Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный философский словарь
.pdf
Воспроизводство
указывает не только на то, что индивиды выполняют определенные функции,
но и на то, что эти функции являются элементами жизнедеятельности индивидов, «живут», сохраняются и изменяются в актах деятельности и общения
и в конечном счете зависят от конкретного содержания форм человеческих
взаимодействий. В этом контексте становится понятным, как стабильность
социальных систем зависит от изменения присущих им функций.
Введение конкретно-научной проблематики В. в философию влияет на
толкование ряда традиционных тем и вопросов. Так, если традиционная логика исходит из самотождественности объекта, то проблематика В. предполагает
рассмотрение объекта как тождества различий и как различия в тождественном.
Объект остается самим собою, поскольку он «повторяет» свое бытие, но, «повторяя» себя, он изменяется и в этом изменении себя обнаруживает и сохраняет.
В этом плане различие тождественного в объекте может быть зафиксировано как
его ритмика, как его собственная временная координата. А тождество различного в объекте тогда интерпретируется как его пространственная характеристика.
В аспекте познавательном такой «ход» указывает на воспроизводимость познавательных форм, позволяющих удерживать в поле познания некое устойчивое
содержание, сохранять и транслировать его. Недаром в научном познании такое
значение придается воспроизводимости экспериментов и их результатов. В плане феноменологическом понимание объекта как его В. указывает, что данность
объекта нашему сознанию обеспечивается процессами, которые в этой данности
не проявляются. Стало быть, феноменология объекта требует его нефеноменологического обоснования, и это обоснование оказывается метафизическим, ибо
в нем проясняются формы, ни в объекте, ни в контакте сознания с объектом не
фиксируемые, но определяющие качества объекта и характер контакта с ним.
Разработка понятия В. позволяет преодолеть сложившиеся в философии и науке
стереотипы по поводу исследования, объяснения и понимания индивидуальных, неповторимых, уникальных объектов. Согласно этим стереотипам предполагалось и предполагается, что научному исследованию и объяснению подлежат
только законообразные явления, т. е. повторяющиеся, сводимые к неким связям,
образующие ряды и типы взаимодействий, благодаря чему они могут обобщаться и представлять определенные зависимости. Явления, не поддающиеся такого
рода представлениям и процедурам, — а это все природные, общественные,
культурные и человеческие индивидуальности, — оказываются на периферии
научного познания. Понятие В. создает предпосылки для исследования и понимания объекта как повторяющего свою индивидуальную форму, реализующего
свою уникальность как повторяющуюся и меняющуюся связь свойств, стадий
и состояний. Единичная система, воспроизводя свои структуры, задает некий
масштаб для ее обобщения, для объяснения ее специфики.
(См. «Герменевтический круг», «Процесс», «Рекурсивность»).
В. Е. Кемеров
101
Время и пространство
Время и пространство — формы бытия, выражающие: П. — сосуще-
ствование вещей, В. — смену вещей друг другом. В более широком смысле В.
