Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки торгового права
.pdf
тия клапан безопасности на случай появления острого диссонанса
между интересами и волею акционерных масс и поведением администрации». Нам думается, что такая роль общих собраний дает и с
экономической точки зрения достаточно оснований для признания
акционеров предпринимателями, a компании союзом, обществом
предпринимателей.
5) В связи со всеми вышеизложенными особенностями акцио-
нерных компаний стоит их корпоративная организация.
Участники в акционерных компаниях не являются их хозяевами, действующими через своих приказчиков. Деятельность акционерных компаний проявляется через посредство органов, и совокупность всех акционеров образует из себя лишь высший орган
акционерной компании, связанный в своих действиях известными
условиями.
Соединяя в одно все вышеуказанные признаки акционерной
компании, мы получим следующее ее определение: акционерная
компания представляет собою корпоративный союз лиц (акционеров), образовавших его капитал путем определенного числа равных
(нормально свободно отчуждаемых) взносов, которые дают право
на участие в союзе и которыми исчерпываются имущественные
обязанности акционеров.
С этим определением понятия акционерных компаний интересно сопоставить определение, даваемое нашим законом. «Компания на акциях, говорит ст. 2139, т. X, ч. 1, составляется
посредством соединения известного числа частных вкладов определенного и однообразного размера в один общий складочный капитал, которым и ограничивается круг действия и ответственности
каждой из сих компаний». Таким образом, и наше законное определение, как, впрочем, и западноевропейские, выдвигает принцип разделения основного капитала на определенные части акции и
принцип ограниченной ответственности. Но самая редакция ст. 2139
должна быть признана совершенно неудачной. Во-первых, слово
«вклад» едва ли может быть признано правильным по отношению к
долям товарищеского капитала. Во-вторых, прибавка «частные» к
слову «вклады» представляется совершенно излишней. В-третьих,
точно так же излишни слова «один общий» рядом с термином «складочный капитал». Наконец, слова, что складочным капиталом «ограничивается круг действия и ответственности каждой из сих компаний», не соответствуют тому, что они, очевидно, должны выра-
%%
жать. Круг действия акционерных компаний в большинстве случаев
далеко не ограничивается одним складочным капиталом, так как
многие акционерные компании работают в кредит, a затем ответственность охватывает не только складочный капитал, но все вообще имущество акционерной компании.
Юридическая природа
акционерных компаний
ОПРОС о юридической структуре акционерных компа-
ний остается до сих пор крайне спорным. Быть может,
Â
исследователи их юридической природы
дователь Карл Леман
том серьезного разногласия в половине настоящего столетия, в настоящее время уже не вызывает таких споров. Но те части труда
К. Лемана, которые посвящены выяснению вопроса, могут служить
наглядным доказательством поспешности такого вывода. В самом
деле, если до последнего времени среди ученых находятся представители диаметрально противоположных взглядов на юридическую
природу акционерных компаний, если рядом со взглядом (хотя бы и
наиболее распространенным) на эти компании как на юридические
лица продолжает удерживаться взгляд на них, как на простое товарищество, далее, как на модифицированное в самых разнообразных
направлениях, наконец, как на бессубъектную имущественную массу, то можно без всякой натяжки повторить в настоящее время
слова, которыми в 1844 г. начал свою статью Ф. Марбах: «Вопрос о
том, что такое собственно акционерная компания, все еще остается
неразрешенной задачей»
только в этом и согласны между собой многочисленные
2
полагает, что вопрос этот, бывший предме-
3
.
1
. Правда, новейший иссле-
1
Ñð., íàïð., Primker â Eudemanns Handbuch. Ò. I. Ñ. 681.
2
Das Recht der Aktienges. Ñ. 227.
3
Ein Wort über den Rechtscharacter der Aktiengeselschaften. Ñ. 1.
