Глава XV

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРОИСХОЖДЕНИЯ

ВСЕХ ИДЕЙ ИЗ ЧУВСТВ

Случай 1. О глухом - из Шартра

<Один молодой человек, сын ремесленника, глухонемой от рождения, вдруг, к удивлению всего города, начал говорить. От него узнали, что три или четыре месяца перед этим он услышал колокольный звон и был чрезвычайно поражен этим новым и неизвестным ощущением. Потом у него из левого уха вышло что-то вроде воды, и он стал хорошо слышать на оба уха.

Первые три-четыре месяца он слушал, ничего не говоря, приучаясь повторять про себя слышанные слова и упражняясь в произношении и в идеях, связанных со словами. Наконец он счел, что в состоянии прервать молчание, и заявил, что может говорить, хотя мог делать это еще очень несовершенно. Тотчас же ловкие богословы

==138

стали расспрашивать его об его прошлом состоянии, и их главные вопросы относились к богу, к душе, к морально хорошим или дурным поступкам. По-видимому, в своих мыслях он не доходил до всего этого. Хотя его родители были католиками, хотя он ходил к обедне и его научили креститься и становиться на колени с видом молящегося, он не соединял со всем этим никаких желаний и не понимал желаний, связанных с этим у других людей; он не представлял себе ясно, что такое смерть, ибо не думал о ней никогда. Он вел чисто животную жизнь, обращенную только к осязаемым и имеющимся налицо предметам и лишь к очень небольшому количеству идей, получаемых при помощи глаз. Из сравнения этих идей он не извлекал даже того, что, казалось бы, мог извлекать, не потому, что он от природы не имел ума *, но ум этот был умом человека, лишенного общения с другими людьми, т.е. умом, столь мало обработанным и изощренным, что он думал только тогда, когда насильно вынуждался к этому внешними предметами. Основная масса** представлений у людей коренится в их взаимном общении>.

Этот случай, известный всему городу Шартру, напечатан в <Истории Академии наук>***.

Случай 2. О человеке, не имевшем моральных идей.

Пятнадцать с лишком лет в отеле Конти находится токарь, который глух, так сказать, только в умственном отношении: когда его спрашивают, был ли он у обедни, он отвечает, что был в огороде. У него нет никакой идеи божества, и, когда его спрашивают, верит ли он в бога, негодяй отвечает, что нет и что его не существует. Этот факт в отеле считается повторением случая с шартрским глухим, к которому я его поэтому присоединяю.

Случай 3. О слепом Числьдена.

Для того чтобы видеть, надо, чтобы глаза находились, так сказать, в соответствии с предметами. Но если внутренние части этого замечательного органа имеют

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* Вернее, способности иметь его.

** Вся масса целиком. Так утверждает г-н де Ф. ⁶⁰, сам того не сознавая, когда говорит, что глухой <имел только идеи, получаемые при помощи глаз>, ибо отсюда вытекает, что, будучи слепым, он не имел бы никаких идей.

*** 1703 г., с. 19.

==139

неестественное устройство, то можно видеть только очень смутно. Вольтер в своих <Началах философии Ньютона> (гл. 6) рассказывает, что 14-летний слепорожденный, у которого Числьден снял катаракту, непосредственно после этой операции видел только свет и цвета, не умея отличить шара от куба, и не имел никакой идеи пространства, расстояния, формы и т.д. Я полагаю, что: 1) вследствие неправильного расположения частей глаза зрение должно было функционировать плохо (чтобы оно восстановилось, надо, чтобы смещенный хрусталик имел время раствориться, так как он не необходим для зрения); 2) если он видит свет и цвета, то он видит, следовательно, и пространство; 3) слепые отличаются тонким осязанием, так как один орган чувства всегда выгадывает при дефекте другого; нервные узлы, не перпендикулярные, как обычно, расположены параллельно и в длину до конечностей пальцев, как бы для того, чтобы лучше исследовать предмет; эти узлы, повторяю, являющиеся органами осязания, обладают обостренным чувством у слепых, которые, следовательно, при помощи осязания легко приобретают идеи, формы, расстояния и т.д. Поэтому достаточно шару, исследованному при помощи осязания и ясно воображаемому и представляемому, предстать перед раскрытыми глазами, чтобы он оказался соответствующим образу, или идее, запечатленной в мозгу; следовательно, душа не сможет не отличить этой фигуры от любой другой, если орган, преломляющий свет, имеет внутреннее устройство, необходимое для зрения, так же как искусный анатом может с закрытыми глазами распознавать при помощи пальцев все кости человеческого тела, составлять их вместе, образуя из них скелет, и хороший певец не может в определенный момент не напрячь горла, чтобы взять ту именно ноту, которая от него требуется. Идей, полученные при посредстве глаз, вспоминаются при прикосновении, а полученные при помощи осязания вспоминаются благодаря зрению.

