Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки торгового права
.pdf
Суды отказались от его применения, находя, что конгресс не управомочен издавать законы, признающие недействительными союзы,
действительные с точки зрения законодательств отдельных штатов.
Боязнь трестов обращалась в какой-то особый дальтонизм, в
силу которого во всем были склонны видеть тресты. Так, напр.,
штат Канзас воспрещает фиксировать даже гонорары врачей и адвокатов
1
. С точки зрения этого закона, постановление совета петербургских присяжных поверенных, воспретившее по так называемым увечным делам брать вознаграждение в размере более 10% с
присужденной суммы, попадало под понятие воспрещенного треста.
Qui prouve trop, ne prouve rien. Понятно, такого рода законодательные акты были бессильны задержать развитие картельного движения, имевшего под собой именно в Северо-Американских Штатах более серьезную почву, нежели где-либо, ибо именно здесь
капиталистические формы производства и торговли достигли наибольшего развития. Но жизнь все же несколько уродовалась под
влиянием подобного рода законодательных актов, тресты принимали формы, которые сами по себе представлялись менее желательными. Законодательства отдельных штатов должны были сознавать
всю ненормальность такого положения вещей. Необходимо было
создать возможность образования трестов под охраной не только
обычной практики, но и закона. Первый вступил на этот путь штат
Нью-Джерси. До 1889 г. ни один штат не разрешал учреждения
акционерных компаний, имевших целью скупку акций других акционерных компаний, так как справедливо усматривали в этом способ
возникновения трестов под охраной самого закона. Этот штат в
1889 г. впервые разрешил возникновение такого рода компаний.
Штат Нью-Йорк последовал этому примеру. Таким образом, говорят Баумгартен и Меслени, был создан оазис, в котором тресты
могли находить для себя безопасное убежище
2
.
И дальнейшее развитие федерального законодательства пошло
по пути более внимательного изучения явления и выработки тех
средств, которые дали бы возможность действительного вмешательства государственной власти в деятельность трестов. Здесь, таким
образом, в конце концов наметился тот путь, по которому, по-видимому, пойдет в ближайшем будущем и европейское законодательство.
1
Янжул. Ñ. 363.
2
Kartelle u. Trusts. Ñ. 261.
!#%
Закон 10 февр. 1903 г.
1
дополняет Interstate Commerce Act и
Sherman Act, обеспечивая правительственной власти возможность
вмешательства в процессы, направленные, согласно этим законам,
против трестов. Вмешательство государственной власти влечет за
собой некоторое изменение в процессе и его значительное ускорение. Далее, закон 25 февр. того же года принимает меры к тому,
чтобы облегчить в этом процессе возможно более полное раскрытие истины. В отступление от общих начал процесса, никто не
имеет права уклоняться от дачи свидетельского показания, и ложное показание карается даже и в том случае, если свидетель правдивым показанием подверг бы себя угрозе уголовного наказания. Вместе с тем, для того чтобы обеспечить полную правдивость показаний, закон этот освобождает от страха возбуждения преследования
и угрозы наказанием свидетеля на основании фактов, установленных его показаниями. Вместе с тем, для того чтобы сделать более
реальной угрозу вмешательства правительственной власти в эти процессы, закон предоставляет для этой цели в распоряжение министра
юстиции ежегодно сумму в 500 000 долларов.
14 того же февраля закон возложил на Министерство торговли
и труда обязанность подготовить разрешение вопроса об акционерных компаниях, находящегося, как мы видели, в такой тесной связи
со всем картельным движением.
Согласно этому закону (названному Nelcon amendment в честь
предложившего его депутата), в департаменте торговли и труда
должно было быть создано особое отделение для союзов (bureau of
corporations) с особым комиссаром и его помощником во главе.
Задача этого отдела изучение ведения дел акционерными компаниями, союзами, обществами, которые занимаются торговлей между различными штатами или заграничной торговлей, то есть сюда
попадут все более значительные тресты. Результаты своих исследований этот отдел должен доводить до сведения президента республики, для того чтобы дать возможность выработать соответствующие законопроекты. По предложению президента республики, эти
доклады могут быть публикуемы. Вместе с тем закон принимает
меры к тому, чтобы дать комиссару возможность действительного
изучения деятельности союзов и обществ. Так, он имеет право вызывать свидетелей под угрозой штрафа, требовать представления
1
Baumgarten u. Mezleny. Ñ. 262.