%'
Если мы сопоставим сравнительную новизну института и особенно то, что научное его изучение цивилистами началось так недавно, то должны будем признать, что не только в 1844 г. было
весьма преждевременно удивление Марбаха перед нерешенностью
задачи выяснения юридической природы акционерных компаний,
но что и в настоящее время спорность этого вопроса не должна нас
удивлять.
Это разнообразие теорий обусловливается, далее, тем, что истории акционерных компаний, обративших на себя сравнительно
недавно внимание юристов, оставалась до последнего времени почти в полном пренебрежении. Только в последнее время, главным
образом благодаря трудам Гольдшмидта, Шмоллера, Лемана, вопрос о происхождении акционерных компаний может быть признан
если и не окончательно разрешенным, то все же значительно разъясненным.
Но основная трудность, о которую преимущественно и разбиваются усилия исследователей, заключается в том, что рассматриваемый институт представляет действительно своеобразные особенности, отличающие его от тех институтов, которые в области
гражданского права были созданы с таким совершенством римскими юристами и засим реципированы всеми европейскими народами. Все учение о юридической природе разных форм ассоциаций
развилось под непосредственным, подавившим самостоятельное движение мысли, влиянием римских юристов. В западной жизни, гово-
1
рит Н. Л. Дювернуа
, переходу от непосредственно наивного мировоззрения к разумению и различению социальных явлений и к сознанию их строения наиболее содействовала рецепция чужого,
римского, права... Но едва ли в истории какого-либо понятия этот
процесс проходит на наших глазах так ясно, как на понятии юридического лица. Вполне, однако, естественно, что два эти типа ассоциаций, завещанные нам в Corpus Juris Civilis, должны были оказаться недостаточными для характеристики того разнообразия форм
ассоциации, которое составляет особенность современного права.
Разделение союзов на два юридических типа societas и corpus
является логическим последствием всей структуры римского права.
В римском мире, говорит проф. Дювернуа, «это свойство личности,
1
Чтение по гражданскому пр. Т. I. С. 385. Того же мнения Гирке. Das deutsche
Genossenschaftsrecht. Ò. III. Ñ. 3.
280
цивильной правоспособности, сочеталось количественно совершенно преобладающим образом с отдельным живым деятелем правоспособности, откуда этот поразительный по энергии характер рим-
1
ского цивильного обмена»
. Эти отдельные носители прав и обязанностей вступали между собою в деятельный обмен. Отношения, в
которые вступали эти лица, могли быть длящиеся; они могли отличаться в момент их возникновения еще не полною определенностью, но всегда отношения эти должны были быть в такой мере
определенны, чтобы в состоявшемся соглашении было достаточно
данных для объективного разрешения вопросов взаимных прав и
обязанностей, причем усмотрению части связанных договором лиц
не было предоставлено свободно разрешать возникающие недоразумения. Наконец, никто против воли не мог быть обязанным продолжать оставаться связанным отношением, в котором он не желал
более принимать участие. Именно такой характер носили римские
товарищества.
Римское право, говорит проф. Петражицкий, строит весь институт на личном доверии и, сообразно этому основанию, нормирует все его частности. Автор справедливо указывает, что такое отношение к товарищеским связям имеет очень глубокое основание в
той опасности, которую эти связи представляют для лиц, в них
вступающих, причем опасность усугубляется еще и тем, что она
скрыта в момент, когда лицо в товарищество вступает: волк может
легко облачиться в овечью шкуру в целях лучшей эксплуатации
своей жертвы; наконец, в период существования этих отношений
легко создается соблазн для эксплуатации своего контрагента. Но,
защищая эту тенденцию римского права, проф. Петражицкий вполне признает, что в области торгового оборота выдвигаются потребности, предъявляющие иного рода требования; с другой стороны, и
отмеченная опасность близости товарищеских отношений теряет
2
долю своей остроты
. Между тем для этого рода отношений мы не
находим в римском праве подходящих форм.
Что же касается второй римской формы corpus, universitas, то в
этом отношении Corpus Juris Civilis завещал только известное положение этих союзов в гражданском обороте и связанную с этим
полную разобщенность сфер правообладания союзов и его членов.
