Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Муромцев Гражданское право древнего Рима.doc
Скачиваний:
109
Добавлен:
23.02.2015
Размер:
2.91 Mб
Скачать

1. Стипуляция*(199)

88. Глагол spondeo издавна употреблялся в латинском языке, для выражения серьезного, делового обещания. По-видимому, он употреблялся во всем Лациуме в религиозных обетах и при заключении международных трактатов, а потом перешел в гражданский оборот. Словоупотребление выработало при этом форму вопроса - ответа, которая, под именем стипуляции, перешла, не позже середины Y столетия, в Риме стала употребляться римскими гражданами при заключении юридических сделок. Одна из сторон, кредитор, спрашивала: "не обещаешь ли дать мне столько-то" (spoiutesne mihi dare...)?, на что другая сторона, должник, отвечала: "обещаю" (spondeo). Может быть, первоначально отвечающий повторял всю формулу вопроса, потом же стал ограничиваться произнесением одного утвердительного "обещаю". Вероятно также, что сначала употребление стипуляции относилось к займу; она заменяла собою nexum. Стипуляционное обещание служило тем, чем служит теперь расписка, которую заемщик дает своему кредитору; оно облекало заем в юридическую форму. Еще в позднейшем праве мы встречаем подобное употребление стипуляции.*(200)

Стипуляционное обязательство могло уничтожиться только стипуляционным способом. Должник, уплатив должное, спрашивал кредитора: "не получил ли ты столько-то" (tiabesпе acceptum...>, на что следовал ответ кредитора: "получил" (habeo). Этот способ уничтожения обязательства назывался акцептиляцией (acceptilatio)*(201).

Стипуляция и соответствующая ей акпептиляция были формами торжественного словесного (вербального) акта: существование обязательства было обусловлено здесь исключительно произнесением определенных торжественных слов. Это было новое, по порядку третье, наслоение в истории древнеримского формализма. Стипуляция и акцептиляция были акты формальные в обоих смыслах этого последнего эпитета: во-первых, для совершения их была установлена обязательная форма; во-вторых, источник юридической силы договора заключался именно в словах, составлявших эту форму. Форма стипуляции была однако легче, отвлечение и тягучее, нежели форма более древних актов: манципации и цессии. Эта форма состояла из одних слов, в рамки которых можно было, по усмотрению, вложить широкое содержание. Будучи порождением оборота, более живого, нежели тот оборот, который создал обе древнейшие формы, стипуляция принимала в себя видоизменения и усложнения, которые не были применимы в манципации и цессии. Так, в стипуляцию стали включаться потом соглашения о сроке и об условии, недопустимы в манципации и цессии. Введенная первоначально (как предположено выше) для совершения займа, стипуляция распространила потом широко свою область и употреблялась для установления самых разнообразных обязательств.

89. Стипуляция одною кредитора с одним должником представляла простейший вид этой сделки. Однако рано возникли усложнения: как со стороны должника, так и со стороны кредитора могли выступить в дополнение к главному должнику или кредитору, еще другие лица; к главной стипуляции присоединялось еще несколько стипуляций и установлялось несколько должников или кредиторов по одному и тому же обязательству. Со стороны должника такое умножение лиц происходило в форме adpromissio, co стороны кредитора - в форме adstipulatio.

1. Adpromissio.*(202) Когда обязательство устанавливалось по nexum, тогда кабальная зависимость должника от кредитора служила лучшею гарантиею прав этого последнего. В других случаях подобную гарантию надо было искать в поручительстве (ср. выше vadimonium, 32); и поручительство явилось почти неизбежным спутником займа, как скоро он облекся в форму стипуляции. Поручительство само приняло эту форму и получило от того вполне юридический характер, тогда как прежде еще в значительной степени оно не лишено было характера бытового отношения. Поручительство по стипуляции устанавливалось так, что одновременно с стипуляцией, заключенной с главным должником, кредитор совершал стипуляцию с каждым из поручителей "spousores", спрашивая их: "idem dari pondes"? и вопрошаемый отвечал: "spondeo". В случае неисправности должника кредитор был волен предъявить иск или к этому последнему, или к поручителю - sponsor'y, по своему усмотрению. Каждый из sponsores, когда их было несколько, обязывался уплатить кредитору, по его требованию, всю сумму долга; стало быть, sponsor занимал в обязательстве положение, равное положению самого должника; он был такое же ответственное лицо, как и этот последний. Так сохранялся еще первоначальный характер поручительства.

