Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки торгового права
.pdf
Закон знает еще и собрание товарищей, но эти собрания, строго говоря, не являются органом управления. Решение может быть
1
принято и посредством письменного сообщения мнения
. Замена
собрания письменными сообщениями не допускается лишь при ре-
2
шении вопроса об изменении товарищеского договора
.
Как и подобает «хозяевам» предприятия, они имеют решающее значение во всех вопросах, которые договором не отнесены в
сферу компетенции какого-либо другого органа. Но хотя закон со-
3
держит перечисление предметов ведомства товарищей
, однако перечисление это, как указывают комментаторы, отнюдь не может
быть признано исчерпывающим. Лишь немногие вопросы относятся к безусловной компетенции общих собраний и не могут быть
4
переданы другим органам
. Притом вся структура закона, именно
благодаря тому что он не выдвигает значение общего собрания как
нормального обязательного органа товарищества, такова, что решение вопроса о том, что отнесено к безусловно обязательной компетенции общих собраний, представляется делом далеко не легким.
Таким образом, в комбинации товарищей-управляющих, которыми презумируются все товарищи, и совокупности товарищей как
высшего органа управления, почти без обязательного, в законе установленного распределения между ними функций, заключается
чрезвычайно остроумный способ разрешения трудной проблемы
этой формы товарищества. Это задача создания организации, в достаточной мере эластичной для того, чтобы товарищи в каждом отдельном случае могли, оставаясь в рамках закона, выбирать ту именно форму, которая наиболее соответствует особенностям комбинации трудового и капиталистического элементов согласно условиям
их товарищеского договора. Если в данном товариществе центр
тяжести в личном союзе определенной группы лиц, которые имеют
в виду не только внести в предприятие капитал, но и личную инициативу, личный труд, то и центр управления будет сосредоточен в
руках товаращей-управляющих. Вся организация предприятия приблизится при этом к типу полного товарищества. Если же предпри-
1
Герм. зак. § 48; Австр. зак. § 34.
2
Staub. Ñ. 315. Neukamp. Ñ. 227.
3
Герм. зак. § 46; Австр. зак. § 35.
4
Lehmann. Lehrbuch. Ñ. 459. Ñð. êîì. Stauba ê § 46.
! %
ятие будет основано не на деятельности определенных лиц, но на
переменном, более или менее неопределенном составе носителей
капитала, в таком случае центр управления сосредоточится в совокупности товарищей и товарищество приблизится к типу акционерной компании.
Необходимо при этом отметить одно любопытное постановление специально австрийского закона, которое заслуживает большего внимания, чем сколько ему уделено до настоящего времени. Как
по германскому, так и по австрийскому праву образование других
органов предоставлено вполне усмотрению товарищеского договора. Таким образом, и вопрос об органах надзора в лице советов
1
точно так же зависит от того же товарищеского договора
. Это
вполне логический вывод из всей постановки дела внутреннего управления. Однако австрийский закон предпочитает быть в этом вопросе нелогичным. Именно, для товариществ с основным капиталом,
превышающим 1 000 000 кр., и с числом участников более 50 обязателен выбор совета, причем как способ выбора, так и функции этого
совета определяются самим законом, что, конечно, неизбежно по
2
отношению к органу, обязательному для товарищества
.
Нам представляется это постановление совершенно целесообразным. Независимый орган контроля, безусловно, полезен в предприятии, в котором между интересами управляющих делом и самого дела может быть большое различие. Там, где мы имеем дело с
предприятием небольшим, не выдерживающим крупных организационных расходов, где вместе с тем число участников незначительно и где, следовательно, близость их к предприятию предполагается, вполне основательно, весьма значительной, там можно, без особого вреда для дела, и не настаивать на особом и постоянном органе
контроля. Но там, где капитал значителен, расход на такой орган не
может быть для предприятия тяжел. С другой стороны, где число
участников настолько велико, что, естественно, теряется сходство с
полным товариществом, a таково положение при количестве участников более 50, там близость отдельных участников к предприятию
не может быть настолько велика, чтобы она исключала и противо-
1
Ãåðì. çàê. § 52.
2
На образование крупных предприятий в форме товариществ с ограниченной
ответственностью обратил внимание Tidels. Das Verh
zur Industrie. Ñ. 45 ñë.
ältnis der deutschen Grossbanken
328
положность интересов отдельных групп, и необходимость организации контроля.
