Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки торгового права
.pdf
Самым радикальным нововведением конституционного проекта
Думерга было предоставление Президенту Республики права роспуска
Палаты Депутатов помимо согласия Сената. Все содержание проекта
было пронизано одной основной идеей стремлением усилить власть
правительства, создать для него более самостоятельное по отношению
к парламенту положение. И против этой идеи проекта, как отметил
Каминка, принципиально никто во Франции не возражал. Возражение в
Палате Депутатов вызвало именно предложение наделить Президента
правом роспуска нижней палаты парламента без согласия верхней палаты. По мнению Каминки, это предложение было вполне логичным
принятие его позволяло в случае возникновения конфликта между Президентом и парламентом легко его разрешить с помощью населения
страны, посредством роспуска Палаты Депутатов и назначения новых
выборов в нее.
Последней наиболее значительной работой А. И. Каминки, опубликованной в журнале «Закон и суд», была его полемическая статья
«Законны ли единоличные акционерные компании? (По поводу статьи
В. Кацнельсона)»
1
. Данный вопрос является, в сущности, вопросом о
юридической природе акционерной компании. Если акционерная компания является товариществом, как это утверждалось в решении Гражданского Кассационного Департамента Правительствующего Сената от
11 мая 1905 года
2
, то единоличная акционерная компания незаконна,
поскольку в этом случае нет «лиц, соединенных в один состав» и нет
договора. Если же акционерная компания есть всего лишь предприятие,
то существование ее в одном лице законно.
Действовавшие в Прибалтийских государствах нормы Свода законов Российской империи, в частности, ст. 2131 тома Х, части 1, предполагали, что акционерные компании составляются «из многих лиц».
В. Кацнельсон в своей статье «Единоличное Акционерное Общество
(Einmanngesellschaft, One man Company)»
3
попытался доказать, что текст
1
Закон и суд. 1937. ¹ 5. Стлб. 36033612; ¹ 6. Стлб. 36413650.
2
В данном решении, в частности, говорилось: «Акционерная компания составляет один из видов товарищества, предусмотренных нашими Гражданскими
Законами, и, следовательно, принадлежит к числу институтов гражданского права.
Оно как всякое товарищество составляется из лиц, соединенных в один состав и
действующих в оном под одним общим именем (ст. 2126. Т. Х. Ч. 1), и образуется
посредством договора с тою лишь разницею, что договор этот носит название устава и представляется на утверждение правительства (ст. 2131, 2132, 21892198.
Т. Х. Ч. 1) (Решения Гражданского Кассационного Департамента Правительствующего Сената за 1905 год. Екатеринослав, 1911. С. 107108).
3
Закон и суд. 1936. ¹ 8. Стлб. 33453352. ¹ 9. Стлб. 33833388.
XXXI
статьи 2131 «не должен служить основанием для признания в Прибалтике незаконным существование единоличных акционерных обществ»
По его словам, выражение «из многих лиц», употребленное в статье
2131, «скорее всего объясняется архаичностью этой статьи. Статья эта
имеет не столько дефиниционный, сколько описательный характер. Она
просто констатирует способ возникновения акционерных обществ того
времени (1836 г.), когда мысль об единоличных акционерных обще-
2
ствах никому еще в голову не приходила»
.
А. И. Каминка подверг критике способ, который избрал для доказательства своего вывода В. Кацнельсон, и привел свою аргументацию
в пользу того, что единоличная акционерная компания не может быть
законной, поскольку она является по своей юридической природе товариществом договорным объединением нескольких лиц. По его словам, именно из того, что в акционерной компании «отношения между
участниками принимают столь объективный, от договорных форм, требующих всегда единогласия, характер, именно потому, что акционерная форма товарищества является формой единения, в максимальной
степени в своем существовании обособленной от судьбы его участников, следует, что формой этой не должен воспользоваться единоличный
предприниматель, для деятельности которого деловой оборот вырабатывает иные формы, дающие ему всю полноту власти и выгод и возла-
3
гающие на него всю тяжесть ответственности»
.
1938 год стал последним годом в жизни журнала «Закон и суд».
