Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки торгового права
.pdf
Германии проф. Шмоллером. Он предлагает ввести целый ряд специальных постановлений для акционерных компаний с капиталом
более 75 миллионов марок. Так, в такого рода компаниях четвертая
часть правления и совета должна состоять из лиц по назначению
правительства. Правительству должно быть предоставлено участие
в прибылях, превосходящих известный процент на капитал. Предложение о большем надзоре со стороны органов правительственной
власти за деятельностью более крупных предприятий, несомненно,
имеет известные преимущества. Но именно с точки зрения необходимости специального надзора за картельными организациями предложение это представляется малорациональным. Это была бы мера,
которая, с одной стороны, захватывала бы не одни картели, с другой не все картели, так как имеются картельные соглашения
предпринимателей, располагающих капиталом значительно меньшим, нежели 75 млн. Быть может, такие соглашения составляют
даже и большинство. А с другой стороны, имеются компании, которые лишены картельного характера, хотя и обладают капиталом
порой значительно большим, нежели 75 млн марок: напр., банки,
страховые общества, транспортные предприятия. Картельные организации с меньшими размерами капитала тем не менее могут нуждаться в правительственном надзоре, когда, например, объектом их
деятельности являются предметы первой необходимости. Далее, значение размера капитала с точки зрения необходимости особого правительственного надзора находится в значительной зависимости от
района деятельности картеля. Если район этот невелик, причем по
характеру его объекта конкуренция предприятий, вне района его
деятельности находящихся, невозможна, то даже и картельное соглашение, сосредоточившее сравнительно незначительное количество предприятий и обладающее потому сравнительно незначительными капиталами, может, однако, оказать решающее влияние на
данную отрасль промышленности. Наоборот, может быть безопасен для населения картель с огромным капиталом, если, по тем или
другим соображениям вследствие возможности конкуренции другого района, возможности для населения легко и без особого для
себя вреда сократить потребление, перейти на другие предметы
потребления (напр., перейти от дров к углю или нефти) он не
может диктовать свои условия рынку. Наконец, недостаток этого
предложения как меры борьбы, направленной против картельных
организаций, заключается в том, что оно поражает одну только
!$%
форму картеля, именно сложившуюся в форме акционерной компании, не затрагивая одновременно других комбинаций предпринимателей. Но, во всяком случае, предложение это намечает путь, по
которому может пойти законодатель.
Необходимость публичности по отношению к картельным организациям не подлежит в настоящее время никакому сомнению. Даже
сторонники картельного движения высказываются за публичность
в этой области. Вопрос заключается только в том, как далеко должна идти обязанность отчетности.
Что регистрации должны подлежать все формы товарищества
с картельными организациями это понятно само собой. В сущности, и в настоящее время законодательства требуют того, чтобы все
торговые товарищества были заносимы в торговый регистр. Но едва
ли возможно одними товариществами ограничить обязанность регистрации для картельных соглашений.
Если известные обязанности картелей связать с тем, какова
будет принятая ими организация, может получиться тот результат,
что картели будут принимать менее для них подходящую форму,
только бы уйти от тягостной для них обязанности. Между тем вред,
приносимый картелем, нисколько от этого не уменьшится. В результате получится двойной вред: картель примет несвойственную
ему форму, a вред его деятельности от этого нисколько не уменьшится.
Исходя из этих соображений, следует признать подлежащими
обязанности регистрации все соглашения предпринимателей, которые имеют своей целью повышение цен или предупреждение их
падения с помощью или совершенного исключения, или ограничения конкуренции.
Гораздо более трудным представляется другой вопрос картельного регистра, именно что должно быть внесено в таковой. Поскольку речь идет о товарищеских организациях, во всяком случае,
тот минимум, который подлежит записи, вне сомнения, ибо законы
всюду его определяют. Это те именно данные, которыми обусловливается, так сказать, внешнее существование компании. Таким образом,
нам остается решить два вопроса: достаточно ли этих данных
и для картельных организаций и, во-вторых, какие сведения должны быть заносимы относительно картельных соглашений, не переходящих в товарищеские организации.