1
Чтения. Т. I. С. 255.
2
Die Lehre von Einkommen. Ò. II. Ñ. 553, ïð. 1.
&
Поэтому в римском праве позднейшие юристы не нашли никаких
образцов для выяснения внутренних отношений членов союза между собой и к союзу.
Таким образом, в результате позднейшие юристы в этом вопросе были предоставлены собственным силам.
Юристы, находившие в римском праве совершенные образцы
для всех времен и народов, искусственно старавшиеся вогнать и
новую жизнь со всем разнообразием ее проявлений в застывшие
формы, целиком вгоняли и акционерную компанию в готовую римскую формулу и, если она оказывалась неподходящей, бросали эту
формулу и отыскивали другую, которая непременно должна была
соответствовать целиком современным акционерным компаниям.
Совершенно иной путь избрало себе другое направление, называемое германистическим, в противоположность первому романистическому. Направление это культивируется немецкими учеными,
воодушевленными горячей любовью к германскому народу, переходящей в уверенность в его превосходстве не только над античным миром, но и над всеми современными культурными народами.
Признавая все попытки представителей первого направления бесплодными для науки и вредными для жизни, и притом находя, что
это обусловливается не ошибками методов исследования, приемов
научной работы, a недостатками самого римского права, германисты приходят к мысли о необходимости по отношению к нему
Ausstossungsprocessa, замены его институтами совершенно нового
строения, превосходящими римские образцы высотой заложенных
в них идеалов. И вот забываются те принципы конструирования
юридических отношений, которые с таким техническим совершенством проводились римскими юристами, теряется понимание действительного значения римских конструкций, и все вытесняется
стремлением создавать новые, совершенно новые, по возможности
не имеющие себе прототипов в праве римском, формулы для современных институтов права. И это течение цивилистической мысли,
нашедшее себе в Германии стольких видных и, несомненно, талантливых последователей, должно было отразиться на учении об акционерных компаниях.
Таким образом, теория юридической природы акционерных
компаний оказывается тесно связанной с господствующими течениями в юриспруденции.
Наиболее старая конструкция акционерных компаний это
конструкция акционерных компаний как простого товарищества.
282
Такое конструирование было неизбежно раньше всего потому, что,
пока особенности акционерных компаний не были изучены более
внимательно, юридическое отождествление их с другими формами
ассоциаций, направленными, как и они, на достижение совместными силами хозяйственных задач, преимущественно в области торговли, было вполне естественно. Такой знаток торговых обычаев,
как Савари, принципиально их почти не различал.
Неудовлетворительность этой конструкции мы старались доказать выше, в очерке, посвященном юридической природе торговых товариществ.
Вторую, прямо противоположную первой, конструкцию образуют все попытки определения акционерных компаний как юридического лица. Контроверзы, связанные с этими попытками, обусловливаются в значительной мере тем,
что вопрос, что такое юридическое лицо, до настоящего времени остается крайне спорным. При
таком положении вещей сказать, что акционерная компания есть
юридическое лицо, значит еще ничего не сказать, a лишь определить одно неизвестное посредством другого, столь же неизвестного.
Разрешение так поставленной задачи, т. е. выяснение юридической личности акционерных компаний в связи с вопросом о природе юридического лица, выпало на долю немецких ученых. Это
вполне естественно. Мысль французских юристов скована их кодексами, перед которыми они преклоняются. Несомненные достоинства этих законодательных работ служат достаточным тому оправданием. Лишь крайне осторожно, с чрезвычайной постепенностью текст закона прилаживается к новым потребностям, которых
вовсе не имел в виду законодатель. В этом крайнем консерватизме
права, легко переходящем не только в сухой догматизм, но и обращающем юриспруденцию в простое комментаторство часто заведомо
плохих законов, есть, конечно, свои очень вредные стороны, особенно тяжело отражающиеся в эпохи быстрого изменения социальных
отношений, но с этой оборотной стороной приходится мириться;
можно сказать, перефразируя известные слова: jedes Gesetzbuch tr
ägt
die Fehler ihrer Tugenden.