Впрочем, все это можно было предвидеть еще до этой операции благодаря высказанному Локком мнению по поводу проблемы, поставленной ученым Молине ⁶¹. Поэтому я предполагаю одно из двух: или - что не было дано достаточно времени смещенному хрусталику прийти в нормальное состояние, или - что, упорно допытываясь, прозревшего заставляли говорить то, что было желательно от него услышать. Ведь люди охотнее укрепляют заблуждения, чем открывают истины. Ловкие богословы,

==140

расспрашивавшие шартрского глухого, надеялись найти в природе человека суждения, которые существовали у него раньше первых ощущений. Но бог, не делающий ничего без пользы, не дал нам никаких первичных идей, даже, как об этом столько раз говорили, идей о его собственных свойствах. Возвращаясь к слепому Числьдена, следует признать, что такие суждения были бы бесполезны для него при различении шара от куба: ему для этого надо было только дать время раскрыть глаза и вглядеться в сложную картину Вселенной. Когда я открываю окно, разве могу я в первую же минуту различить отдельные предметы? Таким же образом мизинец может показаться величиной с дом, когда в первый раз видишь свет. В этом странно было бы лишь то, что человек, видящий вещи в столь увеличенном размере, не способен, как это утверждают в виде возражения, воспринимать величину.

Случай 4. Аммановский способ обучения глухих речи.

Способ, при помощи которого Амман в короткое время обучал глухонемых от рождения* говорить, сводится к следующему: 1) ученик касается горла говорящего учителя, чтобы при помощи осязания получить идею, или восприятие, дрожания органов речи; 2) он подобным же образом сам исследует свое собственное горло, пытаясь подражать тем движениям, с которыми он познакомился благодаря прикосновению; 3) его глаза служат ему, по мысли Аммана, ушами, т.е. он внимательно следит за различными движениями языка, челюстей и губ, когда учитель произносит какую-нибудь букву **; 4) он делает такие же движения перед зеркалом, повторяя их, пока не научится им в совершенстве; 5) учитель слегка сжимает ноздри ученика, чтобы приучить его пропускать воздух только через рот; 6) он пишет букву, которую следует произнести, чтобы ученик в нее всмотрелся и произнес несколько раз в отдельности.

Глухие не начинают говорить, как это принято думать, с того самого момента, как научились слышать; в противном

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* Тот, кто в детстве делается глухим до того, как научается говорить, читать и писать, становится мало-помалу немым; я могу подтвердить это личным наблюдением над двумя глухонемыми сестрами, которых я видел в форте Людовика.

** Начинают с гласных.

==141

случае мы сразу бы научились говорить на иностранных языках, которым мы научаемся лишь благодаря привычке наших органов к их произношению. Но все-таки после этого для них легче научиться говорить, и поэтому выработка Амманом у глухих слуха является великой тайной и основой его системы. Дело в том, что благодаря возбуждению внутренней части их горла, которое они наблюдают, они при помощи евстахиева канала начинают чувствовать дрожание и колебание, заставляющие их отличать чистые звуки от нечистых и научающие их говорить, хотя и невыработанным и грубым голосом, который может приобрести мягкость лишь при помощи упражнения и постоянного повторения одних и тех же звуков. Таково происхождение нового ощущения, которое им было неизвестно, и точно так же фабрикуются все наши идеи. Мы сами научаемся говорить, лишь подражая звукам других, сравнивая их с нашими, пока не обнаружим их сходства. Птицы, как мы, впрочем, уже говорили, обладают такою же способностью, как и мы: у них то же взаимоотношение между органами речи и слуха.

