Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный философский словарь
.pdf
Жизнь
сложным, окольным путем достигать конечной цели — смерти. Единственным желанием Ж. становится желание умереть на свой лад. Эти желания,
будучи спутниками-охранниками смерти, в то же время являются стражамиохранителями Ж. Ж. организма движется прерывистыми темпами: одна группа первичных влечений устремляется вперед, чтобы в наиболее короткий срок
достичь конечной цели Ж. — смерти; другая группа на определенном этапе
устремляется назад, чтобы, начиная с известной точки, проделать путь снова,
тем самым изменив его продолжительность. Исходя из этого, устанавливается
резкая противоположность между действиями первичного влечения «я» и сексуального влечения, сводя первые к стремлению к смерти, а вторые —
к стремлению к Ж., т. е. целью первых является смерть, а вторых — бессмертие.
Разрешение противоречия между действиями первичного влечения «я» и сексуального влечения заключается в стремлении снова и снова переживать опыт
смерти. Повторение, удлиняя срок Ж., тем самым все более индивидуализирует смерть, что согласуется с главным желанием Ж. — умереть на свой лад.
Идеи Фрейда, соглашающиеся с ницшевским высказыванием о Ж. как редком виде смерти, легли в основу рассуждений постструктурализма, представители которого не противопоставляют Ж. смерти, а вводят их в отношения
неразрешимой взаимообратимости.
(См. «Смерть»).
А. А. Граф
З
Знак — предмет, служащий замещению и представлению другого пред-
мета (свойства или отношения) и используемый для хранения, переработки
и передачи сообщения. З. — это интерсубъективный посредник, структурмедиатор в обществе. В индоевропейских языках, замечает К. Бюлер, этимоны двух основных групп знаковых слов указывают на область видимого. Один
из них — «ясность, видимость» или «сделать ясным и видимым», а другой —
«поместить в поле зрения». Смысл «прояснение» обращает внимание на себя;
смысл «помещенное в поле зрения» входит в область восприятия. Иначе говоря, показ (обнаружение) вещей для наблюдателя или, напротив, подведение
наблюдателя (наблюдающего взгляда) к вещи — вот понятия, характерные
для многокорневого ряда индоевропейских слов-знаков. Суть З., согласно
доктрине стоиков, лежит в присущей им двусторонней структуре, т. е. в нерасторжимом единстве непосредственно воспринимаемого (означающего)
и подразумеваемого, понимаемого (означаемого). Многообразные типы отношений между означающим и означаемым все еще остаются обязательным
отправным пунктом любой классификации семиотических (знаковых) структур. Подразделение З. на индексные, иконические и символические, которое
Чарльз Сендерс Пирс предложил еще в 1867 г., по мысли Р. Якобсона, основывается на самом деле на двух дихотомиях. Одна из них — это противопоставление смежности и сходства, другая — это противопоставление фактичности и условности. Индексное отношение между означающим и означаемым
зиждется на их фактической, существующей в действительности смежности.
Типичный пример индекса — это указание пальцем на определенный объект.
Иконическое отношение между означающим и означаемым — это, по словам
Пирса, «простая общность, по некоторому свойству», т. е. относительное сходство, ощущаемое тем, кто интерпретирует З. В символическом З. означающее
и означаемое соотнесены «безотносительно к какой бы то ни было фактиче-
222
Знак
ской связи». Смежность между двумя составляющими компонентами символа
можно назвать, по Пирсу, «приписанным свойством». Элемент конвенциональности связи присутствует и в двух остальных типах З., индексных и иконических. Ни один род живописи не свободен от символического компонента. Та или иная традиция «принуждает» видеть ее изобразительные или
вырази тельные элементы в живописи в свете «приписанных свойств» (трехмерное или двухмерное пространство, различная величина человеческих
фигур и т. п.). Три перечисленных типа З. не являются категориально автономными, но существуют в различной иерархии, приписываемой взаимодействующим типам отношений между означающим и означаемым данных З.
В действительности наблюдаются такие промежуточные варианты З., как
символико-иконические, иконическо-символические и т. п. Одностороннее
рассмотрение З. как всецело конвенциональных ведет к неадекватному упрощению действительного положения дел. Иконичность (принцип подобия)
играет существенную и необходимую, хотя и явно подчиненную, роль на
разных уровнях языковой структуры. Индексальный (указательный) аспект
языка занимает все более важное место в лингвистических исследованиях.