Bо всяком случае, при таких условиях французская юриспруденция мало останавливается на изучении природы институтов, которая им имманентна, и изменяется лишь вместе с эволюцией, происходящей в самом институте. A между тем уразумение этой природы единственный источник разумного конструирования.
&!
Напротив, германская юриспруденция посвятила этим вопросам свои
лучшие силы, благодаря тем совершенно отличным от французских
1
условиям, среди которых проходила ее научная работа
. Отсутствие
общегерманского кодекса не только давало полную возможность
свободного конструирования, но и вынуждало к тому. С другой
стороны, наука, свободная от гнета законодательного авторитета,
не оставалась чуждой потребностям жизни в ее многообразных проявлениях.
Фигура юридического лица была ясно разработана в римском
праве. Там это была законченная и стройная в своей простоте конструкция. Но в эпоху рецепции римского права уровень юридического понимания был сравнительно так низок, что эта конструкция,
как и многие другие, оказалась недоступной. Юристы не могли ее
так усвоить, чтобы с успехом воспользоваться ею для целей даль-
2
нейшего конструирования. Вся школа, говорит Гирке
, проникнута
господствовавшим в то время взглядом, в силу которого смешивались совокупность, как единство с собранным вместе множеством,
и совокупность, как множественность, с рассеянным единством.
Это ясно отражается в даваемых глоссаторами определениях:
universitas nihil alliud est nisi singuli homines qui ibi sunt или nam
dicitur syndicus quasi singulorum causam dicens. Именно потому глос-
1
Наиболее удачно применял этот способ изучения институтов торгового права знаменитый, ныне уже умерший, коммерциалист Гольдшмидт, которому наука
торгового права обязана более, нежели какому-либо другому юристу. По вопросу
о методе научной работы ср., напр., его статью: «Ueber die wissenschaftliche
Behandlung des deutschen Handelsrechts und den Zweck der Zeitschrift f
Handelsrecht» руководящая статья, напечатанная на первом месте в первом томе
этого журнала в 1858 г. и перепечатанная много лет спустя в его Vermischte Schriften.
Т. II. В новейшее время плодотворных результатов при выяснении разных институтов достиг Л. И. Петражицкий, в значительной степени благодаря тому же приему
изучения существа институтов, тех целей, которым они должны служить, причем
эти задачи проф. Петражицкий видит не в непосредственной, узко понимаемой
практической пользе, которую институт может принести в сфере частного хозяйства сторонам, и не в области процессуальных отношений, но в том широком влиянии, которое институт должен играть в сфере народной жизни. Ср., напр. Die Lehre
vom Einkommen. Т. II. С. 579 и др. Права добросовестного владельца. С. 406. В
русской литературе по вопросу возрождения идеи естественного права можно отметить ряд превосходных работ П. И. Новгородцева, В. М. Гессена и И. А. Покровского.
2
D. deutsche Genossensch. Т. III. С. 204. История теорий юридического лица в
русской литературе; кроме «Чтения» проф. Дювернуа, у Суворова.
ür das gesammte
284
саторы не могли дать сколько-нибудь точных конструкций даже
для различения корпораций, с одной стороны, и товариществ с
другой; они без затруднений под это же понятие подводили и купе-
1
ческие товарищества (societates professionum item negotiationum)
.
