Современный философский словарь

(См. «Власть», «Жизнь», «Политика», «Телесность»).

наряду с христианством и исламом, мировых религий. Согласно родоначаль­нику этого мировоззрения, Будде (он же Сиддхартха, или Гаутама, Шакьяму­ни Бодхисаттва), все сущее состоит из отдельных элементов (дхарм), физи­ческих и психических. Нет ничего сплошного цельного, и все существует враздробь, нет также ничего длящегося, все существует лишь в течение одного мгновения. Самое бытие есть ежемгновенное изменение, ибо где нет пере­мены, нет и бытия. Все, что существует, — существует вечно, в том смысле, что вечна материя, из которой оно состоит, ничто никогда не исчезает и не рассыпается на частицы, ибо частиц нет. По учению Б., отдельные элементы находятся в состоянии пульсации, ежемгновенно появляются и исчезают без всякого следа. Дхармы постоянно откуда-то возникают и куда-то исчезают. В толковании этого учения о состоянии элементов бытия существуют раз­личные версии в Б., но их объединяет понимание того, что мир — это не хаос, а образование, подчиняющееся строгим законам причинности. Одни элемен­ты постоянно появляются в сопутствии с другими, одни также непременно следуют за другими. Это положение о «совместно-зависимом перерождении элементов» является центральным пунктом буддийского мировоззрения. Оно неразрывно связано и с отрицанием души, и с распылением всего сущего на отдельные элементы, и с ежемгновенным следованием одних комбинаций элементов за другими. В вопросе о соотношении между собою целого и его частей Б. приписывает действительное и истинное бытие только частям, ко­торые, в свою очередь, из частей не состоят. Материя слагается из «атомов» вещественных, а душа из «атомов» духовных. Лишь ограниченность нашего познания, по учению Б., приписывает целому какое-то особое бытие (в куче зерна нет ничего более, кроме тех зерен, из которых она состоит). Из этого положения выводится учение о душе, утверждающее, что нет никакой единой души, которая бы существовала отдельно, самостоятельно, рядом с теми со­ставными частями, из которых она слагается. Кажущееся единство личности рассыпается при ближайшем рассмотрении на единичные элементы. В со­ставе личности элементы бытия объединяются в пять групп (скандх): группа физическая, или тело, и четыре группы элементов душевных: 1) чувствование, приятное или неприятное; 2) понятия; 3) воля; 4) сознание. Такое номина­листическое понимание души сопоставимо в европейской традиции с учения­ми Д. Юма и А. Бергсона. В свете высказанных соображений о душе пони­мается и учение о переселении душ. Подобно тому как человеческое тело после смерти сгнивает, т. е. превращается в землю, в те элементы, из которых состояло живое тело, точно так же и духовный мир человека не исчезает из круговорота жизни со смертью, но проявляется вновь в другой форме и в дру­гом месте. Весь мир пронизывает закон причинности. За каждым мгновением в бытии какого-либо элемента или группы элементов следует с необходимо­стью новое мгновение, и этот процесс не имеет ни начала, ни конца. В про­тивном случае невозможно объяснить целесообразные движения новорож-