Многие требуют зарегистрирования всей деятельности картель-
ной организации. Такое требование в двояком отношении представ-
368
ляется неправильным. Задача каждого регистра это облегчение
возможности ознакомления с самыми главными фактами, рисующими данный союз. Сообразно с этим он должен отличаться легкой
обозреваемостью. Если же его обратить в деловой архив, то именно
это свое качество он легко потеряет. Приобретет ли он положительные свойства делового архива, представляется весьма сомнительным. Регистровый судья будет, очевидно, совершенно лишен возможности критического отношения к той массе договоров и постановлений, которые будут ему сообщаться. И при желании картельных
организаций вся эта масса сведений может представить такой хаос,
в котором неспециалисту будет почти невозможно и разобраться. A
между тем то, на что имеет бесспорное право каждое промышленное предприятие торговая тайна, будет совершенно уничтожено,
по крайней мере для добросовестных предпринимателей. Необходимо при этом помнить, что эта обязанность, для того чтобы быть
действительной, должна быть распространена на все акционерные
компании, хотя бы и не имеющие картельного характера.
Между тем точно так же несомненно, что если обязанность
публичности будет ограничена сообщением сведений, касающихся
лишь организации предприятия, то та цель, ради которой обязанность эта устанавливается относительно картельных организаций,
не будет достигнута: по этим сведениям будет совершенно невозможно следить за деятельностью этих организаций. И если по отношению к акционерным компаниям недостаток этот, хотя отчасти,
будет восполнен требованием ежегодных отчетов, которое может и
должно быть установлено акционерным законом и там, где его еще
нет, то по отношению к остальным картельным соглашениям это
дополнительное требование законами о товарищеских организациях не устанавливается, да и не может быть установлено.
Эти последствия ограниченности количества сведений, обязательно вносимых в общий регистр, могут быть восполнены одной
только мерой: предоставлением особому органу надзора за картельными организациями права получения всех тех данных, которые
окажутся ему необходимыми для того, чтобы составить себе картину их хозяйственной деятельности, их экономического значения.
Предоставление такого широкого права органам правительственной власти в настоящее время едва ли может вызвать с чьей
бы то ни было стороны принципиальные возражения. Ведь и налоговая система почти всюду рассчитана на широкое право вмеша-
!$'
тельства органов финансового надзора во внутреннее делопроизводство.
Обращаясь ко второму вопросу о том, какие сведения относительно картельных соглашений, не принимающих форму товарищеской организации, должны заноситься в картельный регистр, можно раньше всего отметить, что при предоставлении органу картельного надзора права выяснения всех обстоятельств, необходимых
для составления суждения о степени вредности деятельности картеля, вопрос о сведениях, которые должны заносить в регистр сами
предприятия, вступившие в картельное соглашение, теряет свою
остроту. Характер этих сведений должен соответствовать характеру тех, которые заносятся в регистр товариществами. Необходимо,
следовательно, указать стороны, вступившие в соглашение, и предмет этого соглашения, т. е. относится ли соглашение к совместной
продаже или совместной покупке товаров и т. д.
Регистрация картельных соглашений, право государственной
власти исследовать деятельность предприятий, вступивших в такого рода соглашения, все это мероприятия, имеющие значение
при соблюдении одного условия: права государственной власти на
вмешательство в деятельность союзов предпринимателей.
Поддерживая в полной мере необходимость такого вмешательства со стороны государства, проф. Менцель полагает вместе с тем,
что все меры, которые могут быть предпринимаемы в борьбе с
картельными организациями, не относятся к области гражданского
1
права, что они входят в сферу отношений публично-правовых
.
С этим мнением нельзя согласиться. Конечно, отношения между индивидуумом и государством, как таковым, входят не в область
гражданского, но публичного права, здесь имеется тот элемент господства, с одной стороны, подчинение с другой, который чужд
гражданскому праву. Но было бы неправильно сделать отсюда тот
вывод, что как только государственная власть вмешивается в те или
иные отношения индивидуумов между собой, отношения эти из
области права частного переходят в сферу отношений публичноправовых.
