3.2. Особенности визуальной психической реальности

На визуальные явления можно посмотреть также с точки зрения развитого мною учения о психических реальностях. Психическая реальность — это система событий, которые про-живает и пере-живает человек; события реальности свя¬заны определенной логикой; с точки зрения учения о психи¬ческих реальностях все психические процессы протекают в той или другой психической реальности; в психике реально¬сти организованы определенным образом. Опознание пред¬мета для взрослого человека, очевидно, хотя и простая, но самостоятельная визуальная задача, требующая от него некоторого усилия, определяемого желанием узнать, какой предмет перед ним. Следовательно, у человека кристаллизу¬ется вполне определенный визуальный мотив и предмет (визуальное желание), которые и побуждают деятельность видения. Именно реализация этого желания предполагает актуализацию для сознания определенной визуальной ре¬альности. Но какой? Очевидно, той, которая во всяком слу¬чае не противоречит визуальным данным, подкрепляется ими и, кроме того, более актуальна в данный момент для че¬ловека. Рассмотрим под эти углом случай восприятия много¬значного материала. Здесь визуальные впечатления должны меняться в силу ориентировочного характера активности глаза и самой визуальной организации предмета. Главное значение приобретают такие моменты, как несознаваемое человеком желание реализовать вполне определенные моти¬вы (опредмечиваясь, мотив умножается) или же стереотип выбора определенной визуальной реальности. В результате человек из альтернативных визуальных впечатлений автома¬тически отбирает одну группу, с опорой на нее происходит реализация мотива и определенной визуальной реальности, т. е. восприятие и узнавание предмета. Но после того, как предмет опознан, складывается новая ситуация: поскольку один мотив угас, исчерпан, возникает возможность для кри¬сталлизации другого под альтернативную группу визуальных впечатлений. Однако состоится ли акт восприятия нового предмета, зависит от того, в какой мере человек может реа¬лизовать соответствующую новую визуальную реальность (иногда это сделать легко, иногда — трудно).

Почему в эксперименте Б. Компанейского лицо челове¬ка, видимого в псевдоскоп, не искажалось, несмотря на ис¬каженные, противоречащие человеческому образу визуаль¬ные данные? Вряд ли глаз человека не фиксирует искажен¬ный образ лица. Вероятно, фиксирует, но этот образ вступает в противоречие с нормальным образом человеческого лица, принадлежащим хорошо известной всем визуальной реаль¬ности (она формируется не только в ходе общения с живыми людьми, но и средствами искусства — рисунок лица, порт¬ретная живопись, фото, кино, телевидение, описание лиц людей в художественной литературе и т. д.). Борьба двух ви¬зуальных реальностей — нормальной и «искаженной» (хотя сами по себе ее события вполне жизненны) — заканчивается поражением второй, и, следовательно, видение, с ней свя¬занное, решительно блокируется психикой (точнее, блоки¬руются программы деятельности, определяющие такое виде¬ние). Но взамен психика реализует нормальную реальность (т. е. человек видит неискаженное лицо), хотя визуальный материал поддерживает ее весьма незначительно. Заметим, что еще меньше поддерживают видение схематические ри¬сунки лиц, тем не менее человек узнает лицо. Очевидно, зна¬ковые замещения приучают глаз опираться в своей деятель¬ности буквально на незначительные структурные фрагмен¬ты (следы, проекции, схемы) полноценного визуального материала. Интересно было бы проанализировать сновиде¬ния испытуемых; теоретически весьма вероятно, что во сне (сразу или через несколько дней после эксперимента) они видели уродливые или страшные лица людей (т. е. блокиро¬ванные, искаженные псевдоскопом образы должны воспро¬изводиться в условиях сферы сновидений). Это предположе¬ние можно объяснить так: блокированные, искаженные об¬разы (программы) переходят на вторичный горизонт психики, где они вероятнее всего реализуются в период сно¬видений. Впрочем, они могут реализоваться, как правило, неосознанно и в сфере искусства (например, переживания страшной живописи).

Если же высказанное предположение не подтвердится, можно предложить другое более простое объяснение: нор¬мальный образ (реальность) задают вполне определенные события и их последовательность, что, в свою очередь, опре¬деляет характер обследования и осмысления визуального материала. В рамках такой реальности структурные свойства визуального материала, ответственные за искажение образа, просто не прочитываются, пропускаются сознанием, т. е. не видятся. Свойства же визуального материала, необходи¬мые для нормального образа, но реально отсутствующие, со¬знание восполняет само (по принципу «вижу, что хочу уви¬деть»).

Когда же лицо испытуемого обматывалось жгутами папи¬росной бумаги, борьба нормальной и «искаженной» реаль¬ностей заканчивалась победой именно «искаженной» реаль¬ности. И вот почему. С одной стороны, жгуты существенно сокращали те небольшие островки визуального материала (форма лица и его элементов, цвет, фактура кожи, волос и т. д.), которые все-таки поддерживали нормальную визу¬альную реальность; с другой — жгуты как предмет мертвый, чуждый образу человека утверждали, усиливали события «искаженной» реальности (в сформированной реальности одни события как бы влекут за собой другие, а те, в свою оче¬редь, укрепляют и поддерживают предыдущие события). В результате блокируется видение, отвечающее нормальной реальности, зато реализуется реальность «искаженная».