358
документов и допрашивать участников под присягой. Далее он имеет право собирать и опубликовывать данные, касающиеся деятельности обществ, подлежащих его контролю.
Деятельность этого учреждения пока еще так непродолжительна, что было бы преждевременно судить по результатам о его значении. Но и помимо этих результатов можно сказать, что именно
потому, что явление, подлежащее его изучению, в такой мере новое
и сложное, это единственно правильный путь к разрешению вопроса о мерах и способах законодательного вмешательства в его дальнейшую судьбу.
Французское законодательство о синдикатах и трестах находится, быть может, в наиболее первобытном состоянии. Оно весьма
поучительно именно как предостерегающий пример, как доказательство того, что законодатель не так всесилен, как он сам склонен
думать, что, ставя себе слишком смелые задачи, находящиеся в
противоречии с требованиями жизни, он отнюдь не достигает тех
результатов, к которым стремится, к каким бы решительным мерам
он ни прибегал.
В отрицательном отношении нельзя пойти дальше, нежели это
делает французское законодательство. Оно не только запрещает союзы предпринимателей, оно облагает нарушение этого запрета весьма строгой карой. Согласно ст. 419 Уголовного кодекса, воспрещается соглашение о продаже какого-либо товара не ниже определенной цены, равно как соглашение, имеющее целью продажу товаров
выше той цены, которая установилась бы при действии свободной
конкуренции, под страхом лишения свободы на срок от одного
месяца до года и штрафа в размере от 500 до 10 000 фр. Кроме того,
виновные могут быть отданы под надзор полиции на срок от двух
до пяти лет. Согласно ст. 420, заключение увеличивается на срок от
двух месяцев до двух лет, равно как штраф усиливается в размере
от 10 000 и до 20 000 фр., если объектом такого рода действий были
1
зерновые хлеба, мука, хлеб, вино и другого рода напитки
.
Практика французских судов по отношению к этим статьям с
убедительностью доказывает нам, что нет и не может быть текста
закона в такой мере ясного, чтобы исключить возможность превратного толкования, когда суды не желают стать на стражу этого
1
Вопросу о значении уголовной репрессии в картельном движении посвяще-
на обстоятельная статья г. Трайнина // Право. 1908. ¹ 3739.
!#'
закона. Так, французские суды признали, что соглашение, имеющее
целью предупредить падение цен, не подходит под действие ст. 419
и 420. Далее, французские суды признали, что соглашение производителей, стремящееся к установлению более выгодных для них цен,
если они при этом не стремятся к монополизации всего рынка, тоже
не попадает под действие уголовного запрета. Союзы предпринимателей неоднократно приводили во Франции к повышению цен.
Неоднократно прокуратура возбуждала против виновных преследование по ст. 419 и 420, но суды никогда не признавали обвинение
доказанным.
Остается признание такого рода соглашений недействительными с точки зрения гражданского права, согласно ст. 1131 и 1133
Гражданского кодекса, объявляющих недействительными соглашения, объектом которых является действие, воспрещенное законом.
Но, во-первых, такие иски возможны лишь в исключительных слу-
1
чаях, ибо, как справедливо указывает Штейнбах
, при нормальном
течении событий участники синдикатов заинтересованы в их существовании. Далее, Баумгартен и Меслени не придают почти никакого значения этим статьям Гражданского кодекса и потому, что иск о
признании такого соглашения недействительным должен исходить
от одного из участников. В результате этого иска может получиться
лишь свобода этого участника от картельного соглашения. Но, в
конце концов, это еще не такой опасный для существования соглашения результат, так как остальные участники могут продолжать
свою совместную деятельность. В доказательство правильности этого
положения авторы ссылаются на то распространение, которое союзы предпринимателей получили во Франции в последнее время.
Авторы полагают, что все, чего достигло столь отрицательное по
отношению к этого рода союзам законодательство, это изменение формы предпринимательских соглашений. Именно они по боль-
2
шей части облеклись в форму трестов
.
Таким образом, последовательно и строго проведенная в законе система абсолютного запрета предпринимательских союзов привела к результату, диаметрально противоположному тому, который
преследовал законодатель.
1
Rechtsgeschäfte der wirtschaftlichen Organisation. Книжка, впрочем, более пре-
тенциозная, нежели содержательная.
