Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки торгового права
.pdf
в течение столетий. Применяя логически тот же метод рассуждения, можно, пожалуй, говорить и о том, что и для акционерных
компаний ограниченная ответственность товарищей является привнесенным извне элементом, излишним при установлении основных особенностей этой формы ассоциации, так как в продолжение
значительного периода существования акционерных компаний вопрос об ответственности участников не играл никакой роли.
Неправильность такого приема конструирования применительно к полным товариществам будет особенно для нас ясна, когда мы
обратимся к тому, как Ластиг определяет полное товарищество. Он
его определяет как договором установленное правоотношение нескольких лиц, заключающееся в том, что они ведут промысловое
предприятие за общий счет, соединив свои капиталы или труд и
1
капиталы в обособленном формально и материально хозяйстве
.
Heтрудно, однако, убедиться в том, что это определение, в
сущности, страдает отсутствием ясности. Признак формально и материально обособленного хозяйства или идет дальше цели, или в
цель вовсе не попадает. Если под обособленным формально и материально хозяйством подразумевать действительную самостоятельность товарищества от товарищей, независимость от имущества и
личности участников, то это совершенно неправильное определение. Сам Ластиг в другом месте своей работы о полном товарище-
2
говорит, что полное товарищество отнюдь не является юриди-
стве
ческим лицом, оно не отношение собственности, но только хозяйственная и распорядительная общность. Если же все сводится только
к этой хозяйственной общности, то ведь она свойственна решительно всем формам товарищеского соединения, и, таким образом, в
определении Ластига не остается ничего характеризующего эту форму торгового товарищества в отличие от других.
Решающее значение характера ответственности полных товарищей для выяснения понятия полного товарищества делает необходимым более внимательный анализ составных частей этой ответственности.
Неограниченная ответственность (ответственность всем имуществом) прямо установлена нашими законами (Уст. торг., ст. 68;
т. X, ч. I, ст. 1234). Закон говорит, что «товарищи торгового дома
1
Endemann. Handb. I. Ñ. 343.
2
Ibid. Ñ. 341.
#%
ответствуют за все долги оного вообще и порознь всем имуществом
1
своим, движимым и недвижимым»
. Последние слова плеоназм,
совершенно неуместный в законе.
Выше мы указали, что ответственность товарищей, кроме того,
солидарная и прямая. Различие ответственности неограниченной и
солидарной существенное. Указание на солидарную ответственность мы находим в словах «вообще и порознь». Что ответственность эта солидарная, безусловно признается нашей практикой; она
настолько тесно связана с самым представлением о полном товариществе, так безусловно признается западноевропейским законодательством, что в этом отношении y нас и не возникало каких-либо
сомнений.
Слова «вообще и порознь» устанавливают, как нам кажется, и
третью особенность ответственности членов ее непосредственность. Кредитор полного товарищества может потребовать удовлетворения по обязательству, заключенному от имени товарища,
или y этого последнего, или y любого из товарищей. Необходимо,
однако, признать, что принцип прямой ответственности, ее примерный характер не приобрел до настоящего времени общего признания, и сравнительно недавно Кассац. департамент выступил реши-
2
тельно в защиту прямо противоположной точки зрения
. Правит.
Сенат, ссылаясь, не без оснований, на предыдущую свою практику,
признает полные товарищества самостоятельными лицами, отличными от физических лиц, составляющих эти товарищества, признает, что полное товарищество вступает в самостоятельные договорные отношения с третьими лицами, из чего следует, что «долги
товарищества не являются собственно в строгом смысле долгами
товарищей, как отдельных самостоятельных от товарищей лиц».
«Если же товарищи тем не менее отвечают за долги товарищества,
то таковая их обязанность проистекает из особого, специального о
том закона, изображенного в ст. 2134, т. Х, ч. I, и ст. 68 Уст. торг.,
изд. 1903 г., по силе коих в товариществе полном все товарищи
отвечают за все долги оного вообще и порознь всем имуществом
своим, движимым и недвижимым. Как явствует из буквального смысла этого закона, им устанавливается солидарная ответственность за
долги товариществ только между товарищами, но в этих статьях
1
Ср. разъяснения под ст. 68 Уст. торг., напр., в комментарии Гессена.
