Мысли и переживания здесь — публичные, что предъявляет к их качествам особые требования.
Смысл связан с миром собственных ценностей, отра-
жает определенную ценностную шкалу конкретной личности. Отчасти наполнение этой шкалы у оратора подобно
шкале представителей иных профессий. Так, отношение к
Родине, к Свободе, к Миру, к добродетели, к будущему у
него может быть такое же, как и у всех других людей, ведь
это зависит от воспитания, образования, характера, способностей и т. д. Отличие кроется в следующем: если для
представителей иных, непубличных видов деятельности все
ценности складываются как бы сами собой, то для оратора
само их осознание, накопление, приверженность к одним
из них и пренебрежение другими, сами механизмы борьбы
в человеке разных ценностей и мотивов часто становятся
предметом его профессионального интереса и исследования. Если же учесть, что других каждый человек понимает
только «через себя», то становится ясно, что и собственный
внутренний мир оратора с его идеалами и ценностями приобретает общественную значимость.
Для этих людей «задача на смысл» (по А.Н. Леонтье-
ву это отношение мотива к цели деятельности) становится
каждодневным занятием. в нем отражается смысл действий
91
РАЗДЕЛ II. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ВОЗДЕЙСТВЕННОЙ РЕЧИ
оратора в его жизни, в его подготовке и конкретных выступлениях. Хотелось бы затронуть важную проблему
масштаба, калибра личности оратора. В семье, в школе и
в вузе необходимо воспитывать в человеке, будущем грамотном коммуниканте и ораторе личную, смысловую, миро-
воззренческую ответственность перед миром культуры,
миром реальной действительности.
«Прежде чем занять чисто эстетическую позицию по
отношению к герою и его миру, автор должен занять чисто жизненную»1; то же относится и к оратору, который берется освещать определенную проблему. Ораторская деятельность — это ведь и дело, и творчество, и искусство,
а потому уместно привести следующую мысль: «Открытие
художником смысла для себя, решение им самим личной за-
дачи на смысл — это первый этап любого акта художественного творчества. Конечно, он… не достаточен. Самое
блестящее мировоззренческое открытие, не найдя адекватного воплощения в художественной форме, не станет
фактом искусства. Вместе с тем, этот этап является необходимым — художника не спасает мастерство, если ему не-
чего сказать людям»2. Можно предположить, что оратор в
понимании смыслов своего времени, его идей, атмосферы,
в понимании «смысловых обобщений» (А.Н. Леонтьев) становится в один ряд с философом, но со своей спецификой,
действуя сиюминутно, речью и образами воздействуя на
умы и сердца, на поведение слушателей.
Оратор-мыслитель, оратор-художник, вступая в диалог с современным ему обществом, обращается к определенной теме, которую считает актуальной. Как говорят
психологи, в обоих этих случаях не только субъект «встретился с деятельностью», с темой, но и «деятельность и тема
нашли субъекта».
О взаимных трансформациях значений и смыслов в сознании оратора можно говорить практически бесконечно,
т. к. эти процессы сначала у него, а потом и зрителей, слушателей протекают самым интенсивным образом.
Нужда в научном знании появляется там, где нельзя решить проблему лишь на уровне здравого смысла, это общеизвестно. Мы не случайно обратились к деятельностному
подходу, его трактовке представлений о сознании. По нашему мнению, многие проблемы становления профессионального сознания оратора не только не сформулированы, но
и не недостаточно осознаны, их глубокая проработка должна
дополнить бессмертные идеи классической, традиционной
92
1
Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1986. С. 21.
2
Леонтьев Д.А. Психология смысла. М., 1999. С. 425.
ГЛАВА 2. ДУХОВНОСТЬ И НРАВСТВЕННОСТЬ В РЕЧЕВОМ ВОЗДЕЙСТВИИ...
риторики. Но далеко не все современные проблемы в ней
освещаются. Например, речь человека, которого слушают
миллионы телезрителей, получает новую силу и особую
значимость, а значит, она должна быть исследована как
классическими, так и современными научными инструментами. Речь должна идти о разработке новых понятий и
способов действий, которые должны занять статус важных
орудий совершения и подготовки реальных профессиональных творческих выступлений оратора.