Вместе с тем трудно найти пример чистого индекса, полностью свободного
от символических и/или иконических черт. Существует очевидное различие
между аудиальными (слуховыми) и визуальными (зрительными) З. В системах
аудиальных З. в качестве структурного фактора всегда выступает время в двух
своих измерениях — последовательности и одновременности; структурирование визуальных З. обязательно связано с пространством (напр., в живописи), иногда привносится темпоральный фактор (в кино). Существует доминирование иконических З. среди чисто пространственных визуальных З.
и преобладание символов среди чисто временных, аудиальных З. В соответствии со способом производства З. можно подразделить на непосредственно
органические и инструментальные. Среди визуальных З. жесты производятся
непосредственно частями тела, в то время как живопись и скульптура предполагают использование инструментов. Среди аудиальных знаков речь и вокальная музыка относятся ко второму способу. Изменение условий устной
коммуникации и повышение роли новых технических средств может отразиться на дискурсе и стать важной темой социолингвистических исследований (Маклюэн, Бодрийяр). Язык является примером семиотической системы.
Все языковые явления всегда функционируют как З. Языковые З. не возникают и не функционируют раздельно: любой языковой элемент означивается
в рамках той или иной системы и строго подчиняется двум структурным изменениям человеческого языка — парадигматическому, представленному
различными оппозициями, группировками, парадигмами означающих
и озна чаемых, и синтагматическому — сочетаемости знаков в линейном ряду.
Уникальность естественного языка зиждется на характерной для него скрытой
способности обходить излишние детали и на учете контекста. Обобщенные
223
Значение
значения языковых З. уточняются и индивидуализируются под давлением
изменчивых контекстов или невербализованных, но потенциально вербализуемых ситуаций. В исследовании коммуникации необходимо проводить
грань между гомогенными сообщениями, основывающимися на одной семиотической системе, и синкретическими сообщениями, основывающимися
на комбинации или объединении разных знаковых систем. Так, визуальные
сигналы, производимые с помощью телодвижений, тяготеют к комбинированию с теми или иными аудиальными знаковыми системами (напр., жесты
рук со словесными высказываниями). Сигналы являются особым типом З.,
которые следует отделять от других знаковых систем. Сигналы, как то: значки,
марки, вымпелы и т. п. — обладают означаемым, но они не способны дать
новую семиотическую конструкцию. Все комбинации простых сигналов заданы кодом, так что корпус допустимых сообщений сводится к коду. Среди
всех семиотических систем следует выделить пропозициональные системы,
из них доминирующую роль играет устный язык, первичный относительно
всех остальных систем этого класса. Письменность является важным способом транспонирования речи в другую среду. Письменный язык имеет тенденцию к развитию собственных структурных свойств. Форматизированные
языки, которые используются для различных научных и технических целей,
являются искусственными трансформами естественного языка — в особенности его письменной разновидности. Развитие науки привело к введению
в естественные языки специальных графических З. используемых для сокращения выражения научных понятий и суждений и способов оперирования
с рассматриваемыми в науке объектами. Среди З. искусственных знаковых
систем можно выделить: З. кодовых систем, предназначенных для кодирования и перекодирования сообщений; З. для моделирования непрерывных
процессов и З., служащие выражению формул. Символика научного языка
позволяет добиваться однозначности использованных терминов и фиксировать понятия, для которых в естественном языке нет словесных выражений.
Однако идея чистого искусственного языка обнаружила на путях логического
самоанализа свою нереализуемость, поскольку при введении искусственных
языков неизменно оказывается необходим язык, на котором мы говорим.
(См. «Коммуникация», «Письмо», «Текст», «Интенсионал и экстенсионал»).