Глухой после первого же урока Аммана начинает - худо ли, хорошо ли - подавать голос. Затем, после того как в гортани образуется звук, его научают держать рот открытым столько, сколько это требуется для произнесения той или иной гласной. Но так как все эти буквы очень похожи одна на другую и не требуют резко отличающихся друг от друга движений, то глухие - и даже иногда не глухие - не всегда держат рот открытым именно настолько, насколько требуется; поэтому они ошибаются в произношении. Но следует приветствовать эти промахи вместо того, чтобы их подчеркивать, так как, пытаясь повторять ту же самую ошибку (не сознаваемую ими), они делают меньшую и наконец издают требуемый звук.

От своего ученика Амман требует осмысленного лица, юного возраста * и доброкачественных органов речи. Он предпочитает зиму другим временам года, так как сгущенный благодаря холоду воздух делает речь глухих более слышной для них самих. Наш мозг первоначально представляет собой не оформившуюся массу без всяких идей, он обладает только способностью иметь их; он получает их благодаря воспитанию вместе со способностью связывать

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* От 8 до 15 лет. Более молодые слишком шаловливы и не понимают пользы этих уроков; у детей старшего возраста органы делаются нечувствительными.

==142

их и сочетать вместе. Это воспитание сводится к чисто механическим приемам, к действию речи одного на слух другого, воспроизводящего те же звуки и знакомящегося с идеями, которые связываются с этими звуками, или, поскольку, речь идет о глухих, к влиянию воздуха и звуков, воспринимаемых ими, как я уже сказал, механически, на их собственные слуховые нервы, которые представляют собою, если можно так выразиться, те нити, с помощью которых звуки и идеи запечатлеваются в мозгу, бросая в него, таким образом, первые семена разума и сознания.

Амман ошибается, полагая, что речи мешает дефект небного язычка. Астрюк * в сочинении о венерических болезнях и некоторые другие авторы **, заслуживающие доверия, сделали противоположные наблюдения. Впрочем, необходима совершенная организация, а также правильное сообщение (действующие при первом же сигнале) мозга с нервами органов, служащих речи. Без природной доброкачественности этих органов глухие, обученные Амманом, может быть, когда-нибудь научились бы слышать чужую речь и излагать свои мысли письменно, но никогда не смогли бы сами говорить. Точно так же необходимо, чтобы у животных были хорошо развитые органы, чтобы они могли говорить или научиться различным приемам. Глухой, а следовательно, и немой от рождения, чтобы научиться читать и произносить значительное количество слов, нуждаются в двух месяцах. Амман сообщает об одном, который научился читать и повторять на память молитву <Отче наш> в течение двух недель. Он говорит о другом ребенке, который в течение месяца научился хорошо произносить буквы и сносно читать и писать: он даже довольно хорошо усвоил орфографию. Кратчайший способ обучить ей глухих и дать им возможность легче запоминать идеи о словах - это заставить их связывать, или соединять вместе, буквы, которые они слышат по-своему и очень точно повторяют в уме, устно и на бумаге. Трудность этих сочетаний должна быть пропорциональна способности ученика; смешивают отдельные гласные, полугласные, согласные, те и другие между собой, ставя их то раньше, то после; но вначале не надо двигаться слишком быстро вперед, чтобы не пришлось потом отступать. Только что зародившаяся идея о двух или трех буквах

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* De МогЬ. Vener⁶².

** Бартолин, Хильданус, Фаллоняй и др.

==143

затемнится вследствие слишком большого их количества, и ум погрузится снова в хаос.

После гласных переходят к полугласным и согласным, к более легким из этих последних буквам, наконец, к самым легким их сочетаниям; когда научаются произносить все буквы, начинают читать.

Букве m, отделенной от немого е, стоящего рядом с ней в целях произношения, научаются при помощи руки, которую глухой кладет на свое горло, и усилий, которые он делает, чтобы закрыть рот, говоря.

