Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки торгового права
.pdf
шенно новой формы товарищеской организации. Можно было бы
создать тип акционерной компании, в которой возможность увеличения основного капитала и последующего его уменьшения была
бы обставлена меньшими формальностями, нежели в современных
акционерных компаниях. Можно было бы той же цели достигнуть и
иным путем, именно, облегчив возможность увеличения капитала в
полном товариществе устранением необходимости единогласия для
такого рода увеличения. Это было тем легче сделать, что перед
среднеевропейскими законодателями был в этом отношении опыт
Франции, создавшей форму товарищеского соединения, названную
(не без некоторых колебаний) «товариществом с переменным капиталом» Soci
étés a capital variable
1
. Этим товариществам обща
одна только черта, именно, облегченная возможность изменения
размера капитала. Засим в своей организации они могут принимать
любую форму товарищеского соединения: полного, товарищества
на вере и акционерной компании. В связи с этой облегченной возможностью изменения размера капитала стоит и облегченная возможность возникновения такого рода товариществ. В то время как
по закону об акционерных компаниях минимум акций равен 100
500 франкам, в товариществах с переменным капиталом допускаются акции размером в 50 фр. Засим, для возникновения требуется
внесение не четверти капитала, как для акционерных компаний, но
достаточно одной десятой части, причем нет даже надобности, чтобы по каждой акции была внесена одна десятая часть, достаточно,
если по всем акциям внесена десятая часть капитала. С другой стороны, именно ввиду этих облегчений и французский закон счел
себя вынужденным принять ряд мер к тому, чтобы исключить возможность биржевой игры этими долями участия, которые должны
быть поэтому непременно именными. Таким образом, мы видим,
что и во многих детальных постановлениях французский закон о
товариществах с переменным капиталом представляет черты сходства с товариществами с ограниченной ответственностью. Необходимо, однако, признать, что этот французский закон отличается
одним существенным недостатком: законодатель не отдал себе достаточно точного отчета в тех целях, которые он преследовал. Имелось в виду восполнить пробел во французском законодательстве,
заключавшийся в отсутствии постановлений, регулирующих артель-
1
Lyon Caen et Renault. Traité de droit commercial. T. II. § 10301073.
!%
ные организации, основанные на трудовом элементе, германские
Erwerbs- und Wirtschaftsgenossenschaften. Между тем была создана
форма, которая была в известной степени рассчитана и на капиталистические организации. Этот недостаток французского закона лишил его возможности распространения в других странах. Но, во
всяком случае, его основная идея создать возможность модификации и полного товарищества и акционерной компании с помощью облегчения возможности уменьшения и увеличения основного
капитала предприятия могла бы быть смело рецепирована среднеевропейскими законодательствами, если бы эластичность капитала
предприятия была единственной целью реформаторских стремлений немецких деловых сфер и последовавших за ними законодательств. Очевидно, это была одна из целей, преследуемых новейшими законодательствами, но отнюдь не единственная. Законодатель
создал форму, которую можно использовать в интересах создания
товарищеского предприятия, в котором основной капитал отличался бы возможно большей подвижностью. От оборота зависит использовать или не использовать эту возможность. Но и в том случае, когда он ее не использует в этом направлении, она сохраняет
свое значение в других отношениях.
Отсюда вместе с тем совершенно очевидно, что не в стремлении создать форму, облегчающую возможность увеличения и уменьшения основного капитала, основная задача этой новой товарищеской организации. Задача главным образом заключается в том, чтобы дать возможность капиталистам принимать непосредственное
участие в предпринимательской деятельности, неся при этом риск,
ограниченный пределами принятой на себя доли участия в основном
капитале. Это характерно проявляется в самой постановке вопроса
о дополнительных взносах. Для того чтобы возникла обязанность
производства таковых, необходимо постановление участников товарищества. Кредиторы не имеют права требовать производства
этих взносов, хотя бы товарищеского капитала и было недостаточно для покрытия обязательств товарищества. Само собой, что товарищи сделают такое постановление о дополнительных взносах в
том только случае, когда это окажется необходимым для расшире-
1
Это считают совершенно бесспорным все комментаторы закона (ср.:
Neukamp. Ñ. 94. Staub. С. 170), и это было с совершенной определенностью указано
в Мотивах к закону. См.: Entwurf nebst Begr
ündung. Ñ. 41.