Быть может, это постановление австрийского закона, продиктованное опытом товариществ с ограниченной ответственностью в
Германии, должно бы было быть положено в основу дальнейшей
модификации законодательства об этих товариществах. Те мотивы,
которые вполне оправдывают обязательность органа контроля в товариществах с ограниченной ответственностью при капитале более
1 000 000 кр. и количестве участников более 50, представляются
совершенно достаточными и для того, чтобы подвергнуть такого
рода товарищества и дальнейшей, более детальной нормировке по
аналогии с акционерными компаниями. Можно даже поставить вопрос: не следует ли их вообще подчинить акционерному законодательству, создав для них облегченную возможность увеличения и
уменьшения капитала?
1
В этом отношении было бы целесообразно воспользоваться и
опытом французского законодательства относительно товариществ
с переменным капиталом. Создавая облегченную возможность возникновения акционерных компаний, закон вместе с тем принял ряд
мер к тому, чтобы этой облегченной возможностью спекуляция не
воспользовалась для того, чтобы обходить более требовательные
статьи закона об акционерных компаниях. С этой целью закон исключил возможность применения постановлений о товариществах
с переменным капиталом к крупным капиталистическим предприятиям, установив как максимум для такого рода товариществ капитал
в 200 000 фр. и допустив ежегодное его увеличение на 200 000 фр.
Новшество австрийского закона относительно организации совета представляется нам более целесообразным, нежели другое его
же нововведение, по сравнению с германским законом, заключающееся в том, что меньшинству предоставляется право просить суд
о назначении ревизионной комиссии для поверки правильности составления годового отчета. Правда, закон вместе с тем принимает
меры к тому, чтобы устранить возможность злоупотребления, по
крайней мере безнаказанного, таким правом обращения к судебной
защите. Назначение ревизии зависит от усмотрения суда, который
должен предварительно выслушать и другую сторону предста-
1
В этом смысле высказывается Liefmann. Beteiligungs- und Finanzierungsgesell-
schaften. Ñ. 459.
! '
вителей того большинства, действия которого этой ревизией проверяются. Далее, от суда зависит потребовать от меньшинства обеспечения возмещения тех убытков, которые могут оказаться нанесенными обществу без достаточных к тому оснований назначенной
ревизией. Но даже и при наличности такого рода гарантий, которые обыкновенно удерживают от предъявления требований людей
действительно добросовестных и нисколько не пугают шантажистов, такое право обращения к суду является, с одной стороны, весьма опасным, a с другой и малополезным, так как трудно ждать
от суда компетентной оценки баланса. Казалось бы, гораздо более
правильно, как это установлено Высочайше утвержденными нашими правилами относительно общих собраний акционерных компаний, предоставить меньшинству право выбора своего представителя в орган надзора. He следует чрезмерно увлекаться идеей предоставления суду охраны интересов меньшинства в товарищеских
организациях. He останавливаясь специально на вопросе о прекращении этого рода товариществ, не представляющем достойных вни-
1
мания особенностей
, считаем, однако, интересным отметить одно
постановление германского закона, сознательно не воспринятое законом австрийским. Мы говорим о § 61, согласно которому суд
может постановить о прекращении договора товарищества с ограниченной ответственностью по иску, предъявленному товарищами,
обладающими в совокупности по крайней мере десятой частью основного капитала, если суд признает, что имеются в наличности
важные основания для такого прекращения. Останавливаясь на выяснении этого довольно неопределенного понятия «достаточно
важных оснований», германский суд истолковал эти слова в том
смысле, что основания эти должны быть, по мнению суда, достаточны для того, чтобы добросовестное большинство сочло себя вы-
2
нужденным прекратить деятельность товарищества
. Можно согласиться, что в таком толковании слова эти приобретают достаточно
ясный смысл, но все же постановление это открывает широкий
простор для судейского усмотрения, вводя суд в круг вопросов,
вообще ему чуждых. Решение вопроса зависит при такой постановке уже не от того или другого взгляда на вопросы права, a от того
или иного понимания вопросов хозяйственных. Едва ли это можно
1
Lehmann. Lehrbuch. Ñ. 474.
2
Neukamp. D. Reichsgesetz. Ñ. 279.