2
Гражд. касс. деп. 1907 г. ¹ 48.
258
закона вовсе не говорится, чтобы товарищи отвечали за долги товарищества солидарно с самим товариществом. A так как, по общему
правилу, солидарная ответственность нескольких лиц не предполагается, в законе же не имеется прямого указания на солидарную
ответственность товарищей вместе с самим товариществом за долги последнего, и подобная ответственность товарищей не может
быть выведена и из существа юридических отношений между товариществом и товарищами, то и нет достаточного основания для
признания солидарности между товарищами, с одной стороны, и
товариществом, с другой, в отношении ответственности их за долги
товарищества». Отсюда, далее, Сенат делает тот вывод, что товарищи отвечают за долги товарищества, хотя и в качестве должников,
но не главных; их ответственность за долги товарищества представляется дополнительною, вспомогательною, которая возникает только с того момента, когда обнаружится неуспешность взыскания с
самого товарищества. И, таким образом, «кредиторы товарищества
не вправе со своими взысканиями, помимо товарищества, обратиться непосредственно к товарищам».
Выше, в очерке, посвященном вопросу о юридической природе торговых товариществ, были приведены те соображения, в силу
которых нам представляется неправильной теория юридической личности полных товариществ. Но даже и оставляя в стороне вопрос,
является ли товарищество юридическим лицом, дальнейший отсюда вывод о характере ответственности полных товарищей представляется, во всяком случае, неправильным
1
.
Допустим на минуту, что точка зрения на товарищества, к которой примкнул и Сенат, совершенно правильна, что товарищества
могут быть признаны, наряду с акционерными компаниями, юридическими лицами. Но ведь одно в таком случае несомненно: понятие
юридической личности союза в такой мере неопределенное, что из
него делать какие-либо положительные выводы относительно характера ответственности товарищей, относительно организации товарищества совершенно невозможно. Ведь совершенно очевидно,
что организация акционерных компаний, с одной стороны, и полных товариществ с другой, совершенно различная. И так как
Сенат и те и другие признает юридическими лицами, то ясно, что
одно это признание, даже и допуская, что оно совершенно правиль-
1
Разбору этого решения посвящена статья Каминки в «Праве». 1908.
Ñò. 1556 ñë.
#'
ное, еще отнюдь не определяет собой природы ответственности
товарищей в том и другом соединении.
Неправильность такого приема юридического анализа особенно велика именно по отношению к вопросу об ответственности
полных товарищей. Совершенно очевидно,
что, как было выше указано, характер этой ответственности образует главный нерв этого
товарищества ввиду полной неопределенности его внутренней организации. Если дорожить этой свободой товарищей по своему
усмотрению регулировать свои внутренние отношения, a это, безусловно, необходимо ввиду строго личного характера этого рода ассоциаций, то отсюда неизбежно вытекает дальнейший вывод о необходимости совершенно твердо поставить вопрос об ответственности
товарищей вовне. Деятельность купца, как такового, не регламентируется законом, эту регламентацию заменяет ответственность купца всем своим имуществом по всем своим обязательствам. И точно
так же все внутренние отношения товарищей в полном товариществе именно потому могут быть предоставлены их усмотрению, что
за все его действия товарищи отвечают так, как будто бы они сами
действовали. Поэтому утверждение Сената, что ответственность товарищей «проистекает из особого специального о том закона, изображенного в ст. 2134, т. X, ч. I, и ст. 68 Уст. торг.», свидетельствует
о том, что Сенат совершенно упустил из виду действительную природу этой формы товарищества. Да где же в самом деле гарантии
для кредиторов полного товарищества, если, с одной стороны, размер товарищеского капитала может быть произвольно уменьшаем
товарищами, если, с другой стороны, личная ответственность товарищей вовсе не вытекает из природы этого соединения? Выше, по
поводу взгляда Ластига, уже было отмечено противоречие этого
взгляда всей истории происхождения полного товарищества.