318
ния предприятия или для того, чтобы спасти уже затраченные средства; но никогда они не сделают этого только для того, чтобы иметь
возможность расплатиться с своими кредиторами. Нейкамп
1
, останавливаясь на этом вопросе, не без остроумия замечает, что товарищества с ограниченной ответственностью имеют более прочный
кредитный базис тогда, когда не весь основной капитал товарищества внесен. Ибо когда капитал весь внесен, то в момент катастрофы он может оказаться целиком товариществом потерянным и на
долю кредиторов ничего не остается. В тех случаях, когда имеется
обязанность дополнительных взносов или когда не весь первоначальный основной капитал внесен, кредиторы хотя и не могут знать
размеров задолженности товарищества, но они, во всяком случае,
могут быть уверены в том, что для их удовлетворения кое-что да
имеется: это еще не произведенные товарищами взносы.
Вопрос, необходимо ли обязать товарищества установить в договоре обязанность дополнительных взносов, надо ли предоставить
и кредиторам право требовать внесения таковых в тех случаях, когда основного капитала не хватает для покрытия долгов общества,
это вопросы, при разрешении которых необходимо исходить не из
какого-либо заранее теоретически выведенного решения, но сообразоваться с общим характером делового оборота. Чем оборот этот
более вышколен, чем выше элемент деловой добросовестности, тем
менее серьезна необходимость установления дополнительных взносов. Нам представлялось бы поэтому рискованным перенесение в
Россию целиком этого института товариществ с ограниченной ответственностью. Мы видели выше, что и в Германии процесс насаждения этой новой формы далеко не безболезненный. У нас принцип ответственности за свои действия в области делового оборота,
как кажется, еще не пустил настолько глубоких корней, чтобы можно было без опасности для этого оборота ограничивать область его
применения. Мы полагаем даже, что скоро и самим участникам
такого рода организаций в России пришлось бы убедиться в опасностях, связанных с этими товариществами: они были бы совершенно лишены кредита, так как в условиях нашего оборота товарищества эти, вероятно, рассматривались бы только как организации,
преследующие цель не платить своим кредиторам.
В Германии и Австрии эти соображения не смутили законодателя, и по крайней мере до настоящего времени деловой оборот не
1
D. Reichsgesetz. Ñ. 14.
!'
слишком злоупотреблял этой возможностью создавать предприятия, за долги которого никто не является ответственным.
Но, понятно, задача законодателя не могла сводиться только к
облегчению ответственности предпринимателей. Характер ответственности должен находиться в самой тесной связи с характерными чертами предприятия, с той комбинацией трудового и капиталистического элементов, которая составляет его особенность. Потому-то это новшество в вопросах ответственности участников могло
оказаться удачным лишь в зависимости от того, как разрешены
законодателем вопросы внутренней организации этих товариществ.
Задача эта чрезвычайно трудная. Когда имеются совершенно
определенные отношения, нетрудно найти соответствующую юридическую для них форму. Когда отношение отличается чрезвычайной эластичностью, создание соответствующей формы дело чрезвычайной трудности. He без оттенка неодобрения Леман относительно организации товариществ с ограниченной ответственностью
заметил, что по закону форма этих товариществ отличается каучу-
1
ковой эластичностью
. Эта особенность организации составляет, однако, достоинство закона. Как мы уже указывали выше, перед законодателем были отношения, которые представляли из себя нечто
среднее между акционерной компанией и полным товариществом,
с возможностью большего или меньшего приближения и к той и к
другой форме. Постановления закона должны отличаться поэтому
такой подвижностью, чтобы товарищи могли придать своему соединению надлежащую форму как в том случае, когда товарищество будет приближаться к типу акционерной компании, так и в
том, когда в нем будет больше черт сходства с полным товариществом.
Когда в основу организации кладется личный элемент, который закрепляется за данным предприятием, так что вступление нового члена и выход становятся весьма затруднительными, да и самый выход еще не освобождает от тех обязанностей, которые лежат
на участнике предприятия, в таком случае все подробности внутренних отношений предоставляются в значительной мере усмотрению участников. В личном элементе кредиторы и контрагенты предприятия должны искать гарантий исполнения товариществами своих обязательств. Именно потому нормально в этих случаях на
1
Lehrbuch. Ñ. 460.