2
Baumgarten und Mezleny. Kartelle u. Trusts. Ñ. 272.
360
Австрия, как и Франция, стоит на точке зрения безусловной
недопустимости картельных соглашений. § 4 Закона 7 апр. 1870 г.
(так наз. Koalitionsgesetz) признает недействительными и наказуемыми соглашения лиц, занимающихся каким-либо промыслом, направленные на повышение цен товаров ко вреду для публики. Притом австрийская судебная практика, в противоположность французской, весьма добросовестно стала на точку зрения толкования закона
в наиболее широком его смысле, стремясь сделать этот запрет наи-
1
более реальным
. И в своей работе, посвященной специально правовому положению картелей в Австрии, Эттингер подчеркивает то
обстоятельство, что принципиально враждебная практика судов стес-
2
няла развитие картельных организаций в этой стране
.
Несмотря на это, картельные соглашения свободно и открыто
возникали и возникают в Австрии.
Чрезвычайно поучительно сравнение французского (как и австрийского) законодательства по вопросу о картелях с германским.
Различия сводятся к тому, что этому последнему чужд абсолютный
запрет картельных соглашений. Суды стали на ту совершенно правильную точку зрения, что картельные соглашения, как таковые,
еще не нарушают свободы промысловой деятельности, которую
принципиально устанавливает германский закон (Gewerbeordnung,
§ 1). Вместе с тем суды смело признали, что соглашения об установлении цен сами по себе еще не нарушают общественных интересов, так как и эти соглашения могут действовать как один из факторов в процессе образования цен. Но, с другой стороны, суды оставляют за собой полную свободу оценки особенностей организации и
деятельности каждого данного предпринимательского союза. He потому, что это предпринимательский союз, но потому, что в деятельности своей он проявляет такие черты, которые противоречат добрым нравам, его деятельность может быть признана стоящей вне
охраны закона. Мало того, суд может пойти и дальше. Он может
признать эту деятельность подпадающей под понятие ростовщичества и с этой точки зрения признать наказуемым участие в этом
союзе. Надо, впрочем, заметить, что так как в понятие ростовщичества в весьма значительной мере входит элемент субъективный (и
по основаниям весьма серьезным), то его применение к предприни-
1
Baumgarten und Mezleny. Op. cit. Ñ. 275.
2
Die Regelung des Weltbewerbs im modernen Wirtschaftssystem. Ñ. LVI. 1 ñë.
!$
мательским союзам может иметь место лишь в редких случаях. Как
общее правило следует признать то положение, что в Германии
реальная борьба с синдикатами может вестись судами только на
почве Гражданского уложения.
Задача, которая оказалась, таким образом, возложенной на немецкие суды, была весьма сложная. Трудности такой постановки
вопроса не смутили суды, не заставили их уклониться от разрешения этой задачи, и вместе с тем деятельность их в этом вопросе в
такой мере удовлетворила общественное мнение, что при разработке Гражданского уложения не решились в правовое положение вопроса внести сколько-нибудь существенные изменения. Наоборот,
более внимательное рассмотрение того, как сложился § 138 BGB,
свидетельствует, что в общем настроение законодательных сфер,
хотя и не желавших разорвать с принципами, установленными судебной практикой, было более благоприятно картельному развитию, нежели эта практика.
Характерным, с точки зрения принципиального отношения германских судов к картельным соглашениям, является решение Высшего баварского суда (в 1888 г.) по делу кирпичного синдиката
Суд признал, что соглашение, в силу которого владельцы кирпичных заводов условились не производить больше известного количества и не продавать ниже определенных цен, не представляет ничего незаконного. Дело сводится к поднятию отрасли производства,
находящейся в периоде упадка. Весь вопрос лишь в том, какими
средствами достигается эта цель. Уменьшение размеров производства, удержание цен от дальнейшего падения это средства, которые сами по себе не могут рассматриваться как противоречащие
добрым нравам. Дополняя это решение, имперский суд (по делу о
синдикате фабрикантов деревянных изделий) нашел, что нарушение добрых нравов можно усмотреть в том случае, когда синдикат
стремится к установлению фактической монополии и ростовщической эксплуатации потребителей или когда таковые последствия
фактически наступают. Далее, имперский суд полагает, что свобода
промысловой деятельности, обеспеченная каждому гражданину, вовсе не обозначает собой невозможности договорного ограничения
для контрагента свободного занятия промыслом. В этом отношении
суд последовательно провел только те принципы, которые были им
1
.
