Современный философский словарь

водят М. в абсолют и обычно приписывают ей атрибуты несотворимости, неуничтожимости, вездесущности, неисчерпаемости, бесконечной протяжен­ности и вечной длительности; М. определяется ими как единственная суб­станция (первооснова) и всеобщий субстрат; спонтанным проявлением этого абсолюта теоретически объясняется единство мира, закономерность и мно­гообразие вещей и духовных состояний. Марксистско-ленинский материа­лизм воздерживается от видения М. как неизменной сущности, «первомате­рии», и разъясняет понятие материальной субстанции как: а) основу духовных явлений, не тождественную субъективным состояниям человека, его созна­нию; б) общее в различных изменяющихся явлениях и процессах в мире, всеобщий субстрат взаимодействий; в) не сводит понятие М. как объективной реальности к конкретным естественно-научным представлениям о ее струк­туре, чтобы объять понятием «материальное единство мира» все известные и пока не известные науке формы объективного существования, могущие быть объектом внешнего восприятия человека. В системах объективного иде­ализма М. понимается либо как физический мир, сотворенный нематериаль­ной субстанцией (Богом, Абсолютным Духом, небесным миром идей) из ничего и извне; либо как эманация (истечение) идеального первоначала, бесплотного и имманентного миру, и откровение (овеществление) его в фор­мах своего протяженного и воспринимаемого существами инобытия. Сквозь призму субъективного идеализма М. описывается как внешняя проекция (онтологизация) комплекса человеческих ощущений, сводится к свойству воспринимаемости и лишается статуса объективной реальности. Философ­ский дуализм объясняет наличное бытие как продукт взаимопроникновения или взаимодополнения двух независимых субстанций — М. и непротяжен­ного нач. (духа, энергии, энтелехии, формы, сознания). В истории европей­ского материализма выделяют три основные стадии формирования понятия М., которые условно можно назвать периодами господства «вещественной», «энергетической» и «информационной» моделей. Философы Древней Греции стремились отыскать некое бесконечное, вездесущее и вечное первоначало, которое бы имело характер бескачественного вещества (праматерию), и по­переменно предлагали на эту роль абстрактно толкуемые воду (Фалес), огонь (Гераклит), воздух (Анаксимен), апейрон (Анаксимандр), атомы (Демокрит) и иные стихии. Постепенно сложилось обобщенное представление о М. как всеобщем строительном сырье, неизменном субстрате всех текучих вещей. Вторая стадия — смещение теоретического акцента на М. как сверхчувствен­ный носитель (субстанцию, сущность) всех свойств и отношений. Эта суб­станция имела характер не столько сверхпластичного вещества, сколько не­исчерпаемой энергии, активности. В материалистическом пантеизме Дж. Бруно М. наделена свойством самодвижения. В новое время онтология М. как средоточие всех изменений становилась все менее наглядной в эмпи­рическом смысле, превращалась в математическую точку приложения век-

неуничтожимость движения М., ее саморазвитие, превращение одних состо­яний в др.; пространство и время рассматриваются в нем как всеобщие формы бытия М. Современной науке известны следующие типы материальных си­стем и соответствующие им структурные уровни М.: элементарные частицы и поля, атомы, молекулы, макроскопические тела различных размеров, гео­логические системы, планеты, звезды, внутригалактические системы, Галак­тика, системы галактик; особые типы материальных систем — живая М. (со­вокупность организмов, способных к самовоспроизводству) и социально организованная М. (общество).