Произнося букву n, рассматривают в зеркале положение языка, поднося одну руку к носу учителя, а другую - к основанию рта, чтобы чувствовать дрожание гортани и то, как звучащий воздух выходит из ноздрей.

Глухие научаются букве l, приставляя язык к верхним зубам, резцам и глазным, и к части неба, смежной с этими зубами; когда это сделано, им дают рукой знак, чтобы они издали звук через рот.

При букве г, звук поднимается, так сказать, прыгает и прерывается. Необходимо время для приобретения гибкости и подвижности, нужных для ее произнесения.

<Однако, - говорит автор, - я начинаю с того, что кладу руку глухого в мой рот, чтобы он, так сказать, осязал мое произношение и видел, как этот звук видоизменяется вместе с тем он должен смотреть в зеркало, чтобы изучать дрожание и колебание языка>.

Произнося вместе ch, тоже надо смотреть в зеркало, чтобы научиться соответственно сгибать язык и одновременно изучать при помощи руки, как воздух выходит изо рта.

Для произнесения k, t и р надо следить за движениями рта и языка учителя, изучая одновременно при помощи пальцев движения его гортани.

Х произносится как ks. Поэтому надо уметь комбинировать две простые согласные, прежде чем переходить к двойным согласным. Все глухие довольно легко произносят простые согласные, в особенности букву h. Эти согласные представляют из себя глухой или малозвучный звук, выходящий последовательно или сразу.

Когда ученик научается отдельно произносить каждую букву алфавита, надо, чтобы он привык произносить с широко раскрытым ртом согласные и полугласные, чтобы губы и зубы не мешали ему видеть в зеркале движения языка. Затем он должен понемногу научиться произносить

==144

их, раскрывая в различной степени рот; когда наконец он приобретает эту способность, он должен пытаться произносить две или три буквы последовательно, одну за другой, или без. перерыва в зависимости от приобретенного умения.

Когда ученик все это усвоил, он читает одну строку какой-нибудь книги и повторяет наизусть одни и те же слова, после того как учитель, за которым он внимательно следит, произнес их. Таким образом, он сразу только подражает прочитанным звукам, как если бы он их слышал, так как идея о них в нем свежа и хорошо запечатлелась.

Амман замечает, что буквы о, u, е, i, m, n, ng, р, t, k, ch и ks произносятся при почти одинаковой степени раскрытия рта. Все эти буквы выходят из глубины гортани. Поэтому глухому очень трудно отличать их друг от друга. И действительно, он произносит их плохо, пока не научится большому количеству слов; но в конце концов, повторяя их в течение определенного времени, он начинает вполне понимать разговор других.

Взрывные р, t, и k произносятся лишь с некоторым заметным поднятием гортани; они этим отличаются от носовых звуков m, n и ng. Произношение букв ch заметно для глаза; как бы читая, глухой понимает то, что ему говорят. Хорошо говорить прямо ему в рот, чтобы заставить себя лучше слышать после того, как он уже сам слышал себя, о чем уже говорилось; но еще лучше обучать его при помощи зрения и осязания, ибо, как говорит автор трактата <De Loquela>⁶³(стр. 102), уши находятся в глазах - aures sunt in oculis.

Научается ли в конце концов ученик читать и говорить? Начинают с того, что его научают названиям наиболее употребительных вещей, которые чаще всего попадаются ему на глаза, как это делается при обучении всех детей; его научают существительным, прилагательным, глаголам, наречиям, союзам, склонениям, спряжениям, своеобразным особенностям преподаваемого языка.

Амман заканчивает свой небольшой, но превосходный трактат изложением метода исправления всех недостатков речи, но я не последую за ним дальше. Его метод настолько выше <Машины для обучения письму> и <Карусели для детей> ⁶⁴, что один глухой от рождения, похожий скорее на животное, чем на ребенка, научился говорить, следуя лишь инстинкту. Ученый-педагог научает глухих в короткое время одновременно говорить, читать и писать согласно правилам орфографии; все это, как вы могли видеть,

==145

чисто механическим способом или посредством видимых знаков, представляющих собой путь сообщения всех идей. Вот один из людей, относительно которых следует пожалеть, что продолжительность их жизни не пропорциональна пользе, приносимой ими обществу.