и П. являются описаниями структуры бытия, зафиксированной во В. как
длительность, сменяемость объектов, их стадий и состояний, в П. — как форма их взаимодействия, сочетания, со-бытия. В. и П. могут трактоваться как
абстрактные характеристики бытия и как конкретные его структуры, выражающие полифоническое движение различных процессов. В. и П. могут быть
представлены в качестве внешнего масштаба (масштабов), фиксирующего
порядок сосуществования и смены различных объектов, и в качестве «внутренней» меры отдельных природных и общественных систем. В. и П. задают
исходные ориентации, на основе которых строится любая известная картина
мира. В этом плане они оказываются предельно абстрактными характеристиками бытия: они намечают исходные порядки, контуры и ритмы, обусловливающие более конкретные представления человеком определенных явлений
и процессов, их духовное, теоретическое и практическое освоение. Будучи
фундаментальными определителями бытия, они вместе с тем оказываются
важнейшими формами согласования общения и деятельности людей и детерминантами развития личности. В этом отношении они оказываются вполне конкретными выражениями бытия, формами его воспроизводства и обновления жизни и деятельности людей. Таким образом, в качестве категорий
В. и П. задают исходные масштабы представления бытия, создают основу для
нормативной регуляции человеческих взаимодействий, определяют ритм
практической, познавательной и мыслительной деятельности людей. В историческом развитии этих категорий заметное место занимает борьба между
философами, настаивавшими на характеристике В. и П. как особых форм,
не зависящих от систем и процессов, в них «протекающих», и философами,
трактующими В. и П. как определенные порядки смены и сосуществования
вещей и явлений, зависящие от взаимодействия последних. В древности идею
пустого П. развивал Лукреций. В новое время философия В. и П. развивалась
под мощным влиянием ньютоновских представлений, в которых В. и П. выступали в качестве абсолютных, универсальных, однородных форм. Философия этого периода акцентировала внимание на определении В. и П. как самых
общих категориальных характеристик бытия и на соответствующей их роли
в человеческом познании, мышлении и деятельности. Этот подход стимулировался и классической механикой, абстрагирующейся от качественных описаний бытия, и зарождающейся экономической наукой, занятой поиском
абстрактного В., сопоставляющего и сравнивающего разные человеческие
деятельности и их результаты. В дальнейшем эволюция естествознания и общественных наук привела к необходимости конкретизировать понятия о В.
и П., сопоставить их с особыми формами бытия, рядами явлений и событий.
В аспекте этой задачи получили подтверждение идеи Декарта и Лейбница
о «заполненности» В. и П., об их обусловленности взаимодействиями явлений
102
Время и пространство
и тел. Физика XX в. сформировала представления о едином «времени-пространстве», выражающем бытие особой системы и присущую ей метрику.
В сфере обществознания также получило распространение понятие «хронотопа», ориентированное на особые порядки систем, в которых реализуются
бытие людей, различные формы их деятельности. Философия В. и П. под
влиянием этих изменений все более стала заниматься вопросами развития
категорий В. и П. в истории общества, ролью этих категорий во взаимодействиях людей, в деятельности познания и мышления.
(См. «Движение», «Категории», «Материя»).
В. Е. Кемеров
Г
Габитус — определенные социальные умения. М. Мосс, осуществляя
переход от философской антропологии к социальной, обращаясь к описанию
не тела вообще, а техник тела, которые различны в каждом отдельном обществе. Под телесными техниками здесь понимаются традиционные способы,
посредством которых люди в различных обществах пользуются своим телом.
Походка, бег, стиль плавания, пользование инструментом и многие другие
обычные проявления телесного поведения носят специфический характер
в определенных обществах, равно как и специфика эта меняется от поколения к поколению. Всякая техника облекается в свою особую форму, и каждое
общество обладает своими, только ему присущими способами действия тела.
Обращаясь к различиям в телесных техниках людей и желая определиться
с социальными механизмами сохранения и передачи общезначимых способов
поведения, Мосс предлагает использовать термин «habitus». Систематическое
употребление в социальных науках данный термин получил только в настоящее время. «Прошу вас заметить, — отмечал Мосс, — что я говорю “habitus”
на настоящей латыни, понятной во Франции. Слово это несравненно лучше,
чем “привычка” (habitude), выражает “hexis”, “навык” и “способность” к чему-либо в истолковании Аристотеля. Оно обозначает не те метафизические
привычки и таинственную “память”, о которых говорится в солидных томах
или небольших и знаменитых диссертациях. Эти “привычки” варьируются
не просто в зависимости от индивидов и их подражательных действий, но
гл. обр. от различий в обществах, воспитании, престиже, обычаях и модах.
Необходимо видеть техники и деятельность коллективного практического
разума там, где обычно видят лишь душу и ее способность к повторению».
