Современный философский словарь

нарушающий закон и не признающий собственной вины вообще не призна­ется в качестве субъекта; он — по определению исключен из общества. Статус субъекта принципиально непрочен, он требует перманентного оправдания. Субъект, следовательно, обусловлен виной, которая и составляет предысто­рию подчинения закону.

герменевтике, указывал, что дело не в наблюдении какой-то точки самости («я»), но в понимающем схватывании полной раскрытости «бытия-в-мире» сквозь сущностные моменты его устроенности. И. оказывается вторичной по отношению к онтологически предустановленному пониманию, являясь моментом его освоения. То понятое, что ухватывается в преднамерении, становится постижимым понятийно благодаря истолкованию. Г. Гадамер переводит хайдеггеровскую онтологию понимания в план теории истолко­вания текста как носителя культурной традиции, утверждая единство пони­мания, истолкования и «применения». Понимание всегда является «истол­ковывающим», а истолкование «понимающим», но окончательно понимание осуществляется в результате «применения», т. е. соотнесения содержания текста с мыслительным опытом современной культуры. Понимание, по Га­дамеру, нацелено не на извлечение авторского смысла, а на раскрытие со­держания «дела», явленного в тексте. Согласно Л. Витгенштейну, высказы­вание — это выражение мысли. Мышление означает оперирование со схе­мами, но мысль не то же самое, что схема, потому что мысль не нуждается в переводе, а схема нуждается. Схема (без ее И.) корреспондирует с опреде­ленным предложением, переводящим ее в высказывание. Т.о., понимание — это перевод в другие символы либо в действие, и поэтому оно сопряжено с И. Существует также позитивистское понимание И., которое ведет к уста­новлению и открытию «объективных» причин порождения текста. Истори­ко-генетическому подходу противостоит как герменевтика, так и семиоло­гия. В рамках семиологии существуют два направления — структурный и текстовой анализы. Первое направление стремится из всех существующих повествований разработать единую нарративную модель, при помощи ко­торой можно будет анализировать каждое конкретное повествование в тер­минах отклонения. Второе направление всякое повествование рассматривает в качестве текста, под которым понимается пространство, где идет процесс образования значений. Задача текстового анализа не в описании структуры повествования, а в том, чтобы произвести подвижную структурацию текста (меняющуюся в зависимости от читательской перспективы и исторического контекста) и проникнуть в смысловой объем произведения, в процесс озна­чивания. Следовательно, необходимо различать структурный и текстовой анализы и не рассматривать их как взаимоисключающие. В герменевтике И. направлена на раскрытие смысла текста как сообщения, адресованного воз­можному читателю, в семиотике — на расшифровку кода. Тенденцию на преодоление противостояния между герменевтикой и семиотикой можно обнаружить у П. Рикера, который «понимание» и «объяснение» рассматри­вает как составляющие единого процесса: первый заключает в себе воспро­изведение структурации текста, второй — прояснение кодов читателя, уча­ствующего в этом процессе. В связи с этим вырастает значимость фигуры интерпретатора. Интерпретатор — лицо, осуществляющее И. Всякий знак

зывают «знаками» или «означающими», а «фабрикой» следов, сетью тексту­альных референциалов, сетью социально детерминированных «интертексту­альных» связей. Текст производится из других текстов, по отношению к дру­гим текстам. Причем не только по отношению к прошлым текстам. «В явление, которое принято называть интертекстуальностью, следует вклю­чить тексты, возникающие позже произведения: источники текста сущест­вуют не только до текста, но и после него» (Барт). В этом смысле любой текст есть пространство пересечения других текстов, ассоциируемые комбинации которых создают дополнительный смысл. И. охватывает всю область культуры как семиотической системы. С точки зрения И. снимается оппозиция между текстом (объектом) и читателем (субъектом), между чтением и письмом. Текст и есть, собственно, И.

сальных концепций информационного общества, универсального мета языка, всеобщей метатеории и т. п. Парадоксальность многих из этих концепций заключается в том, что само понятие И. в них не определяется, а принимается на интуитивном уровне. Содержа тельная сторона И. остается до настоящего времени наиболее неясной. Отсюда понятен профессиональ ный интерес к осмыслению феномена И. среди фило софов. Разработки в области теории И. содействовали сдвигам в методологии научного познания, которые нашли выражение в смещении акцентов от вещи к от ношению, от поисков универ­сальной первоосновы бытия к признанию разнообразия в качестве базового принципа научного исследования. Именно эти кате гории философии — от­ношение и разнообразие — занимают сегодня центральное место в попытках оп ределить природу информационных явлений. Вместе с тем многочислен­ные исследования феномена И. обнаружили его связь с организацией, си­стемностью, упорядоченностью, структурой, а также с функциональ ными состояниями и процессами в сложных системах управления. В подобных системах И. предстает как функциональное свойство процессов управления, неотделимое от пос ледних, а теория И. — как раздел кибернетики. Из на учно­технических разработок по теории И. родились специализированные научные дисциплины. Это ин форматика (комбинация из слов «И.» и «автоматика») — область изучения научно-технической И., ориентирующаяся на автоматизи­рованную обработку данных, массивов знаний производственно-тех­нического и социального назначения с использовани ем вычислительной техники, средств связи и математико-программного обеспечения. Другая научная дисциплина — информология (наука об И.) — область изучения И. как фундаментального фактора бытия, за кономерностей производства, пе­редачи, получения, хранения и использования И. Теория И. в узком смыс ле (математическая теория связи) — область изучения информационных про­цессов со стороны количества И., проходящей по каналам связи, запомина­емой и т. п.; в ней рассматриваются вопросы оптимального коди рования со­общений в форму сигнала, максимальной пропускной способности каналов связи и др., (вопрос о содержании сообщения (сигнала) обычно выносит ся за рамки этой теории). Основные исторические эта пы информационной эво­люции общества обусловле ны появлением различных носителей И.: письмен­ности, книгопечатания, современной инфор мационно-кибернетической (в частности, вычисли тельной) техники. Проблема И. многоаспектна не толь­ко в общенаучном, но и в фило софском смысле. В онтологическом и мировоззренчес ком аспектах предпринимаются попытки раскрыть соотно­шение И. с веществом и энергией, ее природу и статус в структуре бытия; в гносеологическом аспек те — соотнести И. с содержанием и формой знания, с образами, знаками, моделями и т. п.; в логико-методо логическом аспекте — выявить количественно-математические, измеримые стороны информацион­ных процессов в математической теории связи, моделях массовых коммуни-