5. Эмоции

Начать анализ можно с одного предположения. Выра¬женные, яркие эмоции (смех, страх, гнев, горе и т. д.) вызы¬ваются определенными ситуациями, именно теми, где пове¬дение человека перестает быть однозначным, где, так ска¬зать, сталкиваются (налезают друг на друга, перебивают друг друга) различные или даже противоположные мотивы, ре¬альности, установки человека. Другими словами, поведение становится парадоксальным: оно реализуется как два или больше разных поведения. Здесь важно то, что человеку в данных условиях не удается интегрировать эти разные или противоположные мотивы, реальности и установки в цело¬стном поведении. Каждое из них требует от человека своих действий, событий, переживаний, и они разные. Приведем простой пример. Многие анекдоты построены по следую¬щей несложной схеме: человека погружают в определенную реальность, где он ожидает очередных событий, и неожидан¬но очередные события происходят не по логике данной реа¬льности, а по какой-то другой (человек садился на стул, а сел на шляпу или на торт и т. п.). По той же незамысловатой схе¬ме перебивки или перепутывания реальностей построены многие смешные детские истории К. И. Чуковского, напри¬мер:

Мыши кошку изловили, В мышеловку посадили. Рыбы по полю гуляют

Жабы по небу летают, А лисички взяли спички, К морю синему пошли, Море синее зажгли...

Если происходит столкновение или перебивка двух ре¬альностей (мотивов, установок и т. д.) и если контекст и усло¬вия не позволяют человеку интегрировать эти реальности, сделав их событиями некоторой третьей реальности, то, ве¬роятно, однозначное поведение (т. е. в той или другой ре¬альности) становится затруднительным. И действительно, наблюдения подтверждают это: в зависимости от характера реальностей и особенностей их столкновения (здесь важна скорость разворачивания событий) наступает или ступор, или колебания (в отношении разных реальностей), или срыв (в поведении защитного характера) и т. д. Одновременно воз¬никают эмоции.

Говоря «возникают», мы, с одной стороны, констатируем факт, но с другой — провоцируем естественно-научную трак¬товку эмоций. Необходимо говорить иначе: в ситуациях столкновения или перебивки' разных реальностей человек открывает (изобретает) определенные телесные гештальты, в данном случае эмоции; открывает, ориентируясь на культур¬ные образы (концепции), осваивая новую технику и взаимо¬отношения.

Но что собой представляют эти телесные гештальты? Во-первых, эмоции позволяют человеку временно приоста¬новить или затормозить текущую жизнедеятельность, они изолируют от этой жизнедеятельности, забирают энергию, переключают на себя. Во-вторых, эмоции являются само¬стоятельной реальностью (мотивом, установкой), события этой реальности задают те или иные отношения к происхо¬дящему; эти отношения в культуре обычно рефлексируются в категориях «страх», «радость», «гнев», «печаль» и т. п. В-третьих, эмоции — это некоторый процесс, например, цикличный (смех) или имеющий другой «профиль» — мак¬симум и минимум, увеличение или падение силы (горе) и т. д.

В-четвертых, эмоция как телесный гештальт — это опреде¬ленная форма, пластический образ, выражение (для его по¬строения приходится осваивать определенную технику — учиться смеяться, горевать, негодовать и т. д.). Эти качества телесного гештальта эмоций позволяют человеку прервать или затормозить текущую жизнедеятельность (определяе¬мую противоположными и несовпадающими мотивами); пе¬рейти в особый режим (его можно назвать «эмоциональным состоянием», именно здесь эмоции выступают как значащие выражения, символы; последние не только указывают на определенные эмоциональные состояния человека — ра¬дость, горе, печаль и т. д., но и отчасти образуют эти состоя¬ния, помогают им состояться, выявиться в коммуникации); перестроиться, «найти» новую реальность (сформировать но¬вый мотив, установку), отчасти интегрирующую, снимаю¬щую предыдущие. В этом отношении эмоции действительно выполняют интегрирующую роль; так, горе позволяет нам не только забыться, но и пережить неприятные события и нащупать новые стимулы к жизни.

Наблюдение за детьми и подростками показывает, что они не сразу открывают эмоции как телесный гештальт и ре¬альность. Часто в ответ на смешную ситуацию ребенок или просто не реагирует, или смеется невпопад, или же реагирует не так, как принято в данной культуре или сообществе (слишком громко, ненатурально, не в тех местах и т. п.). Взрослые и своим примером, и косвенно (своим недоумени¬ем) подталкивают детей к правильному усвоению значения эмоции, а также к освоению (открытию) ее правильной те¬лесной и символической формы. Исключительную роль здесь играет искусство, особенно музыка. По сути, это насто¬ящая выставка «телесных гештальтов» (эмоций) и ситуаций их реализации. Уже жанр произведения (смешная, радостная история, стихотворение или пьеса, печальная, грустная ис¬тория, мелодия и т. д.) настраивает ребенка на определенные ситуации и переживания. Само произведение хорошего дет¬ского писателя сделано так, что погружает маленького чита¬теля (слушателя) в эстетические ситуации, построенные (причем для ребенка обнаженно, наглядно), например, по принципу перебивки или столкновения противоположных реальностей. Произведение искусства и реакция взрослых «подсказывают» ребенку тип телесного гештальта. Но только подсказывают, вначале это чисто внешняя конструкция, ко¬торой ребенок подражает, которой он заражается, не более того. Однако эстетическая реальность произведения, а также игровой характер ее постижения (ребенок бесконечно, пока не надоест, играет в произведение) помогают освоиться в но¬вой технике, открыть телесный гештальт. В этом смысле ре¬бенок сначала учится печалиться сказочным событиям (например, как Волк съел козлят, Красную Шапочку и ее ба¬бушку), а затем уже переходит к реальным событиям. В сказ¬ке ребенок, с одной стороны, защищен, ведь сказочные со¬бытия условны, с другой стороны, может вновь и вновь с ин¬тересом, а затем и страхом, подсказанным сюжетом и взрослым, ожидать появления страшного, коварного Волка, его кошмарных, ужасных поступков по отношению к Крас¬ной Шапочке, ее бабушке или козлятам. Конечно, и жизнь учит эмоциям; в частности, исключительно важны опыт об¬щения с другими людьми, страдания, радости жизни и т. п. Но и здесь, чтобы обогатить эмоциональную палитру, чело¬век должен еще специально представить, отрефлексировать свой жизненный опыт, например, в схемах и образах искус¬ства или какой-нибудь другой духовной реальности — рели¬гиозных, эстетических размышлениях и т. д.