Бытийный слой сознания: биодинамическая ткань
движения и действия
Приступая к раскрытию понятия биодинамической
ткани движения и действия применительно к представле-
ниям о сознании оратора, подчеркнем, что его выступление
отчасти является искусством пластическим, зрелищным и
звуковым. «Движение и действие имеют внешнюю и внут-
реннюю форму. Биодинамическая ткань — это наблюдаемая
и регистрируемая внешняя форма живого движения, рассматривавшегося Н.А. Бернштейном как функциональный
орган индивида. Использованием для его характеристики
термина «ткань» подчеркивается, что это материал, из ко-
торого строятся целесообразные, произвольные движения
и действия. По мере их построения, формирования все более сложной становится внутренняя форма, внутренняя
картина таких движений и действий. Она заполняется
когнитивными (познавательными. — М. С.), эмоционально-оценочными, смысловыми образованиями… Подлинная
целесообразность и произвольность движений и действий
возможна тогда, когда слово входит в качестве составляю-
щей во внутреннюю форму или картину живого движения»1
(выделено нами. — М. С.). Сказанное психологом относится
к ораторской деятельности практически буквально. Именно оратор соединяет слово, образ и движение, именно он
накапливает уникальный опыт соединения внутренних
процессов с их внешним выражением. Он должен не только осмыслить в современных и актуальных представлениях
нечто свое и тех мыслителей, специалистов, на идеи которых он опирается, но и сообщить этому «нечто» выразительную форму, создать общий идейно-художественного
образ и смысл своего выступления.
1
Зинченко В.П. Миры сознания и структура сознания // Вопросы пси-
хологии. № 2. 1991.
93
94
РАЗДЕЛ II. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ВОЗДЕЙСТВЕННОЙ РЕЧИ
Представим себе содержание сознания оратора, много и скрупулезно работающего над предстоящей речью. В
этом случае сознание его полно образами разной природы:
языковыми, зрительными, слуховыми в первую очередь, но
и осязательными, обонятельными и др., способными разбудить интеллектуальную и эмоциональную ораторскую
память. Помимо этого идет процесс осмысления темы речи
в целом, проникновение в смысл тех или иных своих будущих высказываний, процесс фиксации находок и превращение их в примеры, аргументы, цитаты, а также в видеоряд — в компьютерную графику, необходимые слайды,
схемы, рисунки и пр. Все эти процессы и трансформации
получат разную внешнюю выраженность, а в результате
все они будут способствовать созданию в общении со слушателями, зрителями непрерывной линии взаимодействия
и общего эмоционального проживания «куска общей жизни», возможно, полной оригинальности, глубины и яркости
мыслей и образов.
Бытийный слой сознания: чувственная ткань
Чувственная ткань образов сознания оратора по своей
природе одновременно близка чувственной ткани «обычного человека» и в то же время различна. Для оратора поначалу важна вся палитра чувственных ощущений, впечат-
лений, рождаемых всеми пятью органами чувств, но затем
она должна быть «упакована» в богатый вербальный компонент речи и сдержанный, но полный глубины и яркости
невербальный компонент. Большая их часть объединяет
внутреннюю форму слова с его внешним выражением, с
искусством «звучащего слова».
Благодаря уникальному опыту накопления, трансформации и осмысления этих образов, оратор через свои внутренние анализаторы учится очень тонко и дифференцированно
управлять и корректировать свои зримые эмоции и ощущения. По воле аудитории или по своему собственному решению оратор меняет внутренний образ и соответствующее его
внешнее выражение. Опытный оратор видит со стороны свой
образ в данной речи, ощущает изнутри новые импульсы, возникшие именно сегодня, происходит процесс, уникальный по
своим свойствам, по глубине взаимопроникновения множества сознаний, предназначенных к слиянию в одно для рождения целостного образа и смысла, результата выступления оратора перед этой, конкретной аудиторией — сегодня, именно
с этой темой. Ситуация эта уникальна, жаль, что немногие
ораторы это осознают в полной мере.
ГЛАВА 2. ДУХОВНОСТЬ И НРАВСТВЕННОСТЬ В РЕЧЕВОМ ВОЗДЕЙСТВИИ...
Далеко не сразу палитра чувственных образов сознания
оратора становится гибкой и послушной. Поначалу, когда
слишком сильно волнение из-за непривычки к публичным
выступлениям, оратор слишком зажат, чтобы полно и свободно выражать свои мысли и адекватные ситуации эмоции. Оратора нужно и учить, и освобождать, в противном
случае он не сумеет добиться полного успеха и не воплотит
свое дарование полно. Большое подспорье здесь — различные психотренинги и актерский тренинг в том числе. Недаром К.С. Станиславский, исследуя публичную деятельность
актера, во многом близкую ораторской, занялся освобождением актера от мышечных зажимов, воспитанием мышечного «контролера». Столетний опыт применения его
«системы» в разных национальных театральных культурах
достоверно подтверждает справедливость пути обращения
к актерской чувственности через овладение своим телом, а
от него (и параллельно) — и «духом» художника и мыслителя, без чего оратор просто не состоится.