330
признать целесообразным. Мы не отрицаем возможности известных практически выгодных последствий при наличности y суда
такого права расторжения товарищеского договора. Но не следует
увлекаться такими узкоутилитарными соображениями. He следует
забывать, что совершенно такие же утилитарные соображения могут говорить и в пользу предоставления суду права расторжения
всякого рода договорных отношений при наличности достаточно
уважительных с хозяйственной точки зрения, хотя и не предусмотренных ни договором, ни законом, оснований для прекращения договорных отношений. И мы не видим серьезных оснований для
предоставления суду такого права именно по отношению договора
товарищества с ограниченной ответственностью. Необходимо, однако, при этом отметить, что германскому законодателю было тем
легче ввести в закон о товариществах с ограниченной ответственностью это постановление о расторжении договора по постановлению суда, что оно является лишь заимствованием из постановле-
1
ний о полных товариществах
. Мы оставляем в стороне, по нашему
мнению, далеко не бесспорный вопрос о том, в какой мере и там
оно представляется целесообразным. Во всяком случае, для его распространения на товарищества с ограниченной ответственностью
не было достаточно оснований. Здесь участники в самом договоре
могут установить такую сравнительно легкую возможность выхода
из товарищества с помощью отчуждения своей доли участия, что
предоставлять суду право входить в рассмотрение порой чисто хозяйственных вопросов о том, в такой ли, напр., мере конъюнктура
данного предприятия изменилась сравнительно со временем его возникновения, что его прекращение представляется целесообразным,
нет достаточных оснований. Нам кажется, далее, что самый способ
осуществления товарищами этого права требовать от суда прекращения договора свидетельствует о неправильности решения, принятого по этому вопросу германским законом. Это право конструировано как право меньшинства участников. Именно с таким требованием могут обратиться в суд лишь товарищи, которым в
совокупности принадлежит не менее одной десятой части основного капитала товарищества. Казалось бы, если обстоятельства сложились таким образом, что нет возможности продолжать товарищеские отношения, так что добросовестные товарищи должны бы
1
HGB. § 133.
!!
были и сами их прекратить, то право требовать соответствующего
постановления суда можно было бы предоставить и каждому отдельному товарищу. Если же необходимо известное меньшинство
товарищей, то тут, очевидно, речь идет уже не о праве, a только о
сравнительной выгодности прекращения или продолжения товарищеских отношений. Суд не должен быть призываем к разрешению
таких вопросов.
Предпринимательские союзы
ОПРОС o синдикатах и трестах это один из наиболее
модных вопросов, интересующих и широкие круги пуб-
Â
Самые насущные жизненные интересы привлекают общественное внимание к этому явлению. Несомненно, ощупью, даже не сознавая отчетливо ближайших целей, жизнь и y нас создает в изобилии самые разнообразные формы союзов предпринимателей, которые можно отнести к категории трестов и синдикатов. Трудно и
предположить, в каких отдаленных уголках России создаются в
настоящее время такого рода организации. Но, конечно, если мы
желаем понять это явление, изучить его естественную сферу распространения и ту меру свободы, которую не только можно, но и
необходимо ему предоставить, следует обратиться не к этим слабым зачаточным формам предпринимательских союзов, давно пережитым на Западе. Необходимо обратиться туда, где эти формы
достигли блестящего расцвета, где правительственная борьба с ними
пережила различные фазисы, где литература уже давно обратила
внимание на особенности и значение этих новых предпринимательских организаций.
Ho и по отношению к Западу можно говорить о том, что явление это не новое и уже знакомое теории лишь по сравнению с
Россией. Если же сопоставить его с другими союзными организациями в области хозяйственной деятельности, то и для Запада надо
будет признать новизну этого явления.
И эта новизна проявляется прежде всего в том, что до настоящего времени остается спорным само понятие трестов и синдикатов
в связи с неопределенностью терминологии.
лики, и небольшие круги специалистов.
!!!
Явление это слишком сложное, для того чтобы можно было
скоро в нем разобратъся. К тому же, как совершенно правильно
отметили Баумгартен и Меслени, авторы лучшей работы, посвященной и юридической и экономической сторонам синдикатов, когда
слагаются новые социальные формации, которым приходится бороться с враждебными течениями, заинтересованные лица лишь с
трудом, после долгих поисков, находят те формы, которые соответствуют их интересам
1
.
В этом вопросе колебания проявились с особой остротой и
силой, так как, несомненно, он имеет огромное, не только экономическое, значение. Его экономическое значение понятно само собой;
синдикаты и тресты захватили именно те области производства,
которые касаются предметов массового потребления, и те сферы
деятельности, которые, как, напр., железные дороги, имеют особенно большое для всей страны значение. Но не меньшее значение
этого движения если и не в данный момент, то, во всяком случае,
в ближайшем будущем, в сфере отношений, выходящих далеко
за пределы хозяйственного быта. Тут перед государством задача
исключительной сложности: признать явление, доказавшее свое право на существование, достаточно сильное для того, чтобы завоевать
себе подобающее ему в общем строе отношений положение, и вместе с тем устранить все те вредные его стороны, которые грозят не
только ухудшить экономическое положение более слабых, но и подорвать основы общежития, сосредоточив в руках немногих такую
страшную силу, с которой засим окажется не по плечу борьба и
органам государственной власти.