Сказанная роль sponsor'a засвидетельствована источниками. Должно предположить еще другую роль его. Две практические цели, которые позднее выразились в двух отдельных институтах: поручительстве и представительстве, могли теперь еще преследоваться в одной и той же форме. При известных условиях sponsores участвовали в стипуляции, может быть, не как поручители, но с целью заместить должника в случае, если ему придется отсутствовать в момент исполнения по обязательству. Предположим, что некто, вступая в сделку в качестве должника, предвидел, что в момент приведения этой сделки в исполнение, т. е. в момент уплаты или в момент судебного взыскания, он не будет находиться в том месте, где исполнению надлежало произойти. В таком случае он привлекал к участию в сделке других лиц, в качестве sponsores, с тем, чтобы они заместили его в решительную минуту. Другими словами, sponsores могли играть ту роль, которая перешла потом к представителям. Но представительство было скрытое или, лучше сказать, самое понятие представительства еще не выработалось; формально, юридически, sponsores были такими же должниками, как и главный, настоящий должник: они были содолжниками его, ибо кредитор мог потребовать уплату безразлично как от него самого, так и от sponsores.

Идея и формы не дифференцируются сразу и потому весьма вероятно, что существовало такое смешение роля поручителя с ролью представителя или (что для того времени будет точнее) заместителя. Постепенно внимание юриспруденции сосредоточилось на первой из них, и в позднейшее время sponsores встречаются только как поручители.

2. Adstipulatio.*(203) Напротив форма, известная под именем adstipulatio, сохранила ясный след того, как можно было установить заместителя (представителя) со стороны кредитора. Стипулятор мог допустить рядом с собою другое лицо, которое стимулировало от должника то же, что и сам Стипулятор, и потому звалось в просторечии stipulatio'ом. Оно, наравне с стипулятором, имело иск по стипуляции и получало уплату; уплата адстипулятору оовобождала должника от ответственности пред стипуляторами. Стало быть, и здесь положение лица, привлеченного к стипуляции, было равно положению главного контрагента. Адстипулятор был такой же кредитор, как и сам стипулятор, точно так же как в вышеописанном случае (adpromissio) sponsor был такой же должник, как и сам promissor.

Эта оригинальная черта повторяется потом в той форме, которая встречается в позднейшем праве в случаях сложной стипуляции. Именно, несколько кредиторов могли отнестись к одному должнику с одинаковыми вопросами (один спрашивал: обещаешь ли ты дать мне сто? другой: обещаешь ли ты дать мне те же самые сто? и т. д.) и должник, выслушав их вопросы, давал на них один общий ответ: "utrique vestrum dare spondeo". Точно так же один кредитор мог отнестись последовательно к нескольким должникам с одним и тем же вопросом: Мэвий, обещаешь ли дать сто? Сей, обещаешь ли дать те же самые сто? и должники, по окончании всех вопросов, отвечали один за другим: spondeo, spondeo. Сокредиторы и содолжники по обязательству, которое устанавливалось сказанным способом, назывались между прочим соггеи и от этого слова произошло теперешнее название такого обязательства корреальным. Корреальное обязательство отличалось существенно от обыкновенных обязательств. Каждый из сокредиторов был в праве потребовать от должника уплату всего долга; каждый из содолжников был обязан платить кредитору весь долг. Удовлетворение, полученное одним из сокредиторов, погашало права всех прочих кредиторов; удовлетворение, сделанное одним из содолжников, освобождало всех прочих должников от ответственности. Разумеется, что это удовлетворение? чтобы получить юридическую силу, должно было быть оформлено акцептиляцией, как вообще требовалось при погашении стипуляционного обязательства (стр. 201). Кроме того - и это обстоятельство достойно особого замечания - наравне с удовлетворением, одинаковое с ним, погашающее влияние имела новация (глава ХIV) и судебные акты: litis contestatio ( 66) и iuramentum in iure, т. е. акты, вообще погашающие стипуляционное обязательство, в данном случае погашали действие всех стипуляций, одновременно заключенных. Таким образом было достаточно, чтобы кто-либо из сокредиторов предъявил против должника иск и довел его до контестации, или чтобы такой иск был предъявлен против одного из содолжников, или чтобы один из содолжников очистил себя судебною присягою, или, наконец, gb.!k судебная присяга была принята одним из сокредиторов, - и обязательство погашалось относительно всех прочих участников сделки.

Соединение нескольких лиц могло явиться одновременно как со стороны кредитора, так и стороны должника и последствия были те же самые: каждый из сокредиторов мог потребовать от каждого из содолжников уплату всего долга и уплата, сделанная одним из должников одному из кредиторов, погашала обязательство относительно прочих участников. Новация и вышеупомянутые судебные акты имели то же действие.

90. Корреалитет состоял в несомненном родстве, с вышеописанными формами: adpromissio и adstipulatio. Следует идти дальше и сказать, что эти формы были сначала не что иное, как случаями корреалитета и, может быть, первыми его случаями. Но потом они обособились, приобрели некоторые особые признаки и отошли в том или другом отношении от общего типа корреалитета. Именно дальнейшее развитие состояло в том, что яз за формального равенства сокредиторов и содолжников выступило и получило юридическое признание их действительное соотнош±ние, так что стал различаться главный должник и поручитель, главный кредитор и адстипулятор и их положение определялось не одинаково.