Благодаря многочисленным упражнениям актерского
тренинга есть возможность овладеть способами чувственного внимания, воображения, памяти, управления эмоциями. Особенность оратора и актера, отличающая их от других людей, в том, что свои внутренние процессы они умеют
внешне демонстрировать, сообщать своему поведению на
трибуне и на сцене в образе, который востребовал оратор
в данной речи и образе персонажа некоторые черты типического, социально важного, художественного. Одним
из главных компонентов рассматриваемого феномена
мы считаем развитую способность к смысловому и худо-
жественному отбору необходимых чувственных образов,
получающих единственную, индивидуальную внешнюю
форму. К примеру, те, кто видел и слышал Д.С. Лихаче-
ва, А.И. Солженицына, И.Л. Андроникова, А.А. Собчака,
Б.Н. Ельцина (при всем неоднозначном отношении к его
действиям), Ю.А. Афанасьева, Г.В. Старовойтову, вспоминают и их идеи, и их образ.
Разумеется, всякий подлинный успех оратора есть совокупность многих объективных и субъективных составляющих: его уникального дарования, совпадающих со временем его идей, жажды слушателя, зрителя увидеть человека,
воплощающего в реальности, на глазах его мечты, планы
и раздумья о бытии. Но в том-то и состоит талант оратора,
чтобы угадать, совпасть, пригодиться, состояться, сказать
свое уместное, уникальное СЛОВО.
95
РАЗДЕЛ II. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ВОЗДЕЙСТВЕННОЙ РЕЧИ
Духовный слой сознания коммуниканта и оратора
В последнее время психологами предпринимаются
шаги к проработке проблем, связанных с духовностью, чем
раньше занимались только религия, философия и поэзия. В
работах В.П. Зинченко, к которым мы обращаемся в связи с
сознанием оратора, имеются идеи, посвященные духовному
слою сознания человека. Мы считаем необходимой интер-
претацию этих идей применительно к сознанию оратора
как деятеля, мыслителя, новатора и как художника, ответственного за формирование своего собственного сознания
как личности, гражданина и профессионала, воздействующего на сознание слушателей и общества в целом. Кстати,
в последние годы сложилось такое положение, что к специалистам разных областей обращается телевидение с различными вопросами, в том числе и с вопросом «Как жить?»
Таким образом, многие специалисты становятся «профессионалами в области устной речи», начинают играть роль,
которая раньше выполнялась писателями, поэтами, роль
«учителей жизни», что повышает значимость качеств их
сознания и их речевых навыков.
«Наличие духовного слоя очевидно. Более того, в структуре целого сознания он должен играть ведущую роль,
одушевлять и воодушевлять бытийный и рефлексивный
слои»1. В качестве одной из образующих сознания, «субъектной и субъективной», автор предлагает феноменологическое Я, т. е. «такие части Я-концепции, «как Я-будущее»,
«Я-должное», «Я-идеальное»2. Концентрация всего лучшего «во мне» определяет многие «мои» действия и поступки,
тем более в избранной «мной» художественной деятельности, требующей ежечасно собирания в единый пучок самых разнообразных качеств и свойств, как личности, так и
профессионала. И здесь очень важно, что «в качестве объективной образующей в духовном слое может выступать
Другой»; вслед за М. Бубером автор говорит об «особенном
ДРУГОМ, выступающем не как объект, а как партнер по
жизненной ситуации»3.
В.П. Зинченко цитирует М. Бубера, который так определяет сферу «МЕЖДУ ними. Это МЕЖДУ не является
вспомогательной конструкцией — наоборот, это место и
носитель межчеловеческой событийности»; «по мере человеческих встреч, в зависимости от обстоятельств оно
96
1
Зинченко В.П. Посох Мандельштама и Трубка Мамардашвили. К на-
чалам органической психологии. М., 1997. С. 318.
2
Там же. С. 153.
3
Там же. С. 319.
ГЛАВА 2. ДУХОВНОСТЬ И НРАВСТВЕННОСТЬ В РЕЧЕВОМ ВОЗДЕЙСТВИИ...
заново конституируется, вследствие чего, естественно, все,
причитающееся МЕЖДУ, исследователи связывали с … человеческой душой и миром»1. Для нас еще важно, что «сфера МЕЖДУ» не может осуществляться без использования
медиаторов или посредников, среди которых Зинченко
называет знак, слово, символ и миф, каждый из которых
несет большую нагрузку в общении оратора с аудиторией.
Смысл каждого из названных медиаторов важен как для
оратора, так и для слушателей, воспринимающих выступление и с ним себя со-творяющих.