П. Бурдье развивает концепцию координации практик Г. Она подразумевает
строго ограничивающую порождающую способность, пределы которой заданы историческими и социальными условиями, отсекающими создание
104
Гегемония
непредсказуемого нового. «Через экономическую и социальную необходимость, испытываемую в относительно автономном мире домашнего хозяйства
и семейных отношений, или, точнее, через близкие нам проявления этой
внешней необходимости (формы распределения труда между полами, объектами домашнего быта, способы потребления, отношения родителей с детьми и т. д.), структуры, характеризующие определенный класс условий существования, производят структуры habitus’а, которые, в свою очередь, являются базисом восприятия и оценки всего последующего опыта» (П. Бурдье).
Теория практики выдвигает тезис, во-первых, о том, что объекты знания не
пассивно отражаются, а конструируются, и, во-вторых, принципы такого
конструирования являются системой структурированных и структурирующих
предрасположенностей или Г., который строится в практике и всегда ориентирован на практические функции. Поправки и регулирования, которые
сознательно вносят сами агенты, предполагают владение общим кодом. Попытки мобилизации коллектива, согласно теории практики, не могут увенчаться успехом без минимального совпадения между Г. мобилизующих агентов (пророков, лидеров и т. д.) и предрасположенностями тех, кто узнает себя
в их практиках или речах, и, помимо всего того, без группообразования,
возникающего в результате спонтанного соответствия предрасположенностей. Необходимо принимать во внимание объективное соответствие, устанавливаемое между предрасположенностями, которые координируются
объективно, поскольку упорядочиваются более или менее идентичными
объективными необходимостями.
(См. «Воспроизводство», «Телесность»).
С. А. Азаренко
Гегемония — центральное понятие в социальной философии А. Грамши,
обозначающее систему власти, при которой легитимация социального порядка достигнута за счет обеспечения согласия угнетаемых народных масс
с интересами правящего класса. До Грамши слово Г. использовалось в социалдемократической риторике и чаще всего совпадало по смыслу с диктатурой
и доминированием — т. е. ведущей ролью и тотальной властью какого-либо
одного класса (диктатура пролетариата, класс-гегемон). Грамши использует
Г. для обозначения ситуации, когда правящий класс, используя культурные
коды или общий «здравый смысл», свойственный представителям всех социальных групп конкретного общества, формулирует свои интересы в такой
надклассовой форме, которая «естественным» образом преломляет их в восприятии большинства как интересы общезначимые и справедливые. Т. о.,
в Г. классовая стратификация, основанная на экономическом признаке, фактически нивелируется за счет апелляции к общему культурному «ядру», а система власти выстроена на согласии. Согласие у Грамши понимается прежде
105
Гегемония
всего как психологическая готовность человека принять существующий порядок целиком или, по крайней мере, значительную его часть. Субъектом Г.
у Грамши выступает правящий класс, объектом — народные массы, обладающие в большинстве своем низким уровнем критического мышления. Ведущую роль в обеспечении Г. правящего класса играет интеллигенция, имеющая
доступ к разветвленной сети институтов культуры. Т. о., по способу реализации Г. в теории Грамши скорее ассоциируется с гражданским обществом,
тогда как прямое командование и насилие — с государством. Соответственно,
возможность революции — это возможность «подрыва» общего культурного
ядра, а текущая политическая борьба классов в капиталистическом обществе — это борьба за доступ к каналам трансляции общезначимых смыслов.
В рамках идеологической борьбы задача класса, претендующего на господство
и находящегося в оппозиции к уже господствующему классу, состоит не в том,
чтобы разрушить коллективно разделяемое мировоззрение, легитимирующее
определенный порядок, а в том, чтобы перекомбинировать элементы этого
мировоззрения, прежде всего надклассовые элементы, т. о., чтобы они работали на интересы оппозиции. Поэтому социальная критика в целом (и критика Г. в частности) в философии Грамши — это не критика социального
порядка «извне» в форме «чистых», свободных от текущей социально-исторической ситуации аргументов, а «просеивание» валидных элементов имеющегося мировоззрения и их рекомбинация, прежде всего по оси центр (значимые элементы) — периферия (незначимые элементы). Отметим также, что
успешная Г. правящего класса означает уменьшение масштабов насилия,
необходимого для подавления реальной оппозиции.