Если мы далее обратимся к постановлениям современных торговых кодексов и к практике западноевропейских судов, то опятьтаки и здесь найдем полное подтверждение того же положения о самой широкой ответственности товарищей по делам товарищества.
Право предъявления иска по долгам товарищества как к товариществу, так и к любому из товарищей, минуя товарищество, не
возбуждает никаких сомнений в германской судебной практике и
литературе
1
.
1
Endemann. Handbuch des Handelsrechts. I. С. 395. Ср.: Комментарии к
Handelsgesetzbuch ê § 128 Goldmanna. Anm. 3, 17, 18, Stauba. Anm. 6 ñë.
260
Хотя вопрос во Франции далеко не бесспорен, но тем не менее
и там господствующее мнение не идет далее того, что необходимо
предварительное обращение с требованием об удовлетворении, даже
и не обязательно путем иска, к товариществу, и если требование это
остается неудовлетворенным, то в таком случае кредитор имеет
право обратиться с иском к любому товарищу, не предъявляя иска к
товариществу и, во всяком случае, отнюдь не выжидая того, что
этот иск, вследствие отсутствия товарищеского имущества, оста-
1
нется безрезультатным
.
Казалось бы, эта практика Западной Европы небезразлична при
выяснении природы полного товарищества и характера ответственности товарищей. Казалось бы, очевидна необходимость справки с
этими постановлениями по вопросу о природе института, который
сложился не y нас, но на Западе, откуда мы его заимствовали.
Мы бы поняли, если бы Сенат в данном случае ограничился
утверждением, что необходимо предварительное предъявление требования к товариществу, хотя считали бы, что и это противоречит
интересам торгового оборота и идет вразрез с совершенно явно
обнаружившимися
тенденциями последнего времени на Западе. Но
когда Сенат признает неправильным вывод палаты, что ответственность членов полного товарищества возникает одновременно с ответственностью самого товарищества, то Сенат идет несравненно
дальше, нежели это требовалось бы его конечным выводом, который сам по себе мог бы найти себе некоторое оправдание и в теории, и в некоторых западноевропейских законодательствах.
И это различение не простой академический вопрос, но,
наоборот, имеет огромное практическое значение. В результате теории, выдвинутой Сенатом, получается положение, в силу которого
давность исков против товарищей оказывается особенно продолжительной, так как течение ее начинается лишь после несостоятельности товарищества, когда только и открывается, по мнению Сената,
право обратить свое взыскание по обязательствам торгового дома
на имущество его товарищей. Полные товарищи, с точки зрения
давностных сроков, оказываются, таким образом, в исключительно
неблагоприятных условиях. В какой мере это представляет ее неправильным, видно из того, что почти всюду на Западе, как раз
1
Lyon Caen et Renault. Traité de droit com. I. § 280 ñë. Cp.: Dalloz. Code de com.
Art. 22. T. 135140.
$
наоборот, для этого рода исков устанавливается особенно краткий
1
давностный срок
. И это совершенно правильно. Серьезная ответственность, лежащая на членах полного товарищества, сопряжена с
такими опасностями, что было бы несправедливо угрожать ею чрезмерно долгое время, тем более что приходится считаться с тем, что
против иска, вытекающего из договора, заключенного товариществом, отдельному товарищу, конечно, труднее защищаться; поэтому следует по крайней мере несколько оградить его с точки зрения
времени, в течение которого иск может быть к нему предъявлен.
Можно только пожелать, чтобы судебная практика с большой осторожностью отнеслась к настоящему решению Сената и не подорвала слишком смелым и оригинальным толкованием природы товарищества как юридического лица, самой основы, самого жизненного
нерва этой формы соединения: личной ответственности товарищей
по всем обязательствам товарищества. Столь далеко идущая ответственность товарищей может быть по временам тягостна и опасна
для отдельных товарищей: недаром средневековые юристы, еще не
привыкшие к широкому распространению деловой честности в торговом обороте, предостерегали от этой ответственности как от огня.
Но против этой опасности есть одно только средство не вступать
в полное товарищество, образовывать иные формы соединения с
ответственностью участников, так или иначе ограниченной; благо,
современный деловой оборот в изобилии создает эти формы соединения.