Ранее произошло это относительно поручителей - sponsores. Sponsor, уплативший кредитору, имел manus iniectio против должника, если сделанная им уплата не была возмещена ему в течение шести месяцев (1. Publilia, стр. 194). Каждый из sponsores, когда их было несколько был обязан, как это указано выше, уплатить кредитору, по его требованию, всю сумму долга; но уплативший больше, чем следовало бы с него пря равномерном распределении долга между всеми, получал, по особому закону (l. Appuleia), право требовать соответствующее удовлетворение от других поручителей. Гай, который смотрит на это отношение с современной ему точки зрения, говорит, что сказанный закон ввел в отношения поручителей как бы товарищество (societas). Корреалитет оставался пока в своей силе, потому что пред кредитором поручитель отвечал наравне с самим должником. Но вот появился новый закон, I. Furia (стр.194), который дал поручителю, уплатившему весь долг, право обратить свое взыскание на самого кредитора, в форме mauus iniectio; по тому же закону, обязательство поручителя погашалось с истечением двух лет после его установления. Должно быть, еще много раньше было признано, что обязательство sponsor'a не переходит к его наследникам. Таким образом, отношения кредитора к поручителю стали иные, нежели его отношения к самому должнику. Во время классической юриспруденции в поручительстве открыто признавали отношение второстепенное, дополняющее собою главное обязательство.

Подобное же произошло отиосительно adstipulatio. По-видимому большой класс лиц занимался тем, что предлагал свои услуги, в качестве адстипуляторов, и извлекал из того свои выгоды. Законодателю пришлось обратить свое внимание на эту профессию и посвятить ей особое постановление. Во второй главе Аквилиева закона (1. Aquilia, 467 г.?) обязанность адстипулятора, как доверенного стипулятора, получила юридическую окраску. Именно, адстипулятор, обманувший доверие своего доверителя и совершивший с должником акцептиляцию (стр. 201) без получения от него надлежащей уплаты, отвечал пред стипулятором в размере его убытка; адстипулятор, отрицавший на суде свою вину, но оказавшийся по суду виновным, отвечал вдвое (in dupiara). Bce это не изменяло еще положения адстипулятора, как кредитора, пред должником; по следующее правило отличило его, в этом отношении, от стипулятора и подорвало несколько их корреалитет. Именно, право адстипулятора не переходило к его наследнику. При Гае, вопреки строгим требованиям формализма, стипуляция адстипулятора могла быть заключена в выражениях, отличных от выражений самого стипулятора.

За стипулятора не мог стипулировать кто-либо из состоящих в его власти, напр., сын или раб, потому что приобретаемое право соединялось в этом случае с обязанностью (обязанность доверенного лица пред его доверителем).

91. В стипуляции более, чем в какой-либо другой сделке древнейшего права сказалось историческое значение формализма в гражданском обороте. Если в сравнении с последующею ступенью развития права формализм представляет несовершенство, выражая собою некоторую неразвитость мысли, то в сравнении с предшествующим состоянием он свидетельствует, напротив, о важном шаге вперед. В формализме мы встречаемся впервые с внутренним гражданским оборотом, приобретшим некоторую правильность и устойчивость. Сделка теряет случайный характер и становится обыкновенною принадлежностью правовой жизни. Будучи культом слова, формализм вынуждает людей к обдуманности при произнесении слов: одно слово может погубить человека на веки. Формализм воспитывает в уме человека ассоциацию идей, которой принадлежит важная роль в последующей истории права, - именно ассоциацию идеи произнесенного слова с идеей права и обязанности, основанных на этом слове. В древнейших формах (манципация, in iure cessio) слова произносятся теми лицами, которые приобретают права. Здесь форма сделок сохраняет еще характер самоуправства, права как бы захватываются самим приобретателем: не даром слова его сопровождаются выразительными телодвижениями, имеющими тот же смысл. В позднейших формах телодвижения исчезают и в произнесении слов участвует та сторона, на которую сделка налагает обязанность (стипуляция). Сделка представляется в новой форме - обещания. Сила обещания, как и сила более древних сделок, основывается на слове, которое - раз оно произнесено - приобретает как бы самостоятельное, неприкосновенное значение. Но прежде слово произносилось управомоченным, в обещании же произносит его обязанный. По мере того, как будет совершенствоваться самосознание начнут замечать связь обещания с <волею> обещающего и принимающего. Этим будет подписан смертный приговор формализму вместо идеи слова выступит вперед идее воли. Но, уступая место новому правовому порядку, формализм оставит после себя человека, выученного держать данное олово. Новый порядок не нарушит этого начала; он определит только по-своему, какое слово обязательно держать. Формализм предписывал д±ржать каждое слово, произнесенное торжественно; новый порядок укажет, как на критерий при оценке слова, его отношение к воле произносящего.

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.