В дальнейшем концепция Г. Грамши дорабатывается и изменяется представителями Франкфуртской школы. Главный вопрос для этих исследователей — это вопрос о том, каким образом именно капиталистическая система
обеспечивает возможность согласия людей с существующим порядком, какие
причины способствуют распространению конформизма в развитых капиталистических странах. В этой связи для критической теории центральным
становится понятие социального характера, суть которого — в желании индивида поступать должным образом и получать удовольствие от выполнения
требований общества. На формирование такого характера влияет целый ряд
факторов, которые проанализированы в работах М. Хоркхаймера, Э. Фромма,
Г. Маркузе, Т. Адорно и др. Прежде всего это факторы экономические (при
капиталистической системе производства анонимность и отчужденность социальных сил достигает максимума, в частности, законы рынка и бюрократические директивы рассматриваются как данность), биологические (человеческое желание укорениться в роде трансформировано в капитализме
в желание укорениться в государстве и нации), психологические (доминирование Сверх-Я в структуре психики и чувство вины перед общественными
институтами обеспечивает желание подчинения) и культурные (нарастающая
106
Гендер (gender)
шаблонность (унификация) мышления, основанием имеющая просвещенческую идею исторического прогресса как рационального овладения миром
за счет обнаружения общих законов и выделения общих знаменателей, а также феномен массовой культуры). В капитализме эти факторы объединены
в систему, производящую удобный для Г. «социальный характер». Ключевое
отличие рассмотренных выше концепций Г. от теории Грамши заключается
в десубъективации Г. Если у Грамши субъект Г. — правящий класс, то в более
поздних концепциях Г. социальный порядок автореферентен, Г. работает как
метафункция самой капиталистической системы, как некий добавочный эффект, возникающий из и являющийся условием ее целостности.
В работах представителей второго поколения Франкфуртской школы
происходит переосмысление самого капитализма. Так, Ю. Хабермас полагает,
что рыночная свобода и отсутствие давления явных авторитетов в сочетании
с индивидуализмом представляют собой благоприятную среду для появления
политической свободы и противодействия разным формам господства. Рационализация общественной жизни способствует не только процессам отчуждения и овеществления, но также приводит к развитию коммуникативных
отношений между людьми, т. к. в процессе рационализации вырабатываются
объективные нормы общения, которые открывают большую возможность для
совершения коммуникативных действий. Наконец, по Хабермасу, именно
в рамках капиталистической культуры возникает «общественность» — социальный квазисубъект, ориентированный на рациональное обсуждение значимых проблем практически всеми гражданами.
(См. «Власть», «Политика», «Публичная сфера»).
А. В. Логинов
Гендер (gender) — социальный пол. В англ. яз. разграничиваются по-
нятия социального пола («gender») и биологического («sex»). Терминологически понятие Г. оформилось в процессе теоретического развития феминизма,
а затем и собственно гендерных исследований. Этимология слова «гендер»
представлена несколькими значениями. В русск. яз. элементы системы род —
пол оказываются тесно взаимосвязанными, поэтому у нас гендер переводят
как род. В словаре В. Даля слова «муж», «жена», «пол», «род» как бы концентрируют смысловые особенности гендерной проблематики в их конкретной
русскоязычной специфике, выражая при этом особенности полосимволизма.
В частности, исследователи подчеркивают, что слово «род» — мужского рода
и предусматривает сложноподчиненную, иерархическую зависимость. Обосновывается необходимость рассматривать не опыт пола (sex), а опыт рода,
соотнесенного с социально-культурными характеристиками Соотнесение Г.
с родом позволяет обнаружить еще одно его значение — представление. Термин «Г.» понимается как представление отношений, показывающих принад-
107
Гендер (gender)
лежность к классу, группе, категории. Г. выражает отношение принадлежности. Т. о., Г. приписывает или закрепляет за каким-либо объектом или индивидом позицию внутри класса, а следовательно, и позицию относительно
других классов. Объяснимо столь пристальное внимание к понятию Г., т. к.