Значительный шаг вперед теория корпораций делает y канонистов, которые должны были постоянно возвращаться в своих трудах к этому вопросу, составляющему краеугольный камень всего их
учения. Поэтому в ХIII ст. канонисты стояли во главе разработки
2
теории и на столетия оставили на ней свой отпечаток
. Полную и
талантливую формулировку этого учения дал папа Иннокентий IV
Канонисты ясно проводили различие между единством корпорации
и совокупностью составлявших ее singuli. Именно потому для них
возникла необходимость ответить на вопрос о сущности этого лица,
и на этот вопрос, говорит Гирке, Иннокентий гениально вычитал в
Corpus Juris Civilis ответ о чисто отвлеченной и фиктивной природе
4
этого юридического лица
. Как бестелесное существо, юридическое
лицо неволеспособно, a потому и недееспособно, но оно обладает
способностью действовать через представителей с таким же эффектом ас si faciat per se ipsum. Поэтому на вопрос о способности
юридических лиц совершать деликты Иннокентий дает отрицательный ответ. И терминология канонистов вполне соответствовала выработанному ими учению об этом едином субъекте права, независимом от множественности составляющих его единиц. Они впервые
сознательно применили к нему понятие юридической личности
(Rechtssubjectivit
ät), обозначая церковь как patrona, domina, говори-
ëè ecclesia gerit personam pupilli, vicem personae obtinet, est nomen
intellectuale et res incorporalis, nihil facere potest, nisi per membra sua
Понятно, что, когда в середине XIII ст. цивилистическая теория корпорации стала объектом дальнейшей научной разработки в
трудах легистов, это произошло под влиянием заимствования кор-
6
порационной теории канонистов
. Но благодаря тому, что противоположение союза, как целого, совокупности составляющих его членов было построено на фикции, оно, именно ввиду безграничности
3
.
5
.
1
Gierke. D. deutsche Genossensch. Ñ. 205, 207, ïð. 58.
2
Ibid. Ò. III. Ñ. 243.
3
Cp., кроме Гирке, в «Чтениях» проф. Дювернуа. С. 386 сл.
4
D. deutsche Genossensch. III. Ñ. 279.
5
Ibid. III. Ñ. 278, 280.
6
Ibid. III. Ñ. 353.
&#
фикции, могло быть проведено последовательно и резко. Поэтому
Бартол, признавая, что, по существу, totum non differt realiter a suis
partibus, заявляет, что, однако, secundum fictionem juris universitas
1
aliud quam homines universitatis
. И вот потому-то для легистов, с
одной стороны, действие большинства членов корпорации составляют действия самой корпорации, которая, таким образом, может
2
совершать преступления
, а, с другой стороны, для них корпорация
была по отношению к ее членам не координированным индивидуумом, но высшим единством, которому принадлежит право на гос-
3
подство (potestas) над его членами
. Этот элемент господства целого над его частями, необходимо свойственный, как мы еще будем
иметь случай убедиться, всякой корпорации, легко дался легистам
благодаря чисто фиктивному характеру их корпораций. Властный
характер ее был выдвинут ими потому, что, как указывает проф.
4
Дювернуа
, в такие эпохи, когда преобладающим типом союзного
правообладания являются не свободно образующиеся из цивильно
правоспособных и равноправных сочленов союзы, a союзы невольные, в составе коих личность отдельного человека почти поглощена, superioritas составляет принцип, вполне определяющий всю внутреннюю жизнь союза, весь его строй. Таковой именно и была союзная личность и строй союзного организма в Средние века.
По мере того как ученая юриспруденция приобретала влияние
на правовую жизнь, изложенная канонистическая теория ассоциа-
5
ций приобретала права гражданства в немецкой практике
.
Но она приобрела господствующее значение только тогда, когда Савиньи восстановил на основах римского права научную систему современного гражданского права.
Для Савиньи юридическое лицо это искусственно созданный субъект прав, обладающий имущественной правоспособностью. Отдельный человек в самом факте своего существования имеет достаточное основание для признания его субъектом прав; но
если с помощью фикции правоспособность переносится на идеальный субъект, то y последнего нет для этого естественного основания, только воля высшей власти в государстве может заменить та-
1
Gierke. D. deutsche Genossenschaft. III. Ñ. 366.
2
Ibid. III. Ñ.491.
3
Ibid. I. Ñ. 383.
4
Чтения. Т. I. С. 395.
5
Gierke. D. deutsche Genossensch. III. Ñ. 688.
286
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]