320
участников этих товариществ падает вся тяжесть ответственности
по обязательствам товарищества. На этом и основано различение
товариществ, признаваемых юридическими лицами, и товариществ,
сохраняющих строго индивидуалистический характер. И если между этими двумя типами и нет той непроходимой пропасти, которую
хотели усмотреть некоторые, то из этого еще отнюдь не следует,
что нет между ними и принципиального различия, как склонны
думать другие. Тип товарищества, признаваемого юридическим лицом, мы будем иметь, когда перед нами способ товарищеского соединения с чрезвычайно слабой связью участника с предприятием,
создающей возможность легкой перемены в составе участников,
ответственных в пределах, заранее точно указанных. В этих случаях
все предприятие покоится на определенности и твердости его организации. По этим двум типам регулируются всюду в законах полные товарищества с одной стороны, акционерные компании
с другой.
И так как товарищество с ограниченной ответственностью является организацией, средней между этими двумя типичными формами, то и способ его законодательного нормирования должен носить на себе печать обоих этих способов нормировки, с возможностью большего или меньшего приближения в ту или другую сторону
Освободив товарищей от неограниченной ответственности,
смягчив это освобождение возможностью установления обязательных дополнительных взносов, законодатель, очевидно, исходил из
формы полного товарищества, направляясь в сторону акционерной
компании. Поэтому в основу постановлений закона положено представление о более прочной связи предприятия с его участниками,
нежели это имеет место в акционерных компаниях.
Так как предприятия эти являются капиталистическими и их
основной капитал не может быть по произволу уменьшаем, то отсюда неизбежна необходимость допустить возможность продажи
долей участия как замену права выхода из товарищества путем
обратного получения своего вклада. В своем комментарии Нейман
обращает внимание на сходство постановлений по этому вопросу
1
.
2
1
По поводу юридической структуры такого среднего образования Мотивы к
германскому закону замечают: «Трудности, возникающие для юридической систематики благодаря этой новой форме, не могут иметь решающего значения для
законодателя, этим должна заняться наука». Entwurf nebst Begr
2
D. Reichsgesetz. Ñ. 54.
ündung. Ñ. 35.
!
закона об акционерных компаниях с законом о товариществах на
вере. Было бы, однако, правильнее обратить внимание на чрезвычайное различие этих постановлений.
Отчуждение доли участия в товариществе должно обязательно
совершаться в письменной форме, притом, по германскому праву,
нотариальной или судебной
2
ìå
. Уже одна эта особенность в значительно большей мере связы-
1
, по австрийскому нотариальной фор-
вает участника с предприятием, нежели это имеет место в акционерных компаниях, где нормально продажа акций не оставляет по
себе никакого следа и где владелец документа почитается акционером и остается таковым до тех пор, пока не установлена его недобросовестность. Но закон идет еще дальше. По отношению к товариществу передача доли участия действительна в том только случае, если она внесена в книги товарищества. Поэтому Штауб делает
совершенно правильный вывод, что товарищ не имеет даже и права
требовать выдачи ему документа об участии его в предприятии
3
.
Далее, закон предоставляет устанавливать в договоре и другие
требования, без соблюдения которых недействительна продажа доли
участия в предприятии. И раньше всего требование согласия товарищества. В этом отношении австрийский закон содержит чрезвычайно любопытное новшество. В то время как согласно германскому праву, что безусловно признается комментаторами
4
, изъявление согласия на отчуждение доли участия зависит вполне от
усмотрения товарищества и может быть отклонено без указания
каких-либо мотивов, австрийский закон предоставляет суду решение вопроса о том, в какой мере отказ в разрешении продать долю
участия является правильным, так что решение суда может заменить разрешение товарищества.
Это новшество австрийского закона, которое необходимо отметить уже ввиду его оригинальности, едва ли возможно признать
целесообразным. Мы не будем даже останавливаться на том обстоятельстве, что такого рода правомочия суда уклоняют его деятельность далеко в сторону от тех вопросов, которые представляются
естественной его областью. He останавливаемся на этом потому,
что и вообще многие постановления этого австрийского закона пре-
1
Ges. 1892. § 15. Abs. 3.
2
Ibid. § 76. Abs. 2.
3
D. Reichsgesetz. Ñ. 102.
4
Cp., íàïð., Staub. Ñ. 116.
322
доставляют суду полномочия, которые выходят за пределы вопросов правовых, входя в сферу вопросов по преимуществу целесообразности. Основной недостаток этого постановления заключается в
том, что оно находится в известном противоречии с самой идеей
данной формы товарищеской организации.