Как известно, многие искусствоведы утверждают, что произведение искусства выражает эмоциональную жизнь и переживания человека. Однако сами эмоции при этом опи¬сывают на основе категорий, сходных с искусствоведчески¬ми. В чем же дело? Все становится на свои места, если мы учтем, что именно искусство является психотехникой для развития эмоциональной жизни, что искусство специализи¬руется на том, что может быть названо «эмоциональной под¬готовкой и психологией». Но в то же время художники по¬стоянно эксплуатируют двойственность своего предмета:

произведение искусства — это и «эстетический предмет», и одновременно «эмоциональный опыт» (эмоциональные си¬туации). В этом смысле всякий хороший художник должен быть и неплохим психологом, и педагогом (конечно, не в профессиональном смысле).

Анализ формирования эмоций, особенно в музыке, по¬зволяет понять их связь с событийностью. Личность живет событиями, а события эмоционально окрашены. Эмоции сопровождают события, они составляют определенный, ориентированный вовне на других и повернутый к себе план содержания событий, волнующих человека (собственно «не¬волнующих», «непереживаемых» событий не бывает, тогда это не события).

Однако что означают эмоции, часто яркие и сильные, во сне (этот интересный вопрос мне задала Э. В. Сайко), ведь человек спит, его сознание отключено, а я только что утверж¬дал, что эмоции предполагают работу сознания, да и о каком претерпевании можно здесь говорить? Чтобы научно отве¬тить на этот вопрос, необходимо пояснить, как автор пони¬мает природу сновидений. Но предварительно замечу, что есть два разных случая эмоций во сне. В одном мы совершен¬но не переживаем события, хотя, если бы они происходили днем, наша эмоциональная реакция на них была бы доста¬точно бурной. В другом случае, действительно, мы эмоцио¬нально переживаем события своих сновидений.

Выше я говорил, что сновидения — это, с одной стороны, реализация в период быстрого сна программ и планов блоки¬рованной деятельности, с другой — осознание (видение) этой реализации, переживаемое в виде событий определен¬ной реальности (собственно сновидения). Во сне психика использует внутренний опыт как своеобразный материал (кирпичики), из которого создаются события. Само же «зда¬ние сновидения» строится по «чертежам реализации блоки¬рованных желаний». В искусстве механизм несколько иной. Здесь «здание» строится по «чертежам произведения», кото¬рое создал художник. Секрет и сила воздействия произведе¬ний искусств в том, что, переживая их, мы одновременно из¬живаем определенные блокированные желания (конкретно те, сюжет и тематизмы которых сходны с эстетическим сю¬жетом и тематизмами). Возбуждения и разрешения, о кото¬рых говорят искусствоведы, анализируя структуру художест¬венной реальности, служат сходным целям. Возбуждая и вы¬зывая определенные эстетические желания и разрешая их, художник обеспечивает изживание сходных по структуре блокированных желаний. Повторы мотива или темы, разре¬шение одних и тех же структур на разных масштабных уров¬нях, которые так характерны для классического искусства, — это интуитивно найденный художниками психотерапевти¬ческий прием.

Теперь я могу ответить на вопрос о природе эмоций во сне. Если наш сон достаточно глубок, но все же сознание не отклю¬чено полностью, т. е. можно говорить о созерцательно-невклю-ченном состоянии, то любые события, которые строит наша психика, реализуя блокированные желания (пусть даже они, с точки зрения обычного нашего сознания, будут сверхзначи¬мы), не вызовут у нас абсолютно никаких эмоций. В этом слу¬чае наше сознание в точном смысле не включено в разворачи¬вающиеся события, а только их пассивно отражает. В случае же неглубокого сна (переутомление или перевозбуждение, темпе¬ратура и другие причины) сознание достаточно активно. Если к тому же при реализации блокированных желаний разворачи¬ваются значимые события, то мы переживаем эмоции. Их сила и необычность полностью зависят от содержания сновидче-ских событий, а также структуры самого сознания, которое все же деформировано сном.

Если в сновидении эмоции, тем более яркие, все же доста¬точно редкое событие, ведь нужно, чтобы совпали две фазы психики, глубина сна и волнующие человека события текуще¬го сновидения, то в искусстве художник только тем и занят, что вызывает у зрителя (читателя) определенные эмоции и затем создает условия для замены их другими. Создавая произведе¬ние искусства, где специально организованы события и их из¬живание, он погружает зрителя в художественную реальность, где и возникают сильные и яркие эмоции.