РАЗМЫШЛЕНИЕ О ВОСПИТАНИИ

Никто так не похож на учеников Аммана, как дети; поэтому с ними следует обращаться почти так же, как с первыми. Если вызывать слишком много движений в мускулах и слишком много идей, или ощущений, в мозгу глухих, то и там, и здесь получится путаница. Таким же точно образом память ребенка и его способность к распознаванию, только начинающая развиваться, от излишней работы переутомляются. Слабость волокон и животных духов требует серьезного отдыха. Поэтому, во-первых, не следует перегружать разум, а надо пользоваться первым моментом его появления, чтобы запечатлевать в уме смысл механически усвоенных слов; во-вторых, надо чутко следить за развитием души, наблюдая, как развивается разум, - словом, точно наблюдать, на какой ступени останавливать, так сказать, термометр недостаточного суждения детей, чтобы приводить в соответствии с его постепенно увеличивающейся сферой объем знаний, которые должны его улучшить и укрепить: не заставлять ум работать ни слишком много, ни слишком мало. В-третьих, так как столь нежный мозг представляет из себя как бы мягкий воск, отпечатки которого не могут изгладиться, не вредя всей воспринимающей их субстанции, то отсюда проистекают неверные идеи и слова, лишенные смысла, и предрассудки требуют впоследствии переплавки, к которой восприимчивы лишь немногие умы и которая становится почти невозможной в мятежном возрасте, обуреваемом страстями. Поэтому люди, обучающие детей, должны внушать им всегда лишь столь очевидные идеи, ясность которых ничто не в состоянии затемнить. Но для этого требуется, чтобы они сами обладали подобными идеями, что бывает очень редко. В настоящее время обучают так же, как обучали раньше, и от этого происходит бесконечное распространение злоупотреблений и заблуждений. Пристрастие к первоначальным идеям есть источник всех болезней ума. Эти идеи усваивают механически, не обращая на них внимания, свыкаются с ними, думая,

==146

что эти понятия рождаются вместе с нами. Один из моих друзей, знаменитый аббат, первоклассный метафизик, думал, что все люди рождаются музыкантами, так как он не помнил, чтобы заучивал наизусть песенки, которыми его укачивала кормилица. Все люди впадают в подобное же заблуждение, и так как им всем внушены одинаковые идеи, то, если бы они все говорили только по-французски, они сделали бы из своего языка такой же фантом, как и из своих идей. В какой только хаос и лабиринт заблуждений и предрассудков не погружает нас плохое воспитание! И какую большую ошибку делают те, кто позволяет детям рассуждать о вещах, о которых они не имеют никаких идей или имеют весьма смутные!

Случай 5. О ребенке, найденном среди медведей

Один десятилетний ребенок был в 1694 г. найден в стае медведей в лесах, находящихся на границе между Литвой и Россией. Было страшно смотреть на него: он не обладал ни разумом, ни речью; его голос и он сам не заключали в себе ничего человеческого; человеческим у него было только внешнее строение тела. Он ходил на четвереньках, подобно животным. Будучи отделен от медведей, он, казалось, скучал по ним: тоска и беспокойство были написаны на его лице, когда он находился в обществе людей. Его можно было принять за пленника - он себя и считал таковым, - стремящегося только убежать, пока он не научился упираться руками в стену и даже стоять прямо на ногах, подобно ребенку или котенку, не привык понемногу к человеческой пище и пока наконец после продолжительного времени не освоился и не начал произносить несколько слов грубым голосом, который я выше описал. Когда его расспрашивали об его диком состоянии и о том, сколько времени оно продолжалось, он так же не мог вспомнить этого, как мы не в состоянии вспомнить того, что было с нами, когда мы еще находились в колыбели.