Так, безусловно цивилистическим средством побуждения к внесению картельного соглашения в торговый регистр может служить
признание недействительным самого картельного соглашения, не
1
D. Kartelle. Ñ. 27.
370
внесенного в регистр. Целесообразность применения этой меры к
данному случаю, однако, сомнительна. Эта мера может представляться превосходным средством побуждения к соблюдению закона
там, где договор заключается между немногими контрагентами, где
действие его лишь в слабой степени затрагивает интересы третьих
лиц. Наоборот, там, где с существованием данного отношения связаны интересы большого круга лиц, там вопрос о действительности
или недействительности сделки решается уже не так просто. Вследствие признания соглашения недействительным могут пострадать
интересы третьих лиц, которые не были обязаны, да и не могли
следить за своевременным занесением картельного соглашения в
регистр. Приходится ограничить действие положения о недействительности соглашения оговоркой о том, что на эту недействительность виновники невнесения в регистр в своих расчетах с третьими
лицами не могут ссылаться. Далее, что и в своих взаимных расчетах
виновники не могут ссылаться на эту недействительность, для того
чтобы уклониться от какого бы то ни было расчета, но должны
учинить его так, как будто бы соглашение было действительно.
Таким образом, дело сводится только к признанию соглашения недействительным на будущее время. Но как быть в том случае, если,
несмотря на такое признание, соглашение фактически все же будет
продолжать существовать? История начнется сначала.
Быть может, поэтому было бы правильнее не идти так далеко?
Сторонам должно быть предоставлено право домогаться расторжения отношений, возникших без исполнения установленных законом
формальностей, но не признания договора недействительным.
В связи с вопросом о регистрации стоит и вопрос о форме
картельного соглашения. Должна ли она быть письменной, и если
должна быть письменной, то в форме нотариальной или достаточно
формы домашней? Хотя требование внесения факта возникновения
картельного соглашения или картельной организации еще не связано необходимо с требованием письменной формы для самого соглашения, но требование таковой вполне естественно ввиду сравнительной сложности любого картельного соглашения. Далее, что еще
важнее, только при наличности такой письменной формы возможно
сравнительно легко осуществить тот надзор над картелями, который все признают в настоящее время необходимым. И те же интересы надзора побуждают требовать не только письменной, но и
нотариальной формы. Сама по себе нотариальная форма договора
!%
едва ли может представить особые затруднения для отношений,
представляющих такую значительную ценность, если, конечно, законодатель не свяжет с этим особых расходов. Раз законодатель
выделяет картельное соглашение, в какой бы форме оно ни было
заключено, подчиняя его, как таковое, особому надзору, то таковое
особое положение картельного соглашения правильно отметить в
самый момент его возникновения облечением его в нотариальную
форму.
Но помимо права требовать расторжения картельного договора, вследствие несоблюдения форм при его возникновении, необходимо установить право требования признания этого отношения недействительным вследствие тех целей, которые оно преследует.
He может, конечно, подлежать никакому сомнению, что понятие ростовщичества, к которому в прошлом столетии законодательства сочли себя вынужденными вновь вернуться, находится в распоряжении оборота против картельных организаций в такой же мере,
как и против каждого предпринимателя. Возможно притом применение не только гражданских последствий, но и уголовных. Совершенно правильно замечают, однако, по этому поводу Баумгартен и
1
Меслени
, что эта последняя форма ответственности не имеет особого угрожающего значения, так как можно будет для этой ответственности создавать должности наподобие ответственных редакторов в периодических изданиях. Но зато авторы возлагают весьма
серьезные надежды на гражданско-правовые последствия признания сделки ростовщической. Они полагают только, что необходимо
несколько видоизменить эти последствия применительно к особенностям картельных организаций. Авторы эти указывают на то, что
иск о признании сделки ростовщической влечет за собой потерю
всей прибыли, которую предполагалось извлечь из сделки, признанной таковой. Ростовщик присуждается к возвращению своему
контрагенту всего того, что этот последний ему передал в качестве
вознаграждения за оказанные услуги. Постановление такого решения по отношению к картелю влекло бы за собой для него ничтожные потери, так как совершенно невозможно рассчитывать на признание недействительными всех сделок, аналогичных признанной
судом ростовщической. Баумгартен и Меслени предлагают поэтому
достичь иным путем аналогичного результата. Необходимо предос-
1
Kartelle und Trusts. Ñ. 345.
