Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.3 общественная мысль России второй четверти XIX – начала XX в.

реализация проекта М.Т. Лорис-Меликова была бы подобна созыву нотаблей во Франции в 1787 г. Тот год был роковым для француз­ской монархии. Тогда она покатилась по наклонной скорости с таким ускорением, что движение вспять было в принципе невозможным. Чем-то подобным могла бы стать и запланированная реформа Го­сударственного совета. Ее готовила «либеральная партия», «партия государственного переворота, попросту – революционная». Это не значит, что все ее сторонники – несомненные революционеры. По мнению Н.А. Любимова, многие сановники империи в силу огра­ниченности своего образования утратили способность мыслить са­мостоятельно и находились под неусыпным контролем все того же общественного мнения. Оно складывалось из позиции нелегальных организаций и их легальных покровителей. «Нелегалы» говорили: «Дайте конституцию, и мы стрелять не будем». А «легальные»: «Дай­те конституцию, они не стрелять не будут». Впрочем, можно было бы довольствоваться и подобием конституции, которая в любом случае была бы шагом к революции1. Теперь, воспользовавшись временной передышкой, следовало работать на ниве образования, пытаясь по­вернуть вспять общественные настроения, столь пугавшие публици­ста некоторое время назад2.

кабре, ноябре или в июле 1904 г.? Или все же в конце в 1870-х гг., как об этом писал Н.А. Любимов?

рубить невозможно, необходимо развязать его, и притом не вдруг, а постепенно»1.

придерживался председатель Департамента законов Д.М. Сольский. На заседании Государственного совета он «прочитал первоначальный текст проекта графа Толстого в том виде, в каком проект был прислан первоначально на заключение его, Сольского. Тогда граф Толстой стоял на той точке зрения, на которой стоит ныне большинство. Он доказывал необходимость близкой к населению власти по всем во­просам управления. Впоследствии, когда со стороны министра юсти­ции возбужден был спор относительно компетенции мировых судей, то граф Толстой отступил от своего первоначального взгляда, но он, Сольский, остается верен этому взгляду, почитая необходимым для развития народного благоденствия и упрочения порядка дать ему более близкую власть, чем та, которую теперь надо искать не ближе, как в уездном городе»1. Иными словами, сам Д.А. Толстой будто бы выхолостил собственный законопроект, отказался от его концепту­альных оснований, которые, оказалось, для Сольского дороже, чем для МВД. Сольский критиковал (а следовательно, предлагал откло­нить) министерский проект, составители которого якобы отступили от собственных принципов. Подразумевалось, что системность под­ходов – необходимое условие успешности политики как в России, так и в странах Западной Европы. Министр юстиции Н.А. Манасеин приводил пример Пруссии, где реформа местного самоуправления была комплексной и в итоге не вызвала затруднений. Нечто подобное следовало провести и в России2.