1
Menzel. D. Kartelle. Ñ. 43.
362
установлены по отношению к вопросу о допустимости договорного
ограничения конкурентной деятельности. Только тогда, когда ограничения эти идут так далеко, что необходимо признать стесненной
личную свободу, договор, эти стеснения установивший, должен быть
признан недействительным.
Ho, быть может, наиболее характерным для тенденции германских судов отстаивать действительность картельных соглашений,
поскольку в них нет стремления использовать свое монопольное
положение в целях ростовщической эксплуатации потребителей,
является решение по делу Рейнско-Вестфальского угольного синдиката.
По условиям существования Рейнско-Вестфальского угольного синдиката все его участники были обязаны продавать всю свою
добычу синдикату, который и обязан озаботиться ее дальнейшей
продажей. Таким образом, владельцы копей были лишены права
продажи угля посторонним лицам. Один из владельцев копей продал самый промысел посторонней синдикату фирме и вместе с тем
счел себя свободным от соглашения, которое принимал на себя
новый собственник. Синдикат счел это, однако, нарушением своих
прав и предъявил иск, требуя признания старого собственника попрежнему обязанным всю добычу поставлять синдикату. Имперский суд признал правильной точку зрения истца, что продажа руд-
1
ника не создает права выхода из синдиката
.
Быть может, отчасти этим благоприятным отношением судов к
картельным соглашениям обусловливается и то обстоятельство, что
германская промышленность с большой осторожностью, в общем
чрезвычайно медленно, переходит от картельных соглашений сохраняющих в значительной мере свою независимость предприятий
к более полному их объединению.
Но если в Германии законодатель своим неумелым вмешательством не причинил вреда, то это еще отнюдь не обозначает того,
что законодательство исполнило по отношению к предпринимательским союзам лежащий на нем долг.
Правда, против недобросовестных действий со стороны предпринимательских союзов германские суды вооружены, быть может,
лучше, нежели суды других стран, общими законами. Так, закон
(BGB. § 340) предоставляет право уменьшать размер договорной
1
Die Kartelle u. die Rechtsordnung. Ñ. 47.
!$!
неустойки, если по обстоятельствам данного случая суд признает ее
чрезмерной. Далее, BGB (§ 226) устанавливает запрет шиканозных
действий. Наконец, наибольшее значение в этом отношении имеет
специальный закон, запрещающий недобросовестную конкуренцию
и значительно расширяющий это понятие недозволенной конкурен-
1
.
öèè
Но всех этих общих узаконений совершенно недостаточно, когда речь идет о столь могущественных организациях, как картельные. Задача законодателя, задача, которую принципиально, безусловно, признает германское законодательство, заключается в защите слабого в борьбе с сильным. В вопросе о предпринимательских
союзах германское законодательство этой обязанности пока не выполнило.
Неудовлетворительное состояние современных законодательств,
естественно, вызвало тревогу и вместе с тем постоянное стремление к реформированию этой области хозяйственной деятельности.
Новое течение общественного мнения лучше всего характеризуется словами известного представителя катедр-социализма
Шмоллера. Вопрос об этих союзах, по его мнению, это важнейший
вопрос настоящего времени, так как они создают решительный переворот в области основных положений хозяйственной жизни, существующих в течение двух тысячелетий.
Но рядом с этим признанием нового явления остается все же
весьма отрицательное к нему отношение. Мнение это превосходно
сформулировано И. М. Гольдштейном в эпиграфе к его исследованию «Синдикаты и тресты»: quidquid id est, timeos Danaos et dona
ferentes.
При таком отношении к этому явлению все усилия юристов и
экономистов должны быть направлены на то, чтобы выработать те
формы, создать те гарантии, при которых эти организации, принося
обществу всю ту пользу, которую можно извлечь из этой комбинации капиталистического и предпринимательского элементов, приносили бы ему вместе с тем минимум вреда.
Таким образом, очевидно, что вся борьба, все внимание законодателя должны быть направлены на деятельность предпринимательских организаций, а не на организации как таковые. Так, например, в области железнодорожного хозяйства свободная деятельность
1
Baumgarten u. Mezleny. Ñ. 253.