С. А. Азаренко
Значение — чаще всего означает то же, что и «смысл». Однако, начи-
ная с Г. Фреге, существует тенденция к разведению этих понятий. Значением
(предметным значением, денотатом) некоторого имени называют обозначаемый (называемый) этим именем предмет или класс предметов (объем именуемого понятия), а смысл имени (концепт его денотата) — содержание того же
224
Значение
понятия, т. е. то, понимание чего является условием адекватного восприятия,
усвоения данного имени. Г. Шпет поддерживает программу феноменологического метода Э. Гуссерля, которая предполагает усмотрение эйдетической
природы смысла особыми методами, отличными от методов изучения вещей
эмпирического мира. Феноменологию, открывшую бытие смысла, он пытается дополнить герменевтическим пониманием интерпретативного характера
бытия смысла. По Гуссерлю, феноменологическая редукция заключает мир
«в скобки», высвобождая «интенциональное» существо сознания быть «сознанием чего-нибудь» и позволяя тем самым осуществляться методу непосредственного усмотрения. Смысл здесь выступает в качестве «полноты значений» предмета, который определяется через описание конституирующих
его актов. Решая теоретические проблемы герменевтики, Шпет отмечает, что
ее внимание направлено прежде всего на постижение другого, чужого, т. е. на
ту область, где проходит граница непосредственного понимания и требуется
истолкование. А т. к. в интерпретации даже для себя самого необходимо прибегнуть к словесному «запечатлению» понимания, то приходится признать
значимость совершаемой при этом логической работы. Момент «выражения»,
который в непосредственном понимании прямо не чувствуется, перестает
быть прозрачным. Шпет отмечает, что содержание выражения — это его З.
В отличие от него смысл — это определительная квалификация предмета,
относящаяся к его содержанию, а энтелехия — это «внутренний смысл», характеризующий целевое назначение предмета (социальное измерение смысла). Шпет герменевтику понимает в коммуникативном ключе, как науку
об общении и понимании, поэтому он сосредотачивается на учении о слове.
Теоретический интерес М. Бахтина также прикован к коммуникативному
характеру языка, но его в нем занимает такая форма, как высказывание.
Последнее он отличает от предложения: «Предложение — это относительно
законченная мысль, непосредственно соотнесенная с другими мыслями того
же говорящего в целом его высказывания». Контекст предложения — это
контекст речи самого говорящего. Предложение, оказывающееся перед лицом внесловесного контекста речи и другими чужими высказываниями, за
которым ожидается ответное понимание другого говорящего, превращается
в высказывание. Предложению присуще З. Уже в одной из своих ранних работ, где смысл высказывания терминологически определялся через «тему»,
он писал: «Под значением в отличие от темы мы понимаем все те моменты
высказывания, которые повторимы и тождественны себе при всех повторениях. Тема высказывания, в сущности, неделима. Значение высказывания,
наоборот, распадается на ряд значений входящих в него языковых элементов». З. знаков принадлежит к сфере языка как безличной и контекстно обращенной на себя системе средств коммуникации. Предложение, окруженное
контекстом, т. е. только в целом высказывания, обретает полноту своего смысла. Ответить можно только на это целое высказывание, значащий элемент
225
Значение
которого — данное предложение. Необходимым моментом высказывания
является экспрессивный момент, т. е. субъективное эмоционально оценивающее отношение говорящего к предметно-смысловому содержанию своего
высказывания.
(См. «Герменевтика», «Знак», «Символ»).
С. А. Азаренко
И
Игра — форма человеческих действий или взаимодействий, в которой
человек выходит за рамки своих обычных функций или утилитарного употребления предметов. Цель И. — не вне ее, а в поддержании ее собственного процесса, присущих ей интересов, правил взаимодействия. И. может быть прервана
без ущерба для участвующих в ней людей, предметов и символов, во всяком
случае, без ущерба для их обычных утилитарных функций и значений. И. принято противопоставлять: а) серьезному поведению и б) утилитарному действию
с предметом или взаимодействию с другими людьми. И. действительно не является серьезной деятельностью, потому что позволяет человеку принять на
себя какую-то роль и отказаться от этой роли; он может «балансировать» на
грани разных ролей, свободно менять свои функции. И. не является и утилитарной деятельностью в том смысле, что она не ориентирована на внешнюю
пользу; однако она вполне утилитарна в том плане, что обнаруживает свою
полезность для играющего человека, дает ему ощущение хозяина своих собственных сил и возможностей. Говоря коротко, И. есть процесс, в котором человек открывает возможность преодоления своей одномерности, а также и элементарности окружающих предметов, простоты и «линейности» взаимодействий с ними. Существуют разновидности И.: предметные И., соревновательные
И., ролевые И. Философию интересует парадоксальность И., серьезный смысл
ее легкомысленности, социальная ценность ее неутилитарности. Парадокс этот
разрешается, видимо, переносом акцентов в самом понятии полезности. И.