Принятый в этом году в Латвии «Закон о печати» установил, что для
выпуска периодических изданий необходимо разрешение Министерства общественных дел. Русское юридическое общество в Латвии, выступавшее в качестве издателя журнала «Закон и суд», обратилось за
таким разрешением в указанное министерство. В свою очередь, чиновники министерства запросили у Политической полиции справку о благонадежности издателя. Когда же полиция дала положительный ответ,
Департамент печати и обществ Министерства общественных дел обратился 12 июля 1938 года в Министерство юстиции с просьбой дать
отзыв о желательности продолжать выпуск журнала. Министерство юстиции в ответ на это обращение сообщило Департаменту печати и об-
1
.
1
Кацнельсон В. Единоличное Акционерное Общество (Einmanngesellschaft,
One man Company) // Закон и суд. 1936. ¹ 8. Стлб. 3352.
2
Òàì æå. Ñòëá. 3351.
3
Каминка А. И. Законны ли единоличные акционерные компании? (По пово-
ду статьи В. Кацнельсона) // Закон и суд. 1937. ¹ 5. Стлб. 3609.
XXXII
ществ 18 июля свое мнение «о нежелательности перерегистрации Русского юридического общества» и о невозможности в связи с этим разрешить издание его журнала «Закон и суд». Причину отказа Министерство юстиции не скрывало, открыто заявляя в своем письме в Департамент: «Кроме того, упомянутое издание не совсем соответствует духу и
целям новейшего законодательства нашего государства, поскольку оно
[издание] еще слишком много живет в практике и теории юриспруденции бывшей России».
Русскому юридическому обществу было позволено выпустить в
свет лишь набранный уже номер журнала «Закон и суд», который,
таким образом, стал последним 90-м с момента начала его издания.
Такая судьба русского журнала в Латвии была вполне предсказуемой.
Пришедшее к власти 15 мая 1934 года в результате государственного
переворота правительство Карлиса Улманиса было фашистским. В своей культурной политике оно исходило из того, что «в пределах Латвийского государства есть место только для латышской культуры». Но
проживавшие в Латвии русские ученые до конца не верили в то, что в
европейском государстве возможно закрытие научного журнала и научного общества только потому, что они являются РУССКИМИ и издаются на РУССКОМ языке. 30 сентября 1938 года П. Н. Якоби писал
сотрудничавшему с журналом «Закон и суд» правоведу А. В. Маклецову в Любляну: «Все же мы не могли предполагать, что шовинистическая власть посягнет на научную мысль, между тем это случилось. Нас
закрывают. Казалось бы, если им не нужен наш журнал, то зачем же
закрывать возможность следить за развитием русской юридической мысли тем, кто интересуется нашим журналом. А вот видите же, мегаломания и шовинистический обскурантизм пресек нашу деятельность. Словом, нам предоставлена возможность выпустить заключительный последний номер О том, насколько нас поразил отказ в перерегистрации
нашего издания, говорить не приходится. Когда последний номер будет
разослан, я позволю себе послать Вам уже готовую статью, где сопоставлены госуд. устройства в трех балтийских странах и Вы увидите, в
какой кошмарной обстановке приходилось мне работать».
А. И. Каминка с закрытием журнала «Закон и суд» остался без
дела, которому служил сорок лет. С 1898 года он почти непрерывно
издавал какой-либо юридический журнал или газету. С 1938 года наступил самый тяжелый период в его жизни. Продлился он менее трех
лет.
1 июля в Ригу вошли немецкие войска. Латышские нацисты получили полную свободу действий. В Риге началось истребление евреев.
XXXIII
4 июля латышскими фашистами была сожжена вместе с людьми Большая хоральная синагога. В ее подвалах пряталось около 2000 рижских
евреев и около 500 евреев-беженцев из Шауляя. Но это злодеяние оказалось только подготовкой к тому, что было осуществлено несколько
месяцев спустя.
В ноябредекабре 1941 года в сосновой роще у станции Румбула
латышские и немецкие фашисты уничтожили все население Рижского
гетто: было убито почти пятьдесят тысяч евреев. Всего же на территории Латвии в годы немецкой оккупации было уничтожено более 70000
евреев почти вся еврейская община.
В Рижском гетто погиб на 81-м году жизни известный еврейский
историк Шимон Дубнов, были уничтожены почти все проживавшие
тогда в Риге ученые, писатели, врачи, юристы еврейского происхождения. И если Август Исаакович Каминка дожил до осени 1941 года, то
можно с большой долей уверенности предположить, что и он не избежал страшной участи рижских евреев.