364
союзов предпринимателей представляется совершенно нетерпимой
в благоустроенном государстве, правительство которого сознает свои
обязанности в сфере народного хозяйства. Наоборот, представим
себе производство какого-либо предмета роскоши. Если конкуренция предпринимателей в этой области в такой мере уменьшила цены,
что дальнейшее производство становится невыгодным и предпринимателям удается образовать синдикат в целях повышения цен, то
трудно понять, почему государство должно считать себя обязанным
взять на себя нелегкую задачу выяснения того, в какой мере цена
эта представляется несправедливой и нет ли необходимости правительственного вмешательства для того, чтобы заставить предпринимателей уменьшить стоимость продуктов.
Несомненно, однако, что часто именно картели и синдикаты
выдвигают вопрос о необходимости государственного вмешательства в ту или другую область хозяйственной жизни. До тех пор,
пока в этой области не образовались картельные соглашения, конкуренция предпринимателей остается достаточной оградой интересов потребителей. Устранение этой конкуренции путем картельных
соглашений создало впервые необходимость такого вмешательства.
Отсюда понятна необходимость особенно внимательно следить за
такого рода картельными соглашениями. Образование таковых
это серьезный симптом того, что на глазах правительственной власти слагается явление, которое может принять угрожающие размеры.
И вместе с таким урегулированием деятельности картелей в
какой-либо области хозяйства должна оказаться урегулированной и
деятельность других предприятий в этой же сфере, хотя бы и не
вошедших между собой в картельное соглашение.
Так как все решительно виды договорных соединений, с одной
стороны, товарищеских организаций с другой, могут быть и бывают использованы картельными организациями, то вопрос о картелях вовсе не есть вопрос об особой форме соединения. Формы эти,
в общем, не нуждаются в особом приспособлении в тех случаях,
когда ими пользуются в картельных целях. Таким образом, вопрос
об отношении законодательства к предпринимательским союзам
раньше всего сводится к вопросу о том, в какой мере в данном
законодательстве правильно нормируются разные формы товарищеских организаций. Серьезные вопросы могут быть при этом связаны лишь с акционерными компаниями, которые являются излюбленной формой для всех крупнокапиталистических организаций.
!$#
С этими оговорками можно утверждать, что наиболее существенный вопрос правильной организации союзов предпринимателей это вопрос правильной организации акционерных компаний.
И так как это, в общем, довольно больной вопрос, то естественно,
что это осложняло вопрос о правильном нормировании картельных
соглашений.
В правильности этих соображений нам нетрудно будет убедиться, если мы обратимся к большинству американских проектов,
вызванных желанием урегулировать синдикаты и тресты. Мы там
найдем весьма значительное количество предложений, которые в
настоящее время в Европе стали необходимой принадлежностью
акционерного законодательства
1
.
Таким образом, вопрос о реформе картельного законодательства это в значительной степени вопрос о целесообразном нормировании акционерного строя.
Этот вывод приобретает особое значение по отношению к России. Мы до сих пор не удосужились выработать акционерный закон. У нас имеются несколько давно уже отмененных жизнью постановлений в т. X, Временные правила 1891 г., регулирующие
лишь немногие вопросы акционерного права, и, наконец, изобилие
уставов, весьма различно регулирующих основные вопросы акционерного права. Положение в такой мере неудовлетворительное, что
в настоящее время уставы постоянно нарушают законы, и если бы
органы правительственной власти пожелали именно в этом вопросе
проявить особую щепетильность по отношению к закону, то дальнейшее развитие нашей промышленности и торговли оказалось бы
вновь отодвинутым назад на несколько десятилетий.
Конечно, из сказанного не следует, что большая сложность
задач, выполняемых акционерными компаниями, носящими картельный характер, не создает необходимости особых мер вмешательства со стороны государства. Но вмешательство это может выразиться лишь в форме модификации той формы, которая должна
быть создана законодателем для акционерных компаний. И чем форма эта будет совершеннее, тем легче будет вырабатывать эти модификации, тем реже будет и самая необходимость в таких видоизменениях.
Примером таких модификаций может служить предложение,
внесенное в Мангеймский съезд общества социальных реформ в
1
Baumgarten u. Mezleny. Ñ. 303, 306.
366
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]