дает пример и перспективу такого переноса: внешняя польза, внешний результат человеческих действий и взаимодействий являются элементом, промежуточным (но отнюдь не конечным) продуктом той многомерной полезности,
что заключена в процессе освоения людьми различных своих возможностей
и многогранности окружающих их вещей. Ребенок, использующий стул в качестве барабана или вообразивший, что чурка стала самолетом, как бы намечает
227
Игра
скрытые перспективы преобразования предмета, его потенциальные возможности. Но тем самым он и в себе создает предпосылку для включения в сложные
переплетения социальных качеств и связей. Дети, затеяв какую-то И. с правилами, скажем, прятки, создают «живую среду» для формирования навыков
согласованного взаимодействия. В этом плане И. может рассматриваться как
важнейшее условие естественного развития человеческой личности. Но в И.
с правилами просматривается и другой план: человек взрослеет, правила усложняются. Во взрослых, скажем, спортивных, И. иногда наступает такой момент,
когда правила надо изменить, затруднить И., потому что силы и возможности
игроков выросли, и при прежних правилах И. теряет интерес. В этом случае И.
выявляет зависимость правил человеческого взаимодействия от развития сил
и способностей индивидов. Так выявляется культурная функция И.: она выступает важным средством деавтоматизации культуры, ее стандартов и норм.
И. издавна использовалась в качестве метафоры человеческого существования
(«Что наша жизнь?.. игра…»), социальных взаимодействий, многомерности
общественного процесса и его познания. В XX столетии такое понимание И.
становится общим местом. Говорят об экономических, политических, дипломатических «И.», сначала — в метафорическом смысле, но потом метафора И.
начинает как бы реализовываться. Возникают различные игротехники, адаптирующие людей к ситуациям нестандартного поведения, к самостоятельному
преобразованию своих ролей и функций, к дистанцированию себя по отношению к ним. Во второй половине XX столетия становится все более заметной
роль, которую приобретает понятие И. в онтологическом «повороте», совершаемом философией. Поскольку философия ориентирована на трактовку познания, мышления, этических, эстетических форм самой деятельности людей
как связей бытия, постольку И. оказывается одной из важнейших моделей
функционирования этих связей. Поскольку философия акцентирует в истолковании структур бытия их воспроизводимость, процессуальность, изменчивость, постольку И. становится образом подвижных взаимодействий, устанавливающих и преобразующих связи элементов бытия. В истолковании структур
социального бытия И. рассматривается как одно из важнейших средств выстраивания, функционирования и обновления форм человеческих взаимоотношений. Она сама выступает фундаментальной связью, обеспечивающей
согласованное бытие, стимулирующей социальных индивидов к освоению
и поддержанию правил такой согласованности. И. оказывается процессом,
обнаруживающим структуры взаимопонимания между людьми в неосознаваемых ими социальных качествах и связях социального бытия, в архетипах
и стандартах личностного поведения. И. «работает» в разрывах социального
бытия: она может намеренно создавать такие разрывы (карнавализация повседневности, переворачивание привычных форм), может быть использована
как форма творческого поиска, «выращивания» отсутствующих связей, замены
связей неэффективных. Т. о., периферийное некогда для философии понятие
228
Идеализм
И. становится важнейшим ее современным инструментом, средством понимания фундаментальных отношений между людьми, между человеком и естественными и искусственными системами.
(См. «Деятельность», «Онтология», «Понимание»).
В. Е. Кемеров
Идеал (франц. ideal, от греч. — первообраз) — образец, нечто возвы-
шенное, совершенное, благое и прекрасное, высшая цель стремления. Исторически понятие И. было введено для гармонизации чувственноявленной (материализованной, воплощенной) и сверхчувственной (духовной) граней «идеи».