1
Handelsgesetzbuch. § 158. Code de com., art. 64.
262
Возникновение
полного товарищества
ЕМНОГОЧИСЛЕННЫЕ и неудачные постановления на-
шего закона об образовании полного товарищества име-
Í
сомненно, французского происхождения.
Обращение к французскому праву является, таким образом,
необходимым для понимания смысла постановлений нашего закона, и раньше всего для правильного ответа на вопрос, необходима
ли письменная форма для возникновения полного товарищества.
Впервые требование письменной формы для договора товарищества установлено Ordonnanceом 1673 г.
com. лишь воспроизводят art. I titre IV этого ордонанса. Согласно
этим статьям, для возникновения полного товарищества необходим
письменный договор нотариальный или домашний. Притом свидетельские показания не могут быть представлены в дополнение
или опровержение содержания письменного договора. Практика
французских судов как будто совершенно подчинилась ригоризму
этого постановления. Требование письменной формы, по мнению
судебной практики, установлено не только ad probationem, но и ad
solemnitatem, и, таким образом, товарищество действительно лишь
при наличности письменного договора. Поэтому устный договор
недействителен даже между контрагентами. Суды далее признали,
ют своим источником Манифест 1 января 1807 г., не-
1
Art. 39 è 41 Code de
1
Lyon Caen et Renault. Ò. II. Ñ. 120.
$!
что письменный договор не может быть дополнен свидетельскими
показаниями, которыми нельзя устанавливать, что тот, кто в дого-
1
воре не назван товарищем, все же является таковым
.
Однако ближайшее ознакомление с судебной практикой приводит к тому заключению, что в действительности в этом принципе,
как будто бы безусловно признаваемом судебной практикой, пробито столько брешей, что от него уже ничего почти не осталось.
Рядом с этим принципиальным признанием текста art. 39 судебная
практика далее проводит различие между участниками товарищеского договора, не облеченного в письменную форму, и третьими
лицами. Правда, согласно практике судов и в полном соответствии
с законом, третьи лица могут требовать признания недействительным товарищеского договора, если лица эти заинтересованы в тако-
2
вом признании
. Но вместе с тем эти третьи лица могут пользоваться всеми допускаемыми законом доказательствами, для того чтобы
установить характер товарищества, договор о котором не был обле-
3
чен в письменную форму
. Цель такого толкования совершенно
понятна: третьи лица не должны нести убытков вследствие неправильных действий, не ими совершенных.
Однако французская судебная практика пошла в этом направлении еще дальше. Искусство, с которым французская юриспруденция примирила принципиальное признание письменного договора
как условия возникновения полного товарищества с возможностью
и для участников товарищества, этому требованию не отвечающего, ссылаться на этот договор, представляется чрезвычайно любопытным. Если, говорит французский суд, товарищеские отношения
и не могут быть устанавливаемы свидетельскими показаниями, то
все же иначе обстоит дело в том случае, когда отрицание этих
4
отношений приобретает характер обмана (de fraude)
. Точно так же,
говорится в другом решении, существование товарищеского договора, не облеченного в письменную форму, может быть доказываемо свидетельскими показаниями, если это необходимо для того,
чтобы установить злоупотребления (spoliation) одного товарища по
5
отношению к другому
. Отсюда один только шаг для того, чтобы
1
Ñì.: Code de com. Êîì. Dalloza ê art. 39. T. 1519.
2
Dalloz. Suppl. au code de com. T. 1212.
3
Dalloz. Code de com. Art. 39. T. 33.
4
Ibid. Art. 39. T. 23.
5
Ibid. Àrt. 39. T. 24.
264
довести до минимума значение требования письменного договора
как условия возникновения товарищеских отношений. Нельзя требовать при отсутствии письменного договора продолжения товарищеских отношений, устное соглашение для контрагентов необязательно, но по отношению к прошлому можно и свидетельскими
показаниями устанавливать фактическое существование определенных товарищеских отношений и расчета сообразно этим отноше-
1
.