В. А. ТОМСИНОВ,
доктор юридических наук,
профессор юридического факультета
Московского государственного университета
имени М. В. Ломоносова
Торговля и торговое право
ОРГОВОЕ право это право, нормирующее торговлю,
торговый оборот. Но что такое торговля? Это понятие,
Ò
которое остается спорным до настоящего времени. Обусловливается это в значительной степени тем, что, во-первых, смешивается понятие торговли в житейском смысле этого слова с употреблением этого слова в науке и законодательстве; во-вторых, понятие торговли в экономическом и юридическом смысле.
Под словом торговля в самом широком смысле подразумевается весь оборот с товарами, т. е. вся та деятельность, которая имеет
своим назначением устранение разобщения в пространстве и во
времени между производителем и потребителем. Торговлю в этом
наиболее широком смысле слова регулирует не только специальное
торговое право, но право, нормирующее весь оборот с имущественными благами, куда входит и значительная часть гражданского права. В этом смысле о торговле говорит французский Code Civ. (напр.,
art. 1128, 1302, 1303). Ho именно потому, что понятие торговли в
этом смысле является таким широким, оно не может быть положено
в основу специально торгового права, в отличие от гражданского.
Этой торговле в широком смысле слова противопоставляется
торговля в узком смысле, т. е. промысловая деятельность, направленная на посредничество в обороте хозяйственных благ от производителя к потребителю
следовательно, спекулятивный характер. Основное понятие торгов-
1
, преследующая цели наживы, носящая,
1
Cohn. Nationalökonomie des Handels. Ñ. 3. Rîscher. Nationalökon. Ñ. 73.
ли это деятельность посредника, совершающего оборот с хозяйственными благами в целях заработка. В современном хозяйстве
эти блага распадаются на товары в более узком смысле этого слова
и ценные бумаги, играющие в такой мере значительную роль в
современном хозяйстве. В связи с этой ролью ценных бумаг в современном обороте деятельность посредника по обороту с хозяйственными благами распадается на две группы: деятельность посредника по обороту с товарами и деятельность посредника по обороту с ценными бумагами и кредитом, т. е. деятельность кредитных
учреждений, банков
1
. В пределах этого более узкого понятия торговли мы выделяем ту торговую деятельность, которая заключается
в покупке товаров с целью дальнейшей продажи без их переработки, по крайней мере без существенной переработки; это и есть
весьма распространенное понятие, противопоставляемое всем остальным, неторговым видам промысловой деятельности.
Этому наиболее узкому понятию можно противопоставить торговлю фабричную, «которая, в сущности, является промысловой
выставкой на продажу товаров, которые изготовлены самим выставителем без непосредственного заказа»
2
.
К этим видам торговли должна быть, далее, причислена обширная область сделок, находящаяся в тесной связи с этой торговлей в
буквальном смысле слова. Это так называемая вспомогательная торговая деятельность, благодаря которой облегчаются, a частью только и делаются возможными более широкие размеры торговли. Таким образом, термин «вспомогательный» отнюдь не свидетельствует о том, что деятельность эта имеет второстепенный характер
3
.
Неоднократно делались попытки дать совершенно точный критерий, с помощью которого можно было бы торговые отношения
отличить от неторговых.
Наиболее простая попытка найти объединяющий все торговые
сделки признак сводит их к обороту с движимым имуществом. Если
под оборотом понимать только передвижение товара из рук производителя к потребителю, то торговля шире этого процесса, так
как она охватывает и иные фазисы движения с товаром. Если же
1
Cp.: Lexis. Das Handelswesen. С. 5. Сопоставление деятельности кредитных
учреждений с торговой деятельностью ср. y Liefmanna: Beteiligungs- und
Finanzierungsgesellschaften. Ñ. 467 ñë.
2
Ван-дер-Боргт. Торговля и торговая политика. С. 4.
3
Endemann. Handbuch. Ò. I. Ñ. 3.
2
включить сюда и производительную деятельность, и всю вообще
деятельность, способствующую обороту с движимым имуществом,
то она совпадает с имущественным оборотом вообще. Это будет
торговля в широком смысле этого слова, но не та торговля в узком
смысле, которая является областью применения норм специального
права, объектом изучения особой науки торгового права.