Чувственно-телесный аспект И. ценится не меньше, чем его идейное, сущностное, трансцендентальное значение. Вместе с тем одни люди могут в большей
степени поклоняться телесной стороне И., тем самым иллюзорно превращая
И. в кумир, идол, фетиш, а другие — возделывать И. как «окно в сущность»
и относиться к нему преимущественно духовно. Смещение акцента либо на
плотскую, либо на духовную сторону И. позволяет подразделять людей на
«плотских» и «духовных», а также объяснять предрасположенность одних философов к концепции И. как нормы, принятой в результате соглашения между
людьми, а иных — к взгляду на И. как на самодовлеющую и трансцендентальную духовную сущность. Если учитывать явленное и сокровенное в И., то в его
структуру следует включать: а) признанный совершенством эталонный предмет
(знак); б) схему действия с эталоном; в) область экстраполяции знания об эталоне, проекцию этого знания на сверхчувственное целое. Выбор, признание
и возделывание той или иной системы общественных или индивидуальных
И. — существо культуры общества или культуры индивида. Как и в И., в культуре неразъемлемы ее материальная и духовная стороны, которые лишь в абстракции можно превращать в «материальную культуру» и в «духовную культуру». Идеология имеет дело с фундаментальными И. общества, от всеобщего
признания и властной сакрализации которых зависят единство и целостность
общества, классов и социальных групп; идеологическая борьба развивается
в связи с признанием или развенчанием тех или иных базовых И. Иммануил
Кант мыслил И. как образно представленную «внутреннюю цель», регулирующую вечное стремление человечества преодолеть все противоречия между всеобщим и единичным, обществом и индивидом. Марксисты отождествляют И.
с образом цели деятельности людей, объединенных решением общей задачи.
(См. «Культура», «Ценность», «Эталон»).
Д. В. Пивоваров
Идеализм (франц. idealisme, от греч. — идея) — 1) в обыденном
языке — бескорыстие, стремление к высшим целям, наклонность к мечта-
229
Идеализм
тельности, увлечение несбыточными проектами; 2) одна из тенденций (характерная для философского объяснения мира) приписывать идеям бо\льшую
реальность, чем чувственно воспринимаемым вещам, и искать прообразы
общих свойств вещей и явлений в родовых или видовых значениях идей; 3) самоназвание ряда философских учений, утверждающих, что физическое, материальное, предметно-чувственное суть продукты прямого творчества идеи
(или комплекса идей) и что идея есть абсолют. Термин «И.» как обозначение
некоторых школ и течений, противоположных спиритуализму, материализму
и дуализму, возник в начале XVIII в. В отличие от спиритуализма, И. является «реализмом», склонен признавать относительную ценность чувственноданного мира, но лишь считает его менее реальным, чем бытие идеальных
объектов. И. — разновидность эссенциализма (от лат. essentia — сущность),
т. е. объясняет происхождение и степень реальности явления действием сверхчувственной абсолютной сущности (идеи) — по аналогии с предопределением
конструкции будущего здания его инженерным проектом или воплощением
в смертных людях инвариантного генотипа родового человека. В системах
И. связь чувственных предметов предстает неким текстом («Книгой Природы»), а значения «знаков» (вещей) ищутся в объективной сфере идей или
в субъективных образах человеческого сознания. Основные формы И. —
объективный и субъективный. Первый утверждает, что идеи существуют вне
и независимо от человеческого сознания, причем идея может толковаться
либо как нечто потустороннее и трансцендентальное наличному бытию, либо,
напротив, как имманентное, внутренне присущее явлению и просвечивающее сквозь него наружу. Второй либо склонен отрицать, что за видимостью
мира существуют вещи и явления, независимые от сознания субъекта (индивида), либо рассматривает внешний мир как нечто, всецело определяемое
его активностью. Философский И. в этической области связан с признанием
первичности морального сознания и отрицанием его обусловленности материальной стороной жизни общества. Самыми крупными объективными идеалистами античной философии были Платон, Плотин, Прокл. Характеризуя
этот И., Гегель писал: «Подлинный философ ский идеализм состоит не в чем
ином, как в следующем утверждении: истина вещей заключается в том, что
предметы как непосредственно единичные, т. е. чувственные предметы, суть
лишь видимость, явление… всеобщее в вещах не есть нечто субъективное,
принадлежащее исключительно нам, а в качестве ноумена, действительное
в самих вещах, подобно тому как платоновские идеи существуют в единичных вещах как их субстанциальные роды, а не где-то вдали от этих вещей»
(Гегель. Философия природы//Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 2.
М., 1975. С. 19). В средневековой философии объективный И. представлен
схоластическим реализмом (особенно учением Ф. Аквинского), в Новое время его развивали Лейбниц, Шеллинг, Гегель и др. Крупнейшие представители
субъективного И. — Д. Беркли, Д. Юм, ранний И. Г. Фихте. Формы И. разли-
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]