372
тавить органу правительственного за картелями надзора право установить всю ту выгоду, которую извлек картель из сделок, характер
коих признан ростовщическим, и эту выгоду подвергнуть конфискованию. Конечно, такое сильное вторжение в сферу гражданских
прав лица может быть допущено только при условии установления
всех гарантий правильности решений, так что авторы даже полагают, что с этой целью следует создать особый форум. Трудно, однако, рассчитывать на спасительное значение особого форума там,
где в основе поставленной задачи кроется ошибка. Дело в том, что
понятие ростовщичества есть по преимуществу понятие уголовного
права. Оно поэтому очерчено с большей определенностью, границы
поставлены более точные, нежели это было бы необходимо для
отношения исключительно частноправового. Необходимо установить не только чрезмерность цены, но и то обстоятельство, что цена
эта была получена благодаря нужде, легкомыслию или незнанию
контрагента. Между тем в огромном большинстве случаев относительно цен, устанавливаемых картельными соглашениями, решительно невозможно будет доказать наличность этих элементов. И
притом не только потому, что картели обыкновенно устанавливают
цены для неопределенного и им неизвестного круга участников, но
и потому, что в огромном большинстве случаев картели не продают
своих товаров непосредственным потребителям. Продажи совершаются или в виде продажи полуфабрикатов, которые подлежат дальнейшей переработке, или же посредникам для дальнейшей перепродажи. И в том и в другом случае нельзя говорить, что, продавая по
чрезмерно высоким ценам, картели эксплуатируют легкомыслие,
нужду или незнание своих контрагентов. A эти контрагенты, продавая переработанные ими или купленные ими для перепродажи товары, сами ничьей нужды, легкомыслия или незнания не эксплуатируют, ибо они за свои услуги не получают более того, что по условиям рынка они получить имеют право.
Ошибка Баумгартена и Меслени заключается в том, что они
возложили слишком большие надежды на меру уголовного права,
не надеясь на меры цивилистические, которые гораздо более применимы к борьбе с картельными злоупотреблениями.
В каждом гражданском уложении имеется статья, вроде нашей
ст. 1529 т. X или § 138 BGB. Шкала оснований, в силу которых
договор может быть признан недействительным и подлежащим расторжению, в настоящее время, по мере все большего развития поня-
!%!
тия добросовестности в деловом обороте, расширяется. Понятие
недобросовестной конкуренции принимает самые широкие размеры, a еще недавно оно было неизвестно праву.
Особенность борьбы с картельными организациями обусловливается тем, что признание сделки, совершенной картелем, недействительной не поражает действительности всех других совершенно аналогичных сделок той же картельной организации. И картель
может спокойно допустить таковое признание, заплатить все связанные с этим убытки и продолжать к своей выгоде деятельность в
том же направлении. Да к тому же интерес каждого отдельного
потребителя в огромном большинстве случаев не настолько велик,
чтобы подвергнуться из-за него всем тяжестям продолжительного
гражданского процесса с могущественным синдикатом.
Конечно, более опасна для синдиката борьба со стороны пострадавшего конкурента. В этом процессе для предпринимательского союза может быть опасен иск об убытках, связанный с невозможностью для истца дальнейшей промысловой деятельности вследствие недобросовестных действий картельной организации.
Однако именно ввиду чрезвычайной силы картельных организаций не следует преувеличивать значение даже и этих процессов.
Необходимо иметь в виду, что иск в том только случае может быть
действительно полезен, когда не только данная сделка картеля или
данный образ действий его может быть признан не подлежащим
судебной охране, но и самая картельная организация на основании
тех же принципов может быть признаваема не охраняемой правом.
Она должна быть признана подлежащей расторжению в тех случаях, когда сущность ее организации заключается именно в недобросовестной конкуренции. Для этого недостаточно установления отдельного акта недобросовестности. Какой орган должен произнести
этот смертный приговор? Одни высказываются за обычный для такого рода постановлений орган, именно за суд; другие полагают,
что суд является органом, не подходящим для такого рода дел,
требующих большой осведомленности в вопросах хозяйственных,
и притом самых сложных хозяйственных вопросах. Это последнее
возражение, во всяком случае, не должно иметь решающего значения. И в настоящее время судебным учреждениям приходится высказываться по самым сложным хозяйственным вопросам. Напомню, что по новому германскому Гражданскому уложению суду предоставлено право признавать размер неустойки чрезмерным (хотя и
374
не по торговым делам). Поэтому нет уже оснований устранять суды
от решения сложных вопросов, правильнее стремиться к такой судебной организации, которая давала бы возможность справляться и
со сложными вопросами. К тому же возможно сосредоточение этих
дел в специальных отделениях, привлечение в широких размерах
экспертов и т. д.