в значении социального пола/рода оно становится не просто описательным
понятием, а предстает как определенная когнитивная схема, включенная
в анализ и объяснение властных отношений в обществе. Современное обществознание последовательно и весьма продуктивно разрабатывает данное понятие как одно из важнейших для анализа оснований социальности и ее форм.
Смысл понятия «гендер» заключен прежде всего в идее социального моделирования или конструирования пола. Социальный пол конструируется социальной практикой. В обществе возникает система норм поведения, предписывающая выполнение определенных половых ролей; соответственно возникает жесткий ряд представлений о том, что есть «мужское» и «женское»
в данном обществе. Г. — совокупность социальных репрезентаций, а не природой закрепленная данность. Г. — культурная маска пола, то, что мы думаем
о поле в границах наших социокультурных представлений. Более того, пол
и есть только Г., т. е. то, что стало полом в процессе его социализации. Не пол
принадлежит человеку, а человек полу, а он определен властью и языком.
В современном обществе все труднее провести границу между биологической
предопределенностью пола и его социальным моделированием. «Сегодня нет
ничего менее надежного, чем пол. Принцип неопределенности распространяется на половые отношения, как и на отношения политические и экономические» (Бодрийяр). При всем многообразии подходов и позиций в отношении определения Г. имеет смысл выделить две концепции: теорию социальной конструкции Г. и теорию гендерной системы. Первый подход
рассматривает динамическое измерение гендерной культуры и воспроизводство ее в процессе социализации и представляет диахронический аспект культуры. Второй подход концентрируется на гендерном измерении культуры
общества — это синхронический аспект. В логике первого подхода (Г. как
социальный конструкт) называют три группы характеристик: биологический
пол, полоролевые стереотипы, распространенные в том или ином обществе,
и т. н. «гендерный дисплей» — многообразие проявлений, связанных с предписанными обществом нормами мужского и женского действия и взаимодействия. Понятие «гендерный дисплей» введено И. Гоффманом и выражает
множество проявлений культурных составляющих пола. В соответствии с данным подходом Г. предстает как измерение социальных отношений, укорененное в данной культуре. Синхронический аспект гендерной культуры описывается в терминологии «гендерной системы». Понятие «гендерная система»
включает разнообразные компоненты и по-разному определяется разными
авторами. Но в основном подчеркивается то, что гендерная система есть совокупность отношений между полами (и внутри полов). Поскольку гендерная
108
Гендер (gender)
система предполагает гендерное измерение публичной и приватной сферы,
соотносит систему гендерной иерархии с другими социальными иерархиями
и системами доминирования, то в анализе такого рода большая роль отводится
изучению роли социальных институтов, реализующих гендерные технологии.
Властные смыслы гендерных отношений во многом открылись в развитии
именно такого подхода. Так, Г. Рабин, к примеру, показывает, что пологендерная система конструируется как набор соглашений, которыми общество
трансформирует биологическую сексуальность в продукт человеческой активности. Другими словами, гендерная система, которая конструирует два
пола как различные, неравные и даже взаимодополняющие, является фактически системой власти и доминирования, цель которой — концентрация материального и символического капитала в руках отцов. А. Рич отмечает, что
Г. является своеобразной системой, продуцирующей различия и вписывающей
эти различия в отношения власти и подчинения. Власть базируется на разветвленной системе различий, половые различия оказываются в этой системе
генетически первичными. Именно на этой линии различения хорошо видно,
как власть и общество в целом моделируют гендерное противостояние, превращая т. н. «несоциальные» различия в «социальные», пол/секс в пол/гендер.