Коннор *, рассказывающий об этом случае, имевшем место в Польше, в то время как он находился в Варшаве при дворе бывшего тогда королем Яна Собесского, прибавляет, что сам король, многие сенаторы и множество других заслуживающих доверия жителей страны уверяли его как в безусловном факте, в котором в Польше никто не сомневается,

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* <Евангелие медицины> ⁶⁵, с. 133-135.

==147

что дети иногда вскармливаются медведицами, как, по преданию, Ромул и Рем были вскормлены волчицей. Если ребенок выбежит на улицу или близко к забору или по неосторожности останется один в поле, в то время как голодный медведь бродит по соседству, последний тотчас же его пожирает и раздирает на куски; но если случайно его схватит медведица, которая кормит, она относит его к своим детенышам, с которыми вместе его вскармливает, и иногда через несколько лет охотники находят и берут с собой такого ребенка.

Коннор сообщает еще об одном случае, подобном тому, свидетелем которого он был и который произошел в том же месте (в Варшаве) в 1669 г. на глазах г-на Вандена, по прозванию Бранд де Клеверскерк, бывшего в 1699 г. послом в Англии. Он описывает случай на основании точного рассказа этого посла в своем очерке государственных учреждений Королевства Польского.

Я говорил, что бедный ребенок, о котором рассказывает Коннор, не обладал никакими признаками разума; доказательством может служить то, что он не сознавал всего ужаса своего положения и вместо того, чтобы искать общения с людьми, избегал их, мечтая лишь о возвращении к медведям. Поэтому, справедливо замечает наш автор, этот ребенок жил чисто механически, думая не больше, чем животное, чем новорожденный ребенок или чем человек спящий, находящийся в летаргическом сне или пораженный апоплексией.

Случай 6. О диких людях, называемых сатирами

Дикие люди *, довольно распространенные в Индии и в Африке, называются индусами орангутангами, а африканцами - куаморру.

Они не жирны и не худощавы; у них квадратной формы тело и столь сильные и мускулистые члены, что они очень быстро бегают и отличаются невероятной силой. На передней части тела у них нигде нет волос, но вся спина покрыта густым лесом черной щетины. Лицо этих животных походит на человеческое, но ноздри плоски и выгнуты, а рот в морщинах и без зубов.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* Два года назад на ярмарке св. Лаврентия показывалась большая обезьяна, похожая на сатира Тульпиуса.

==148

Их уши ничем не отличаются от ушей людей, так же как и их грудь: у самок сатиров очень большие груди, а у самцов грудь плоская, как у большинства мужчин. Пупок сильно вдается внутрь, а верхние и нижние конечности похожи на конечности людей, как две капли воды.

Локоть у них сгибается точно так же, как и у нас; у них то же самое количество пальцев, как и у нас; большой палец такой же, как и у человека, такие же икры ног и такая же ступня, на которую, подобно нашему, опирается их тело, когда они ходят, подобно нам, что с ними часто случается.

Когда они пьют, они очень хорошо одной рукой придерживают ручку кубка, а другой держат его дно; затем они обтирают губы очень чистоплотно. Когда они ложатся спать, они обнаруживают много внимания и тщательности: в прирученном состоянии они пользуются подушкой и одеялом, которым заботливо покрываются. Сила их мускулов, их крови и животных духов делает их храбрыми и бесстрашными, как и нас, но это мужество свойственно только самцам, как это мы наблюдаем и у человеческого рода. Часто они в бешенстве набрасываются даже на вооруженных людей, как и на женщин и девушек, над которыми совершают насилия. Нет более бесстыдных, распущенных и развратных животных. Женщины в Индии опасаются второй раз пойти взглянуть на них в пещерах, в которых они скрываются. Они ходят голыми и в любви проявляют так же мало предрассудков, как и собаки.

Плиний, св. Иероним и другие, на основании свидетельства древних, оставили нам сказочные описания этих распущенных животных, насколько можно судить, сравнивая их с современным описанием. Последним мы обязаны амстердамскому врачу Тульпиусу *. Этот автор говорит о виденном им сатире лишь как о животном; он занят только описанием частей его тела, не упоминая о том, говорил ли и имел ли он какие-нибудь идеи. Но полное сходство, признаваемое им между телом сатира и телом людей, заставляет меня предполагать, что мозг этого мнимого животного по природе своей обладает, подобно нашему, способностью чувствовать и мыслить. Черт аналогии тут гораздо больше, чем у других животных.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* <Медицинские наблюдения> ⁶⁶, изд. Ельзев, кн. III, гл. LVI. с. 270.