Главное значение требования разрешения товарищества на отчуждение доли участия в том и заключается, что закон признает это
товарищество такой формой соединения, в которой личность участников не безразлична. Поэтому отказ в предоставлении права продажи доли участия может казаться вовне совершенно немотивированным, a между тем товарищи могут иметь достаточно для того
оснований, хотя им, быть может, даже и неудобно с откровенностью их изложить. Конечно, с этим связана и возможность злоупотреблений, но раз товарищи включили такой пункт в свой договор, a
это их право, a не обязанность, они тем самым подчеркнули, что
особенно дорожат личным элементом в товарищеской организации.
И так как допущение ограниченной ответственности товарищества,
несмотря на отсутствие определенности в организации, обусловливается именно соображением большей близости товарищей к товариществу, нежели акционеров к акционерной компании, то, казалось бы, нет оснований запрещать товарищескому договору более
прочным образом связать товарищей с товариществом. Если вообще признать необходимость принятия особых мер для устранения в
этой области возможности злоупотреблений, то было бы проще
заменить право безусловного отказа предоставлением большинству
права предпочтительной покупки.
Необходимо, однако, заметить, что это постановление австрийского закона, очевидно обусловливаемое единственною целью
пресечь возможность злоупотреблений, представляется исключением из общих его постановлений о долях участия. В них устанавливается личная связь товарища с предприятием. Эту точку зрения
австрийский закон подчеркивает даже с большей точностью, нежели германский, отмечая прямо, что доли участия не могут быть на
предъявителя
1
, что не могут быть выдаваемы дивидендные купоны,
без предъявления которых невозможна выдача годовой прибыли,
распределяемой между участниками
2
.
1
Ces. 1906. § 75. Abs. 3.
2
Ibid. § 75. Abs. 4. Иного мнения относительно германского права его ком-
ментаторы. Staub. Ñ. 104.
! !
Признание товариществ соединением не только капиталов, но
и лиц характерно проявляется и в постановлении, в силу которого
распределение дивиденда пропорционально долям участия в товарищеском капитале предполагается, но договору предоставляется и
1
иной способ его распределения
. Смысл этого постановления, в отличие от постановлений акционерных законов, в том и заключается, что закон предусматривает участие товарищей не только капиталом, но и личным трудом. Тем же соображением о важности личного элемента обусловливается и требование ежегодной регистрации
2
списка всех товарищей
.
Эта мысль красной нитью проходит через все постановления,
регулирующие вопросы внутреннего управления. Именно потому
закон не навязывает никакой определенной организации этим товарищеским соединениям. Предполагая возможность и даже полную
вероятность того, что к этой форме товарищеской организации прибегнут лица, которые в своих руках сосредоточат все управление,
закон должен был допустить и такую организацию, которая предоставляла бы возможность немногочисленным «хозяевам» предприятия сосредоточить в своих руках всю власть, все влияние на управление. Поэтому пределы правомочий распорядителей в этих товариществах чрезвычайно широки. Товарищество связано всеми
сделками, которые от его имени совершаются его распорядителя-
3
. Конечно, эти распорядители обязаны по отношению к товари-
ми
ществу соблюдать все те указания, которые им даются постановлением товарищей или другим органом товарищества, который к тому
4
управомочен
. Ho по отношению к третьим лицам эти ограничения
пределов полномочий распорядителей товарищества не имеют ни-
5
какого значения
. И вместе с тем, как и в простых товариществах,
все товарищи презумируются товарищами-распорядителями, по-
6
скольку товарищеский договор не устанавливает противного
. Îíè
образуют его орган управления.
Нейкамп, вообще чрезмерно увлекающийся сравнением с акционерной компанией, проводит аналогию между товарищами
1
Герм. зак. § 29. Abs. 2; Австр. зак. § 82. Abs. 2.
2
Герм. зак. § 40; Австрийск. зак. § 26.
3
Герм. зак. § 35; Австр. зак. § 19.
4
Герм. зак. § 37. Abs. 1; Австр. зак. § 20. Abs. 1.
5
Герм. зак. § 37. Abs. 2; Австр. зак. § 20. Abs. 20.
6
Герм. зак. § 35; Австр. зак. § 21.