Конструкция Г. есть одновременно продукт и процесс представления как
о других, так и о самих себе. Смысл гендерной процессуальности состоит
в том, что пол обретается. Стадии обретения пола — это стадии оформления
Г. в движении от биологического пола к социальному. Одна из схем такого
движения представлена Д. Лорбер. Она показывает предпосылки и компоненты Г., но нам представляется, что они могут быть рассмотрены и как этапы
становления Г. как статуса и структуры: — пол (sex) как биологическая категория — непосредственно данное сочетание генов и гениталий, дородовой,
подростковый и взрослый гормональный набор; — пол (sex) как социальная
категория — предназначение от рождения, основанное на типе гениталий; —
половая (sex–gender) идентичность — осознание себя как представителя данного пола, ощущение своего женского или мужского тела, осознание своей
принадлежности к полу в социальном контексте; — пол (gender) как процесс —
обучение, научение, принятие роли, овладение поведенческими действиями,
уже усвоенными в качестве соответствующих определенному гендерному статусу; — пол (gender) как статус и структура — завершение оформления гендерного статуса индивида как части общественной структуры предписанных
отношений между полами, особенно структуры господства и подчинения.
Первоначально в феминистских, а затем и в более широких гендерных исследованиях особое внимание уделялось технологиям формирования Г., тому
самому научению и усвоению гендерных норм, которые во многом предопределяют модели отношений в том или ином обществе. Стремление систематизировать и выстроить наличные позиции по понятию Г. дано в исследованиях
наших соотечественниц О. Ворониной, Т. Клименковой, М. Малышевой и др.
109
Гендер (gender)
Обобщенный вариант западных подходов по данному вопросу представлен
в модели, предложенной О. Ворониной. Она выделяет: Г. как социально-демографическую категорию; Г. как социальную конструкцию; Г. как субъективность; Г. как идеологический конструкт; Г. как сеть (network); Г. как технологию; Г. как культурную метафору. В проблематизации «гендер как идеологический конструкт», например, представлена одна из феминистских линий
анализа, определяющих Г. как инстанцию мужского доминирования, которое
организует сексуальность через властную систему, где возможности контроля
принадлежат мужчинам. Контроль происходит через объективацию женщин
и, кроме того, — через эротизацию акта контроля как такового. Представители
этой позиции подчеркивают, что в восприятии мужчин только женщины имеют Г., мужчины же могут не иметь такого знака специфичности, т. к. они представляют все человечество. Эта идея нашла отражение в давнем предрассудке,
смысл которого в том, что пол, сексуальность — прерогатива женщин, отсюда
выросла вся тема «мистики женственности» (Б. Фридан). Г. как культурная
метафора осмысляется в философии постмодернизма и является еще одним
весьма продуктивным аспектом анализа предмета. Этот аспект в большей степени выражает культурно-символическую природу Г. Наличный культурносимволический гендерный ряд представляет не всегда явные ценностные
ориентации и установки, оформляет образы феминности и маскулинности
в их социокультурной конкретике, выражает культурно-символическую иерархию внеполовых дихотомий, которые оказываются предзаданы всей онтологией мужского и женского. Встроенность мужского и женского как онтологических начал в систему других базовых категорий трансформирует и их
собственный, первоначально природно-биологический смысл. Пол становится культурной метафорой, а данная метафора способна выполнять функцию
не только описания, но и оформления социальной реальности. Данная линия
анализа развивается в основном французской постструктуралистской традицией (Люси Ирригарэ, Хелен Сису, Юлия Кристева), где весьма заметно влияние идей Деррида. В несколько иной терминологии эта же линия анализа Г.
развернута в аспекте изучения полового символизма. Так, этнографы, исследуя
на своем материале проблемы половой дифференциации в рамках изучения
брачно-семейной обрядности, воспитания детей и т. д., заострили внимание
на формах полового символизма и показали, что тотальная половая дифференциация представлена и закреплена на первичных уровнях человеческого
существования через половой символизм. Символика мужского и женского,
данная через противопоставление, выполняет классифицирующую роль в построении модели мира. Мощность и разрешающая сила оппозиции мужское/
женское заложена в том, что полярность требует активного, творческого (творящего) взаимодействия оппозитов, что является сутью творения, существом
мира и его гарантом. Отсюда универсализующая роль классификации по признаку мужское/женское, когда под нее подверстываются объекты, явления
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]