íèÿì
Требование письменной формы для возникновения полного товарищества установлено, вслед за французским законом, и нашим
Уставом торговым. Оно вытекает из текста ст. 59 Уст. торг., требующей для признания товарищества возникшим внесения в подлежащее установление «выписки из своих взаимных постановлений».
Правда, проф. Шершеневич полагает, что «в действительности трудно предположить, чтобы такой важный договор, соединенный с
судьбой всего имущества каждого члена, не был облечен в письменную форму, a основывался единственно на словесном соглаше-
2
. Такое мнение, хотя оно и кажется совершенно правдоподоб-
нии»
ным, представляется, однако, неправильным, и на Нюрнбергской
конференции именно указание на жизнь, на обычную практику послужило основанием для того, чтобы отвергнуть требование письменной формы договора. Вышеуказанная практика французских судов тоже свидетельствует о том, что упущение письменной формы
в действительности часто имеет место, и вопрос о последствиях
такового упущения имеет серьезное практическое значение. На этот
вопрос проф. Шершеневич, хотя и не без некоторого колебания, все
же в результате дает ответ, согласный с буквальным текстом зако-
3
на. «Законодатель наш, говорит проф. Шершеневич
, смотрел
на процесс оглашения не только с точки зрения заинтересованных в
нем лиц. Он настаивает на оглашении угрозою уголовного наказания и закрытия торгового заведения. С его точки зрения, оглашение
ненадежно, а следовательно, необходимо представление выписки, a
следовательно, необходим и письменный акт об учреждении товарищества. Последствием отсутствия письменного акта об учреждении товарищества может быть только недействительность товари-
1
Ibid. Àrt. 39. T. 26.
2
Êóðñ. I. Ñ. 313.
3
Êóðñ. 1. Ñ. 314.
$#
щества, фактически возникшего без письменного договора». Правда, затем проф. Шершеневич делает более осторожную оговорку о
том, что «эту недействительность следует понимать не в смысле
ничтожества, так как для такого вывода нет данных в законе, но в
смысле недопустимости свидетельских показаний в подтверждение
таких обстоятельств, которые оспариваются товарищами в их взаимных спорах». Но, во всяком случае, по мнению проф. Шершеневича, в судебном споре существование фактических товарищеских
отношений не может быть устанавливаемо товарищами при отсутствии письменного соглашения
1
. Такой вывод, находящийся в полном противоречии с теми результатами, к которым пришла французская судебная практика, едва ли вытекает с необходимостью и
из буквального текста постановлений Уст. торг. Хотя текст ст. 59
как будто категоричен, но так, как закон наш, как мы видим, прямо
не устанавливает обязанности заключения договора в письменной
форме, но связывает известные последствия с нарушением предписаний о явке выписи из товарищеского договора, то для ответа на
вопрос о значении нарушения предписания закона относительно
письменной формы необходимо обратиться к постановлениям, регулирующим регистрацию полного товарищества. Санкция требования явки выписки из договора содержится в ст. 60. Она гласит:
«Если торговый дом открыт будет без соблюдения правил, изложенных в ст. 58 и 59, то виновные подвергаются взысканию, в
ст. 1197 Улож. о нак. определенному». Статья эта сверх денежного
штрафа устанавливает закрытие торгового дома, что косвенно заключает в себе признание существования этого дома до момента его
закрытия. Такое толкование дает нам возможность прийти к выводам, аналогичным тем, которые французская судебная практика установила по тому же вопросу. И действительно, наша судебная
практика, принципиально разделяя точку зрения проф. Шершеневича, поступает и в этом отношении так, как поступают французские суды, и опять-таки, по образцу этой же французской практики,
не допускает возможности для товарищей в спорах с третьими лицами ссылаться на эту недействительность товарищеского договора.
He было ни одного решения, которое проводило бы тот прин-
цип, что третьи лица, доверившиеся утверждениям, прямым или
1
К тому же мнению склоняется Цитович. Очерки. С. 36, и Удинцев. Торг.-пр.
право. С. 370. Однако мнения обоих ученых в этом вопросе не отличаются полной
определенностью.
266
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]