Более распространено мнение, признающее таким объединяющим все торговые операции началом стремление к извлечению из
них прибыли. В спекулятивном начале хотели усмотреть своеобразную особенность торговли. Но как на это совершенно справедливо
указали
1
, такое определение потому является неправильным, что
этот признак свойствен не только торговле, но вообще всякой хозяйственной деятельности в обществе, хозяйство которого построено на капиталистических основаниях. При всем своем отрицательном отношении к работам Зомбарта Лифман совершенно сходится
с ним в том отношении, что характерным моментом предприятий с
капиталистическим характером является тот риск, который несет
предприниматель и который отличает его именно как предпринимателя
2
. Этот риск является результатом производства на будущий
спрос, которое и характеризует капиталистическое производство.
Но именно потому нам представляется, что непоследовательно
со стороны проф. Шершеневича, отвергнувшего критерий спекуляции, как слишком общий и охватывающий всю хозяйственную деятельность, засим конструировать понятие торговли по этому признаку капиталистической организации. «С законодательной точки
зрения, говорит он, существенна не та экономическая функция, которую приняло на себя данное хозяйство, a его организация.
To, что объединяет все отношения, включаемые законодательствами
в область, подчиненную торговому праву, это капиталистическая организация хозяйства. Отличительный признак капиталистического хозяйства следует видеть в том, что оно имеет своей целью, и
соответственно тому рассчитано, не доставление средств существования, a доставление прибыли как таковой»
3
. Этот признак, который
1
Шершеневич. Курс торгового права. Т. I. С. 10. Lyon Caen et Renault. Traité.
Ò. I. Ñ. 100.
2
Liefmann. Die Unternehmerverbande (с. 20 сл.), сочинение, появившееся в
1897 г., т. е. до работ Зомбарта, на что Liefmann и указывает в своей последней
работе Beteiligungs- u. Finanzierungsgesellsch. С. 5 сл.
3
Êóðñ. Ò. II. Ñ. 11.
!
в настоящее время выдвигает проф. Шершеневич, отчасти под влиянием последнего германского Торгового уложения, признак,
который мы находим и y Зомбарта, представляется, действительно, существенно важным. Но он, во-первых, недостаточен, так как
торговые отношения не ограничиваются одними только организованными предприятиями, к ним относится и целый ряд сделок, совершенно независимо от того, совершаются ли они в организованном предприятии. A во-вторых, признак капиталистической организации сам по себе слишком неопределенен. Проф. Шершеневич
1
принимает классификацию хозяйства Зомбарта. Зомбарт
устанавливает во всей хозяйственной жизни, которая когда-либо складывалась на земле, два руководящих мотива: согласно одному из них
хозяйственная деятельность является средством для удовлетворения потребностей; согласно другому производство богатства становится самоцелью. Мы оставляем в стороне вопрос о том, в какой
мере два эти принципа, несомненно, играющие огромную роль в
хозяйственной жизни, могут быть с успехом положены в основу
исторической классификации разных форм хозяйственной организации, хотя нам они и представляются для этой цели совершенно
недостаточными. Во всяком случае, согласно этой теории, «в различные времена господство одного из них сменялось другим, и оба
попеременно определяли характер деятельности». Таким образом,
не соответствует и взглядам Зомбарта класть в основу разделения разного типа хозяйств в одну и ту же эпоху этот признак удовлетворения собственных потребностей или самоцельное накопление богатств.
Лифман делает новую попытку совершенно иначе конструиро-
вать понятие торговли. Он ее определяет как замену своим спросом
2
у производителя спроса будущего потребителя
. Однако эта попытка, которая обусловливается y автора не столько изучением особенностей торговли, сколько стремлением рассматривать и торговлю,
и деятельность банков с точки зрения тех же принципов, по существу, однако, не так оригинальна, как это представляется ее автору.
Деятельность купца, с точки зрения общепризнанного взгляда зак-
1
Современный капитализм. Т. I. С. 65. См. об этой классификации Зомбарта:
О формах предприятия в Известиях С.-Петербургского политехнического института. Т. VII. В. 1 и 2; Liefmann. Beteiligungs- u. Finanzierungsgesellschaften. Ñ. 5,
ñë.
2
Liefmann. Beteiligungs- u. Finanzierungsgesellschaften. Ñ. 475 ñë.