Действие, перерастающее постепенно в деяние, имеет важнейшее значение для прирастания духовного слоя,
поскольку «восхождение к духовности опосредствовано
различными формами внешней и внутренней активности
субъекта: коммуникацией, жизнедеятельностью, поведением, рефлексией и т. д. Все они являются необходимым
условием, фундаментом, на котором возникает и произрастает духовный опыт»2. Оратор, имеющий дело с гениями
предшествующих эпох, философами, учеными, литераторами, цитирующий их, вводящий их мысли в современный
культурный обиход, прикасается к общим с ними корням
поступков и мыслей. Он вольно или невольно оказывается в
ситуации повышенной духовной активности, событийности в сфере духа. Означает ли это обстоятельство, что ему
априорно дано соответствовать определенной высоте? Повидимому, далеко не всегда. Как говорят психологи, творцу в такой ситуации не «дано», а «задано», т. е. ему дается
такая возможность, а в какой мере он ею воспользуются,
зависит от очень многих факторов (способностей, знаний,
воли и т. п.). Результаты разительного несовпадения духовного уровня оратора и той высокой темы, проблемы подчас
глобального характера, к которой он обратился, видны многими и во многих ситуациях невооруженным глазом.
Есть сферы, где духовное в человеке ощущает себя
наиболее полноценно и уместно. Это, конечно, религия,
поэзия, философия и музыка. Ораторское искусство традиционно, по самому своему происхождению родственно
им, между ними вообще нет преграды.
Приведем примеры высказываний представителей,
творцов этих видов общественного сознания. Николай Гумилев: «Поэзия и религия — две стороны одной и той же
монеты. И та и другая требуют от человека духовной работы»; «Поэт в минуты творчества должен быть обладателем
какого-нибудь ощущения, до него неосознанного и цен-
1
Там же. С. 320.
2
Там же. С. 151.
97
РАЗДЕЛ II. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ВОЗДЕЙСТВЕННОЙ РЕЧИ
ного. Это рождает в нем чувство катастрофичности, ему
кажется, что он говорит свое последнее и самое главное,
без познания чего не стоило земле и рождаться. Это совсем
особенное чувство, иногда наполняющее таким трепетом,
что оно мешало бы говорить, если бы не сопутствующее
ему чувство победности, сознание того, что творишь совершенные сочетания слов, подобные тем, которые некогда
воскрешали мертвых, разрушали стены»1. Это самое чувство «победности» знакомо каждому опытному оратору,
когда он, рождая «из себя» собственное искусство, парит в
области духа, захватывая туда вместе с собой и аудиторию,
и каждого слушателя в отдельности, и «оживших» великих,
к кому он обращается за авторитетным словом, образом, и
всех тех, кто готов идти с ними по этому пути, по пути к истине и красоте.
В знаменитом стихотворении Н. Гумилева «Шестое
чувство» автор находит очень точные слова для описания
сложнейшего пути человечества и отдельного человека в
выработке «духовного органа»:
«Так, век за веком — скоро ли, Господь? –
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства».
В другом стихотворении «Солнце духа» поэт свидетельствует о целой цепи событий, в которых дух («солнце духа»)
деятелен, плодотворен, активно воздействует на «нас» в нас
же самих:
98
«Расцветает дух, как роза мая,
Как огонь, он разрывает тьму;
Тело, ничего не понимая,
Слепо повинуется ему».
Здесь та же знакомая талантливому оратору связь всех
образующих сознания: духа — с чувственной тканью и движением, смысла — с духом и т. п.
Пророческий дар поэта общеизвестен, но невозможно
не удивляться, когда читаешь строки, написанные как будто именно сейчас, хотя в реальности — и по другому поводу,
и совсем в другое время, о приглашении покинуть Россию,
«край глухой и грешный». И — ответ, полный достоинства:
«Но равнодушно и спокойно / Руками я замкнула слух, /
1
Гумилев Н. Читатель // Соб. соч.: В 4 т. Т.4. М., 1991. С. 177–178.
ГЛАВА 2. ДУХОВНОСТЬ И НРАВСТВЕННОСТЬ В РЕЧЕВОМ ВОЗДЕЙСТВИИ...
Чтоб этой речью недостойной / Не осквернился скорбный
дух»1. Жизнь в духе наших отечественных и мировых поэтов-гениев являет собой тот образец, который не может не
быть востребован человеком, если он хочет стать человеком, а тем более — оратором как общественным деятелем,
политиком, мыслителем, топ-менеджером и художником.