324
распорядителями товарищества с ограниченной ответственностью
и правлением акционерной компании. Нам кажется, однако, что из
вышеуказанного очевидно,
что пунктов различия больше, нежели
сходства. Как далеко идет законодатель в своей презумпции индивидуалистического характера товарищества с ограниченной ответственностью, видно из того, что, согласно германскому праву, в тех
случаях, когда имеется несколько товарищей-распорядителей, один
лишен права предпринимать действия, относящиеся до деятельности предприятия, без согласия остальных, хотя бы вследствие последовавшего от того промедления товарищество и потерпело серьез-
1
ный ущерб
. И только австрийский закон допускает в этом случае
отступление от общего правила, разрешая и единоличные действия
В австрийском законе, в отличие от германского, и это представляется, с нашей точки зрения, значительным его усовершенствованием, превосходно оттеняется эта мысль о возможности
организации товариществ с ограниченной ответственностью по типу,
приближающемуся либо к акционерной компании, либо к полному
товариществу. Между тем германский закон в этих организационных вопросах не сумел совершенно избежать элементов дезорганизации, т. е. возможности таких постановлений по вопросам организационным, которые соединяют недостатки акционерного предприятия и полного товарищества, не представляя достоинств ни того,
ни другого. Образование совета представляется факультативным.
Это правильно, так как совет действительно необходим, когда товарищество организовано по типу акционерной компании, и излишен,
если организация его является применением типа полного товарищества. Но при этом германский законодатель не счел необходимым считаться с тем, что он отказался от требования организации в
форме акционерной компании, очевидно, потому, что признавал
допустимой организацию товарищества с ограниченной ответственностью по типу полного товарищества. Он должен был поэтому
позаботиться о том, чтобы участников в этих случаях не лишить тех
способов к ограждению своих интересов, которые закон безусловно
предоставляет каждому полному товарищу. Германский законодатель не сделал, однако, ни того, ни другого. Он не счел возможным
установить в известных случаях обязательность совета, потому что
2
.
1
Staub. D. Reichsgesetz. Ñ. 208.
2
Австр. зак. § 21. Abs. 1.
! #
затруднялся определить то число участников, при котором такой
орган контроля становится необходимым. Но этот аргумент мог бы
быть с одинаковым успехом приводим при всяком установлении в
законе внешних признаков: напр., совершеннолетия, срока давнос-
1
òè è ò. ä.
Поэтому австрийский законодатель2, совершенно последовательно проводя основную идею закона, постановляет, что в
товариществах, в которых нет советов, каждому товарищу должны
быть предоставлены далеко идущие права на осуществление контроля. Поэтому он имеет право в течение последних восьми дней до
общего собрания на рассмотрение книг и бумаг товарищества.
Ta же точка зрения возможности организации товарищества с
ограниченной ответственностью по типу полного товарищества проявляется и в постановлениях германского и австрийского законов.
Мы тут имеем не столько орган управления, сколько проявление непосредственных «хозяйских» прав товарищей, в силу которых товарищеский договор может раз навсегда установить, кому
вверяется управление делами товарищества. При этом в договоре
может быть оговорено, что устранение такого лица от ведения дел
может последовать только в силу серьезных соображений: напр.,
при грубом нарушении своих обязанностей или при неспособности
3
к правильному ведению дел
.
Основная идея закона необходимость выступления всех товарищей в тех случаях, когда совершается акт, налагающий на товарищество какие-либо обязательства, поскольку договор не постановляет иное, как бы подчеркивается в том отступлении, которое
им допускается. Именно, когда необходимо обратиться к товариществу с заявлением, то для того, чтобы заявление это считалось надлежащим образом сделанным, достаточно, чтобы оно было сделано
кому-либо из лиц, управомоченных подписываться от имени това-
4
рищества, хотя бы и не единолично, но еще с кем-либо другим
.
Любопытно отметить одну особенность австрийского закона:
он предусматривает возможность установления в самом договоре,
что распорядители назначаются государством или какой-либо кор-
5
порацией публичного права
.
1
Entw. nebst Begründung. Ñ. 46.
2
Австр. зак. § 22. Abs. 4.
3
Ãåðì. çàê. § 38. Cp.: Staub. С. 214. Австрийск. зак. § 15. Abs. 1 и 2.
4
Герм. зак. § 38; Австр. зак. § 15.
5
§ 15. Abs. 3.
326
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]