4
лючающаяся в посредничестве между производителем и потребителем, тем самым включает в себя понятие замены будущего спроса
действительного потребителя, для которого товар приобретается
посредником, своим спросом, спросом посредника, по крайней мере
поскольку речь идет о покупках, производимых не по поручению, a
за счет посредника. Поскольку же речь идет о деятельности коммиссионера, a деятельность эта играет громадную роль в современном торговом обороте, общепризнанное определение отличается гораздо большей точностью, нежели предлагаемое в замену
определение Лифмана. Впрочем, и сам автор на нем не настаивает.
Он усматривает его недостаток в том, что определение это, вместо
того чтобы выдвинуть экономически наиболее важную функцию
торговли, выдвигает его техническую сторону, юридическое значение наиболее важного акта торговой деятельности. Он полагает при
этом, что этот недостаток разделяет и обычное определение, признающее торговлей деятельность посредника в товарном обороте.
Поэтому Лифман предлагает как определение, выдвигающее именно хозяйственную функцию торговли, определение торговли как
деятельности, направленной на приобретение, сохранение в складах и предоставление в распоряжение товаров (Erwerbst
Sammelns, Vorrathaltens und zur Verf
ügungstellen von Cüttern). È ïî
ätigkeitmittelst
поводу этой попытки замены старого определения новым можно
повторить то, что сказано по поводу его определения торговли как
замены своим спросом спроса будущего потребителя. С одной стороны, новое определение Лифмана только расчленяет то, что, в
сущности, содержится в общепризнанном определении. С другой
стороны, определяя с помощью перечисления функций, Лифман не
избег опасностей, связанных со всяким перечислением, т. е. пропусков. Опять-таки, многие формы деятельности, напр. комиссионера, которая является специфически торговой деятельностью, не подходят под определение, даваемое торговле Лифманом.
Все эти попытки страдают тем недостатком, что они упускают
из виду, что торговый оборот как совокупность отношений, подчиненных действию специальных норм торгового права, сложился
исторически. Поэтому совершенно невозможно найти то начало,
которое могло бы действительно объединить все отношения, регулируемые в настоящее время торговым правом. Нам представляется
поэтому, что путь юриста должен быть другим. Надо начать с выяснения той области, которую законодательства относили и относят к
#
области торговли, и только затем попытаться найти те моменты,
которые являются наиболее характерными для всей этой области
отношений, не стремясь вовсе к тому, чтобы в этих признаках найти критерий, и притом такой, который оставался бы в равной мере
правильным для всех времен и для всех стран.
Придя к выводу о неудовлетворительности всех до настоящего
времени предложенных признаков для распределения всех сделок
торгового права по группам, проф. Удинцев полагает, что остается
один выход: «расположить торговые и промышленные действия в
историческом порядке постепенного подчинения их особому пра-
1
. Против этого вывода решительно возражает проф. Шершене-
ву»
вич, указывая на то, что «самое совершенное знание исторического
наслоения не в состоянии служить догматическим руководством
при определении, какие же сделки торговые по русскому законода-
2
тельству»
. Само по себе указание это правильно, но там, где мы
имеем дело с явлением, в такой мере изменчивым в истории, причем в каждой данной эпохе мы наблюдаем рядом с явлениями нового порядка пережитки уже отходящих в область прошлого отношений, помимо исторического рассмотрения вопроса, едва ли можно
прийти к положительным выводам.
В Средние века решающее значение имел субъективный критерий. Деятельность купца, как такового, определяла характер торговых его действий. Торговое отношение подлежало юрисдикции гильдейского суда, как сословный спор между лицами, принадлежащими
к одной корпорации. Компетенция гильдейских судов определялась
сословными признаками принадлежности к союзу, записью в его
3
матрикулы
. Именно поэтому вопрос о судебной компетенции носил в Италии политический характер. Корпоративные суды обнаруживали тенденцию распространять свою компетенцию и на лиц, не
принадлежащих к их корпорации, но сталкивались при этом с борь-
4
бой со стороны общин и государства
.
Но, как справедливо отметил Гольдшмидт, в этой самой субъективной системе были заложены основы перехода к системе объективной. Очень рано итальянская доктрина выработала положение, в
1
Торгово-промышл. право. С. 103.
2
Êóðñ. Ò. I. Ñ. 88.
3
Удинцев. История обособления торгового права. С. 18 сл.
4
Goldschmidt. Handb. I. Ñ. 438. § 14.
6
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]