Этот же путь предлагают и философы, к примеру,
И. Кант, которого более всего приводили в восторг и удивление «звездное небо надо мной» и «нравственный закон
во мне». Проблемой духовного, главного в человеке занимался и М.К. Мамардашвили, что видно и из такой его
мысли: «Человек — это, очевидно, единственное существо
в мире, которое… находится в состоянии зановорождения,
и это зановорождение случается лишь в той мере, в какой
человеку удается собственными усилиями поместить себя
в свою мысль, в свои стремления, в некоторое сильное магнитное поле, сопряженное предельными символами. Эти
символы на поверхности выступают, с одной стороны, в религии, … а с другой стороны, в философии»2. Редко, но бывает, когда эти символы востребует ораторская трибуна, но
только в том случае, когда ее занимает человек культуры,
который постоянно проходит через горнило собственного
опыта «зановорождения».
Делать из себя ЧЕЛОВЕКА со всем ему присущим, а
значит, и с высоким, «скорбным», «веселым» духом, необходимо любому человеку, а особенно отдавшему себя сфере
политики, экономики, образования, науки, искусства и пр.
Но есть ли на сегодняшний день механизмы, орудия, медиаторы, благодаря которым еще в вузе будущий специалистгуманитарий может с ними познакомиться? По нашему
мнению, таких орудий в вузах достаточно, а к медиаторам,
или посредникам, относятся отдельные выдающиеся педагоги, и личности великих деятелей науки, политики, искусства — гении, личности, сделавшие вклад в мировую и отечественную культура. Каждый из них — и знак, и символ, и
слово, и миф. Нельзя сказать, что легко образуется с ними
«пространство Между»; напротив, оно может образоваться
лишь при условии нашей собственной «духовной жажды»
и последовательных усилий общения с ними, понимания
их, учения у них, продуктивных «диалогов» с ними.
В наследии реформатора театра К.С. Станиславского
можно заимствовать важные для оратора идеи, ведь и ему
необходимо обращаться к аудитории с возвышающими
1
Ахматова А.А. Стихотворения и поэмы. Л., 1984. С. 293.
2
Мамардашвили М.К. Проблема человека в философии // О челове-
ческом в человеке. Сб. ст. под ред. И.Т. Фролова. М., 1991. С. 167.
99
РАЗДЕЛ II. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ВОЗДЕЙСТВЕННОЙ РЕЧИ
и воспитывающими их целями и ценностями. Послушаем
Константина Сергеевича через призму полезного для оратора. «Главной целью творчества» актера Станиславским
провозглашено «создание жизни человеческого духа»1, оратор также должен быть этим озабочен. Далее у него также
часто можно встретить слова «духовная правда», «поэзия»,
«красота», «постижение духа и замысла драматурга» и т. д.
Вот почти программное его высказывание: «Живая жизнь
духа роли создается на сцене исключительно живой жизнью духа самого артиста и передается непосредственно,
излучениями из души в душу»2. Все сказанное можно отнес-
ти и к деятельности и творчеству оратора.
Хорошо ли осознается исследователями ораторского
искусства нужда в выстраивании пространства духовного
слоя выступающего с публичными речами профессионала?
Некоторыми из них, безусловно, да, особенно деятелями
античной риторики. Духовная жизнь «реальных ораторов» может сильно отличаться по степени ее богатства у
разных представителей этой деятельности. У одних она наполнена поиском и материала, получаемого из действительности, и из сферы знаний, из «чужого» исследовательского
пути, из творчества, искусства, наполнена стремлением
найти важные качества и особенности нового аспекта «старой мысли», нового ракурса на проблему. У них она наполнена энергией и страстью, сопровождающей этот поиск,
углубленной работой всех уровней сознания по открытию
и формулированию новых выводов и приемов, найденных
именно этим оратором, многие из них ему хочется передать
ученикам и потомкам. У других, работающих в своей сфере
с минимумом затраты себя, своих чувств, мыслей, эта духовная жизнь может постепенно иссякнуть и уже не просвечивает в их выступлениях.
Таким образом, объединяющий все воедино духовный
слой оратора активизирует и направляет, способствует
углублению содержания и поиску новой формы выражения,
отыскивает в действительности и в себе энергию, усиливает мысль и эмоцию, делая их действительно необходимыми
людям, сообщая своей речи качества важного, конкретного
Дела и одновременно — искусства. В этой связи нельзя не
вспомнить о принципе «бесконечно расширяющегося сознания» (по М.К. Мамардашвили). Все, что оратор видит, воспринимает, проходит через его специфическое сознание, сознание профессионала, специалиста своего дела и оратора. Если
100
1
Станиславский К.С. Собрание сочинений: В 8 т. Т. 6. М., 1959. С. 84.
2
Там же. С. 91.