Как это обыкновенно бывает относительно явлений даже и
наиболее спорных, их сущность всеми понимается более или менее
одинаково, споры возбуждает лишь ближайшее определение, отграничение от других смежных явлений. При этом в значительной
мере споры вызываются даже не столько различием в понимании
изучаемого явления, сколько различием в приемах конструирования. Если мы, говорят Баумгартен и Меслени, исключим из определения картелей и трестов все то, что не представляется абсолютно
необходимым для признания отдельных союзов картелем или трестом, то едва ли в нашем распоряжении останется сколько-нибудь
осязательный критерий
2
. Дело в том, что эти союзы охватывают ряд
1
Kartelle und Trusts. § 4.
2
Kartelle u. Trusts. Ñ. 35.
334
явлений, весьма между собой различных, частью внешне слабо отличающихся от других смежных с ними явлений. Им всем, правда,
свойствен один общий экономический принцип, но и этот принцип
не составляет их монополии, он встречается и при других хозяйственных явлениях, существенно, однако, различных.
Сущность этого явления вовсе не возбуждает особых сомнений. И если мы сопоставим определения тех, кто более смело подходил к задаче и стремился включить более характерные для этого
явления признаки, мы убедимся, что отличия вовсе не так велики,
как это может показаться с первого взгляда. За отдельными недостатками отдельных определений мы без труда найдем все же общую основную идею этого рода союзов. Клейнвехтер определяет
их как «соединение производителей, a именно предпринимателей
одной и той же отрасли промышленности, которые имеют своей
целью устранить безграничную конкуренцию предпринимателей
между собой и более или менее регулировать производство таким
образом, чтобы оно хоть приблизительно приспособлялось к спросу; специально же картель имеет в виду препятствовать возможно-
1
му перепроизводству»
. В этом определении, бесспорно, близко подходящем к существу явления, неправильно введен признак принадлежности участников к одной отрасли производства. Указание на
устранение «безграничной конкуренции» как на цель соединений
неточно, так как задача в устранении вообще конкуренции. Наконец, неправильно выдвигается как основная цель приблизительное приспособление производства к спросу. Но за всем тем и в этом
определении совершенно правильно проведена основная идея синдикатов и трестов: именно соглашение предпринимателей, имеющее целью влиять на производство и обмен с целью привести их к
согласованию. Но это согласование имеет совершенно определенную цель предупредить или устранить падение цен, и, конечно, в
этом реальном результате, a не в согласовании производства с потреблением, действительная цель соединения предпринимателей.
Именно эту сторону выдвигает Брентано, определение которого и
представляется поэтому более удачным; он называет картелями соединения производителей, имеющие своей целью путем планомерного приспособления производства к спросу препятствовать перепроизводству и сопровождающим его пагубным последствиям: па-
1
Цитируется по книге И. И. Янжула «Промысловые синдикаты». С. 34 сл.
!!#
дению цен, банкротству, обесценению капиталов, роспуску рабочих и безработице. Однако и это определение вызывает естественные возражения: хотя картели приводят в известное соотношение
производство со спросом, но ведь сущность этого соотношения довольно односторонняя: оно рассчитано не на возможно более полное удовлетворение потребностей, но на приведение цен к такому
уровню, при котором производство было бы, с точки зрения производителей, в достаточной степени выгодным. С другой стороны,
репертуар задач, преследуемых, согласно этому определению, картелями, является чрезмерно великим. Конечно, все эти результаты
достигаются или, точнее, должны достигаться картелями, достигаются ими и многие другие задачи, но не все эти задачи имеются в
виду при организации картелей. Их непосредственная задача это
удержать или поднять цены до известного уровня. Наконец, главный недостаток этого определения в том, что оно не заключает в
себе указания на то средство, с помощью которого картели достигают своих целей. Этим последним недостатком отличается и определение Станислава Пиотровского, к которому присоединяется и академик Янжул в своем известном труде, посвященном описанию
предпринимательских союзов
1
. Именно, Пиотровский определяет
промысловые синдикаты как «союз нескольких промышленных заведений, производящих один и тот же товар, союз, заключенный
с целью предупреждения падения цен на известный товар ниже
стоимости производства, т. е. ниже естественной цены, считая в том
числе некоторый нормальный в данной стране предпринимательский барыш». Кроме того, определение это неудовлетворительно
еще и в том отношении, что слишком подчеркивает необходимость
принадлежности участников к производителям одного и того же
товара и предупреждение падения цен, в то время как задача союзов
часто достижение повышения цен.
Совершенно правильно выдвигают в даваемом ими определении момент средств, с помощью которых достигают своих целей
картели, Баумгартен и Меслени. Они определяют картели и тресты
как союзы предпринимателей, преследующих задачи ограничения
или исключения конкуренции
2
.
Хотя все вышеприведенные определения и не содержат в себе
момента средства, которым достигается повышение цен, но само
1
Промысловые синдикаты. С. 36.
2
Kartelle und Trusts. Ñ. 38.
336
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]