Теперь рассмотрим, почему в экспериментах с инверто-скопом зажженная свеча виделась нормально ориентиро¬ванной в пространстве, в то время как погасшая — перевер¬нутой (аналогично, почему перевертывался груз, взятый в руки, и т. д.). Пока свеча не горела, визуальная реальность была одна, вполне отвечающая визуальным данным (ведь в жизни свеча на самом деле может быть перевернута «вверх ногами»). Однако, когда свеча была зажжена, актуализован-ная ранее визуальная реальность пришла в противоречие с нормальной визуальной реальностью, в которой пламя все¬гда ориентировано вверх, а не вниз (относительно схемы тела человека или расположения стен, потолка и пола ком¬наты). Далее работал тот же механизм блокировки более «слабой» визуальной реальности и актуализации нормаль¬ной реальности, хотя она только частично была подкреплена визуальными впечатлениями.

Несколько слов о том, как человек восстанавливает нор¬мальную ориентацию в пространстве в экспериментах с много¬дневным ношением инвертоскопа. В начале эксперимента и поведение, и восприятие испытуемых полностью дезорганизо¬ваны (без посторонней помощи испытуемые не могут даже хо¬дить и есть), и понятно почему. Сталкиваются, борются между собой, по меньшей мере, три психические реальности (две ви¬зуальные и одна амодальная): искаженная (перевернутая) кар¬тина видимого мира, нормальная картина мира, а также реаль¬ности внешнего мира и «Я-реальность» (восприятие самого себя, своего тела и т. д.). При этом возникают различные визу¬альные эффекты наподобие рассмотренных выше. После нескольких дней эксперимента испытуемый научается ориен¬тироваться в новом искаженном мире, т. е. он перестраивает свои ориентировочные действия, с одной стороны удовлетво¬ряя новым визуальным впечатлениям, с другой — соотнося эти действия со схемой своего тела и амодальной картиной мира. Но полностью испытуемые осваиваются в новом мире, пере¬стают замечать его странности и правильно в нем ориентиру¬ются только после того, как им удается перекодировать, пере¬осмыслить видимый, искаженный мир.

Вот один из подобных моментов, зафиксированных в эк¬сперименте (четвертый день ношения инвертоскопа). Испытуемая сидит на низенькой кушетке напротив другой, стоящей у стены. «Вижу кушетку правильно, — говорит она. — То есть я вижу как будто на противоположной стороне от того места, где я сижу в действительности... Я как бы нахо¬жусь немного повыше, так, как если бы я в поезде смотрела с верхней полки на нижнюю»1. Другими словами, только по¬сле того, как испытуемой удалось особым образом переос¬мыслить видимую ситуацию (смотреть на предмет как бы с противоположной стороны, чем испытуемая смотрит на са¬мом деле, и сверху, как бы с полки поезда), предметная ситу¬ация стала видеться абсолютно нормально. Это говорит о том, что подобное переосмысление, поддержанное новой ориентацией в пространстве, вероятно, работает как меха-1 Логвиненко А. Д. Цит. соч. — С. 249.

низм ввода искаженной реальности в нормальную, а также в «Я-реальность» и реальность внешнего мира. При таком пе¬реосмыслении искажений видимый мир перестает воспри¬ниматься как самостоятельная реальность; он функциональ¬но превращается в новый визуальный материал, обеспечива¬ющий реализацию нормального видения.

Психологический механизм здесь следующий. Пока не сформировалась новая ориентация человека в искажен¬ном мире, пока испытуемый не научился ходить, есть, брать предметы, не соотнес новые визуальные впечатления со ста¬рыми представлениями, его нормальные реальности не мог¬ли быть реализованы при поступлении искаженных инвер-тоскопом чувственных данных. Но по мере формирования деятельности, позволяющей испытуемому ориентироваться в искаженном мире, деятельности, привычной в плане ранее сложившейся нормальной жизнедеятельности, старые ре¬альности нормального видения начинают заявлять о себе (восстанавливающаяся деятельность предполагает реализа¬цию именно нормальных реальностей). В то же время зри¬тельные данные противоречат этим нормальным реально¬стям. Взаимодействие этих зрительных данных с условиями опредмечивания действительности, которые задают нор¬мальные визуальные реальности, в конце концов разрешает¬ся в построении особой реальности, удовлетворяющей как искаженным зрительным данным, так и зрительным впечат¬лениям от нормальных реальностей. Таким образом и появ¬ляется «визуальный наблюдатель», созерцающий кушетку с противоположной стороны и сверху. Таков механизм пре¬вращения искаженной визуальной реальности в материал нормальной реальности. Но одновременно нормальное ви¬дение может быть задействовано и в старом визуальном ма¬териале (не искаженном инвертоскопом), это обнаружива¬ется после окончания эксперимента. Испытуемый, снявший инвертоскоп, сразу видит обычный, неискаженный мир, ему не нужно снова учиться видеть мир правильно (подобно тому, как не нужно переучиваться на обычное видение после того, как мы долго смотрели на художественные картины).