Поэтому решение вопроса о том, кому должно быть предоставлено признавать картельные соглашения недействительными, зависит не от сложности дела, но от того, какая точка зрения должна
быть положена в основу решения. Если решение должно зависеть
не от того, полезна ли или вредна деятельность картельной организации, «справедливы ли» цены или возможна продажа товаров по
более низким ценам, но исключительно от того, может ли быть
признана деятельность картеля противоречащей добрым нравам и
господствующим представлениям о нравственных и дозволенных
действиях, то мы будем иметь обычный спор, подлежащий разрешению гражданских судов.
Если пойти по этому пути дальше и предоставить какому-либо
государственному органу право не только признавать недействительными, но даже и видоизменять картельные договоры, как вредные, то такого рода споры не должны быть предоставляемы гражданским судам, так как такая постановка вопроса совершенно не
соответствует тем принципам, которые лежат в основе их деятельности.
Сложность гражданского процесса, направленного на доказательство несоответствия деятельности картельного соглашения требованием добрых нравов, может вызвать необходимость государственного вмешательства в форме участия органа правительственной власти как стороны в процессе.
Отстаивать возможность и целесообразность борьбы со злоупотреблениями картельных организаций посредством мер, находящихся в распоряжении цивилиста, еще не значит признавать возможным ограничить борьбу с возможным злом этими средствами.
Образ действий картельных организаций может не находиться в
противоречии с общепринятыми представлениями о морали, и тем
не менее цена товаров может оказаться несоразмерно значительной.
И ввиду отсутствия конкуренции неоткуда ждать потребителям спасения от этих чрезмерно высоких цен. Конечно, исключительно
мерами гражданского права тут помочь нельзя. Здесь перед нами
!%#
новая задача государства установление «справедливой» цены на
товар.
Противники картельных организаций могут справедливо заметить, что никогда раньше, до развития картельного движения, вопрос о необходимости позаботиться об установлении «справедливых» цен на товары не играл столь значительной роли. Свободная
конкуренция сама заботилась о том, чтобы цены долго не оставались выше того уровня, который оправдывается общими условиями
производства и сбыта данного товара. Правда, не следует думать,
что в настоящее время даже и самые могущественные синдикаты
могут устанавливать произвольно высокие цены: и для них имеются известные границы. Но несомненно одно, что возможность нарушения требования «справедливости» цен теперь значительно большая, нежели она была до картельного периода. Но, с другой стороны, с не меньшим правом сторонники картельного движения могут
сказать, что никогда раньше вопрос о воздействии на цены со стороны органов государства не стоял так конкретно, как он стоит в
настоящее время, именно ввиду широкого развития картелей.
Некоторые предлагали функцию надзора предоставить органу
с участием представителей самих картельных организаций. Представительство картельных организаций нельзя не считать делом чрезвычайно полезным. Оно, несомненно, прольет много света на деятельность этих организаций; оно важно, далее, и в том отношении,
что, имея перед собой организованное представительство картелей,
государственная власть с тем большей решительностью может принимать те или иные меры, в полной уверенности, что, если бы меры
эти были без нужды вредны для картеля, его представители могли
бы убедительным образом это доказать. Наконец, в тех случаях,
когда деятельность картелей начинает проявлять вредные стороны,
часто наличность такого представительства может служить лучшим
средством миролюбивого устранения неправильностей.
Но функция государственного надзора, с возможностью непосредственного вмешательства в деятельность картелей, не может
осуществляться органом, в котором непосредственное участие принимают представители картелей, в котором от их голосов зависит
то или иное решение вопроса. Заинтересованная сторона не может
быть органом наблюдения, тем менее регулятором деятельности в
общегосударственных интересах.
Но важнее вопроса о составе органа надзора за картельными
организациями вопрос о содержании его деятельности, о тех
376
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]