==149

Плутарх говорит о сатире, захваченном в спящем состоянии и приведенном к Сулле: голос этого животного был похож на ржание лошади и на блеяние козла. Но и у тех, кто с детства блуждал в лесах, голос немногим яснее и не более похож на человеческий. У них нет, как это видно из случая, рассказанного Коннором, никакой идеи (я не говорю уже о морали), даже о своем собственном состоянии, которое проходит для них, как сон, не вызывая никаких мыслей. А между тем все сходятся в том, что это - люди. Да и почему бы сатирам быть только животными? Если они обладают хорошо устроенными органами речи, нетрудно научить их говорить и думать, как и других дикарей; я нахожу гораздо больше трудностей в воспитании и выработке представлений у глухих от рождения.

Для того чтобы человек поверил, что у него никогда не было начала, достаточно с ранних лет лишить его сношений с людьми; если ничто не сможет просветить его насчет его происхождения, он поверит не только в то, что он никогда не был рожден, но и в то, что он никогда не перестанет существовать. Глухой из Шартра, видевший, как умирают ему подобные, не знал, что такое смерть, ибо он не имел об этом вполне отчетливого восприятия, т.е. - с чем соглашается и г-н Ф. ⁶⁷ -не имел никаких идей. Поэтому, как может дикарь, никогда не видевший смерти, в особенности среди себе подобных, не поверить в свое бессмертие?

Когда человек выходит из животного состояния и когда он достаточно обучен, чтобы начать размышлять, то вследствие того, что он не думал в течение всей своей дикой жизни, все обстоятельства этого состояния исчезают для него: он слушает о них, как мы выслушиваем то, что нам рассказывают о нашем детстве, которое казалось бы нам настоящей сказкой, если бы не детство всех других детей. Равным образом и рождение, и смерть кажутся нам химерами, пока мы не видим, как рождаются и умирают.

Дикарей, вспоминающих о разнообразии состояний, через которые они прошли, надо считать одичавшими только до известной степени; и действительно, они передвигаются, подобно другим людям, т.е. при помощи только ног. Ибо те, кто с самого своего рождения продолжительное время жили среди животных, не вспоминают о том, что они жили в обществе других существ: их дикая жизнь, как бы долга она ни была, не наскучила им, она продолжалась для них всего лишь мгновение, как мы уже сказали;

==150

наконец, они не могут себя убедить в том, что они не всегда были таковыми, какими оказались в момент, когда им раскрыли глаза на их жалкое положение, дав им неизведанные ощущения и возможность сосредоточиться на этих ощущениях.

Вся Голландия могла наблюдать любопытное зрелище - ребенка, брошенного не знаю уже в какой пустыне, воспитанного и найденного в конце концов среди диких коз. Он вел себя и жил, как эти животные; у него были такие же вкусы и наклонности, такой же звук голоса, такая же глупость была написана на его физиономии. Мне кажется, что Бургаве, рассказывавший нам эту историю в 1733 г., заимствовал ее у Тульпиуса.

Когда я выпускал в Париже первое издание этой работы, там много говорили о дикой девушке, съевшей свою сестру и находившейся тогда в Шампани, в Шалонском монастыре. Маршал Саксонский имел любезность рассказать мне много подробностей из истории этой девушки. Но они скорее любопытны, чем необходимы для понимания и объяснения того, что является наиболее поразительным во всех этих фактах. Одного такого факта достаточно для того, чтобы дать ключ ко всем остальным; в сущности, они все похожи один на другой, подобно всем нашим медицинским наблюдениям над одними и теми же предметами, понимание которых хорошая теория облегчает нам гораздо больше, чем все книги практических врачей с ограниченным кругозором.