чего другим без всякого ущерба для дела. Средство труда — вещь — стала средством власти. С появлением М. стало очевидным, что техника не только усиливает человека, расширяет его возможности (именно так смотрели на орудия ручного труда), но и заменяет его. Рабочего начали сравнивать с М. Оказалось, что он не только «слабее» М., но его труд осуществляется беспорядочно, недостаточно ритмичен и правилен. Стремление приблизить рабочего к машинному идеалу привело к возникновению и развитию т. н. на­учной организации труда (НОТ), основы которой были заложены Ф. У. Тей­лором. Основная тенденция НОТ состояла в умножении единиц оперирова­ния так, чтобы каждая из них требовала от функционера простых действий и невысокой квалификации. Для каждой операции работники отбирались по индивидуальным признакам, обучались ее точному выполнению, трудовому ритму, способствующему наибольшей производительности труда. В русле НОТ оптимизировались разнообразные виды работ. В нашей стране в 20-е гг. развивались две линии НОТ: «работа на узкой базе» (А. К. Гастев) и «работа на широкой базе» (П. М. Керженцев и др.). Первая состояла в оптимизации труда каждого отдельного работника, в формировании у него «установки на машину» как собственной потребности. Сторонники второй стремились к со­вершенной, по-машинному точной организации всего народного хозяйства, в котором каждая отрасль четко выполняет свою «операцию», а централизо­ванное руководство обеспечивает их взаимодействие. Работа на узкой базе была насильственно прервана в 30-е гг., а работа на широкой базе заложила одно из оснований формирования бюрократической общественной системы. Т. о., принцип М. вышел за пределы производственной сферы. Принцип М. широко применяется в различных видах деятельности, организуемых по тому же образцу: расчленение на отдельные операции и оптимизация каждой из них. В результате экспансии машинности в непроизводственную сферу сфор­мировался идеал узкого специалиста, оказавший самое существенное влияние на формирование феномена массы. Человек массы — специалист, овладев­ший той или иной частичной операцией (достаточно простой), смотрящий на другого, как на такого же специалиста. Типичные особенности самосо­знания специалиста во многом объясняют «восстание масс», описанное в ра­боте X. Ортеги-и-Гассета. Влияние машинности обнаруживается и в обыден­ном языке. Словосочетания типа: «конструктивное решение», «механизм функционирования» чего-либо — достаточно широко распространены. Ме­ханика вместе с ее детищем — М. — оказала влияние на большинство областей научного познания. Она дала относительно простые объяснительные кон­струкции-модели естественным наукам, психологии (стимульно-реактивный подход генетически и содержательно восходит к идее рефлекса, а последняя — к пониманию живого организма как механической системы). Она обнаружи­вается и в социальных дисциплинах. Последние склонны уподоблять обще­ство живому организму, но организм нередко понимается механически. Ма-

явлений действительности, своеобразия и продуктивности человеческой лич­ности, М. может быть выражена конкретным предметом, чашкой, напр. Но, став средством измерения, этот предмет становится абстрактным эталоном, безразличным к особенностям измеряемых веществ (воды, песка, семян, по­роха и т. д.). М. может выражать количественно-качественные особенности предмета или системы (температурные границы нормального существования организма; соотношение биомассы растений, травоядных и хищных живот­ных). В этом смысле М. оказывается интервалом, «рамкой», в которых вещь или система остаются в единстве своего качества и количества, т. е. сами со­бой. Глубокая разработка проблематики, связанной с характеристикой кате­гории М., была осуществлена Гегелем. Он показал возможность использова­ния М. как средства сопоставления фактически любых предметов, ибо М. выражает их абстрактную, одностороннюю общность (скажем — простран­ственную). Но особое значение этой категории в мышлении и познании не­мецкий философ связывал с ее функцией выражать качественное количество, фиксирующее своеобразие предмета. М. как единство количества и качества выполняет в логике Гегеля роль звена, соединяющего категории непосредст­венного бытия с категориями, характеризующими сферу сущности. Гегель закладывает основы познавательного подхода, направляющего исследование объекта от его абстрактных М. (и измерений) к характеристике его конкрет­ной сущности; последняя выявляется в ходе суммирования определений, все более подчиняющихся отображениям и выражениям специфики объекта. Сложность этого подхода состоит в том, что он подразумевает особую и даже

Одна из наиболее значимых нетрадиционных интерпретаций М. принад­лежит В. Беньямину. Впоследствии, выводя собственные концепции М., к этой интерпретации обращались Ж. Деррида и Дж. Агамбен. В. Беньямин вводит М., а также мессианское время в свой проект переосмысления исто­рии, который он старается дистанцировать как от исторического М., так и от идей поступательного развития. Большое влияние на понимание М. в этом случае оказал иудаизм. По мнению исследователя, М. — это момент настоя­щего, некоторая целостность, в которую перед лицом истории оказывается «слепленной» то, что мы обычно называем последовательностью событий прошлого. Главным смыслом М. в этом случае становится не столько устрем­ленное к будущему утверждение века всеобщего благоденствия, сколько дви­жение освобождения уже произошедшего, канувших угнетенных от про­должающихся цепочек причинно-следственных связей, приводящих к со­временным автору катастрофам (прежде всего фашизму). М. не означает реабилитацию страданий прошлых поколений ради неясно очерченного проекта будущего, а признание равноценности их нынешнему положению угнетенных. Собственно, в этом случае оказывается сохраненным присущий традиционному М. мотив спасения, однако в данном случае в роли спасителя должны выступить все ныне живущие, чувствующие свою связь с предшест­венниками и свою преемственность. М. — это «осколочное» время между прошлым и будущим, позволяющее прийти освобождению.

тельствования Освенцима. Т. о., лишенное обещания и пророчества, М. как форма, «пустое» М. в нетрадиционном толковании становится способом представления гетерогенности исторического события.