Случай 7. Блестящая гипотеза Арнобия⁶⁸, подкрепляющая все вышеописанные факты

Я сообщил о нескольких фактах *, которые случай или удивительное искусство доставили Фонтенелю, Числьдену, Локку, Амману, Тульпиусу, Бургаве, Коннору и др. Я перейду теперь к тому, что, как мне кажется, достойно их увенчать; это - остроумное предположение Арнобия, основывающееся, очевидно, на наблюдениях, которые он имел возможность сделать, хотя он говорит об этом, между прочим, всего лишь несколько слов.

<Сделаем, - говорит он **, - в земле яму в виде ложа;

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* Я не упомянул только о <Слепорожденном> Ламота Левайе, но это по указанной мною причине не имеет значения.

** Advers. gent.. L. II ⁶⁹

==151

пусть оно будет окружено стенами, покрыто крышей; пусть это место не будет ни слишком теплым, ни слишком холодным; пусть туда не будет доноситься ни малейший шум; изобретем средства, чтобы туда проникал лишь слабый свет, смешанный с мраком. Пусть в это подземелье будет положен новорожденный ребенок, пусть на его органы чувств не будут оказывать воздействия никакие предметы, пусть голая кормилица молча дает ему свое молоко и ухаживает за ним. Если он будет испытывать потребность в более твердой пище, пусть та же женщина приносит ему ее; пусть эта пища будет всегда одинакова, как, например, хлеб и холодная вода, которую он будет пить из пригоршни. Пусть этот ребенок, происходящий из расы Платона или Пифагора, покинет наконец свое уединение в двадцати-, тридцати- или сорокалетнем возрасте и пусть покажется в обществе смертных. Пусть его спросят, прежде чем научить его думать и говорить, кто он, кто его отец, что он делал, как он думал, как его кормили и воспитывали до этого времени. Более глупый, чем животное, он обнаружит не больше чувств, чем дерево или камень; он не будет знать ни суши, ни моря, ни звезд, ни метеоров, ни растений, ни животных. Если он будет испытывать голод, то, не имея привычной пищи или, вернее, не зная, чем ее можно заменить, он умрет. Окруженный огнем или хищными животными, он бросится навстречу опасности, не зная еще, что такое страх. Если он будет вынужден под впечатлением всех поразивших его новых предметов начать говорить, то из его раскрытого рта выйдут одни только нечленораздельные звуки, как в подобных случаях бывает у многих людей. Попробуйте задать ему вопрос не об абстрактных и сложных идеях метафизики, морали или геометрии, но простейший вопрос по арифметике - он не поймет ни того, что услышит, ни того, что ваш голос может что-нибудь означать, ни даже того, говорите ли вы с ним или с. кем-нибудь другим. Где же у него бессмертная часть божества? Где душа, входящая в тело, столь ученая и просвещенная, что благодаря образованию только вспоминает заложенные в нее раньше знания? Это ли существо столь разумное и столь превосходящее все прочие? Вот так человек! Он все время жил, отделенный от общества, и не приобретал никаких идей. Но отшлифуем этот грубый алмаз: пошлем этого взрослого ребенка в школу - guantum mutatus ab illo, как велика будет перемена! Животное превратится в человека, образованного и умного. И не таким ли

==152

образом научаются бык, осел, лошадь, верблюд и попугай: одни - оказывать нам различные услуги, другие - говорить и, может быть, даже вести связный разговор>, если по примеру Локка можно было бы верить Темплю...

Так говорит Арнобий, которого я вольно перевел и сократил. Нарисованная им картина поразительна в подлиннике - это один из лучших отрывков древней литературы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Без чувств нет идей.

Чем меньше чувств, тем меньше идей.

Чем меньше воспитания, тем меньше идей.

При отсутствии ощущений нет идей.

Эти принципы являются неизбежными выводами извсех наблюдений и опытов, составляющих несокрушимую основу этого произведения. Итак, душа существенным образом зависит от органов тела, вместе с которыми она образуется, растет и стареет.

Ergo participern leti quoque convenit esse *⁷⁰.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

* Lucret. De Nat. Rer.

==153

==154