денного ребенка. Признается, что его психический мир не является из ничего, он при рождении (а точнее, перерождении) представляет собой лишь следу­ющее мгновение для целого ряда душевных следствий, точно так же, как его тело есть лишь особое мгновение в развитии тела из зародыша, которому, в свою очередь, предшествовали отдельные частицы материи. По своему фи­лософскому содержанию перерождение душ есть не что иное, как факт кон­статации душевной преемственности, некое первоначальное учение о наслед­ственности, изложенное в символической форме с опорой на традицию. В мире господствует изменчивость, а изменения ведут к болезням, старости, смерти, и поэтому вся жизнь есть страдание. Даже всякое удовольствие, утверж дает Б., есть страдание, потому что оно достигается путем усилий, труда и, следовательно, страдания. В связи с этим Будда формулирует «четыре бла­городные истины». Это: истина о том, что есть страдание; истина о том, что есть причина страдания; истина о том, что есть прекращение страдания, и истина о том, что есть путь, ведущий к прекращению страдания. Первая истина о наличии страдания имеется в той или иной форме во всех философ­ских системах Индии, Б. лишь придает ей всеобщий характер. Вторая истина выведена из того факта, что существование любого явления в этом мире — материального или духовного — причинно обусловлено другой вещью. В Б. утверждается, что человеческие желания проистекают в конечном счете от незнания. Если бы человек имел точное понимание вещей этого мира и по­нимал бы их преходящий характер и их причиняющую страдание природу, он не имел бы к ним пристрастия. Поскольку страдание, говорит третья исти­на, как и все другое, зависит от определенных условий, оно может быть пре­кращено в случае, если будут устранены эти условия. Четвертая истина, ка­сающаяся пути освобождения, сводится к контролю над условиями, причи­няющими страдания, — это восьмеричный (состоящий из восьми ступеней) путь нравственного совершенства. Он предполагает достижения: правильной точки зрения, правильной решимости, правдивой речи, правильного (добро­го) поведения, правильной жизни (честное добывание средств к жизни), истинного страдания, правильного направления мысли и правильной сосре­доточенности. Эти восемь ступеней уничтожают незнание и пристрастие, просветляют ум и тем самым порождают совершенную невозмутимость и спо­койствие. Страдание совершенно прекращается, а новое рождение становится невозможным. Достижение этого состояния совершенства в Б. называется нирваной.

в постоянных попытках дать понятие о всеобщем процессе, объемлющем

человеческое существование, выразить взаимосвязь различных форм миро­здания. В обычном употреблении понятия о Б. частично совпадают с поня­тиями универсума, космоса, Вселенной, природы, жизни. В попытках опре­деления Б. скрывается и обнаруживается парадоксальность понятия о Б.: оно ориентировано на предельно общие характеристики существующего, но постигается через размерности сущего, его структуры и воспроизводимость. Вместе с тем Б. как обобщение так или иначе указывает на связь, порядок или иерархию различных видов, процессов, вещей, событий и т. д., возникает проблема сопоставления Б. и отдельных его аспектов, разновидностей, форм. Б. рассматривается как единство и многообразие (Б. и субстанция), как устой­чивость и изменчивость (Б. и становление), как прерывность и непрерыв­ность (Б. и процесс). Определение отдельных аспектов Б. ведет к закреплению их характеристик за определенными категориями; собственно, проработка философских категорий в значительной мере определена именно задачей понимания Б., созданием и совершенствованием инструментов такого по­нимания. Философия, отправляясь от предельно абстрактных трактовок Б., движется к более конкретным представлениям о нем, пытается связать их с разными формами человеческого опыта, с качествами и свойствами самого человека. Поскольку представления о человеке и его существовании в мире долгое время носят тоже весьма общий характер, отношение человека к Б. и Б. самого человека определяются абстрактными категориями, и проблема­тика человеческого Б., по сути, «замыкается» связыванием философских категорий. Особое место в трактовках Б. занимает сопоставление Б. и созна­ния. Философская разработка этой темы идет наиболее интенсивно начиная с эпохи Возрождения, когда в связи с развитием промышленности, техники и науки философия начинает довольно жестко противопоставлять познаю­щего и сознающего субъекта и объекты его познания и сознания. В более широком смысле происходит сдвиг в структурах человеческой деятельности, указывающий на возможности человека осваивать все новые природные про­странства и процессы, подчеркивающий различия искусственных устройств, создаваемых человеком, и естественных объектов, в которых ему представ­лено Б. Сознание человека, т. о., как бы отделяется от связей Б. и противопо­ставляется им как качество суверенного субъекта. В этом качестве оно рас­сматривается либо как отражение (как «вторичное»), либо как творческая сила (как «первичное»), но в любом случае как нечто взаимодействующее с Б. через познание и деятельность человека. Познавательная, гносеологическая трактовка сознания становится доминирующей; место, значение, роль со­знания в структурах Б., в связях человеческого Б. остается неопределенной и непонятной. Тезис о зависимости сознания от Б., об «отражении» сознанием Б., проблемы не проясняет, поскольку указывает на «удвоение» Б. в сознании, а не на Б. сознания, не раскрывает сути сознания как связи и формы Б. Про­тивопоставление Б. и сознания имеет смысл в рамках теории познания, в гра-

2) социальную группу или класс людей, осуществляющих деятельность госу­дарственных учреждений и формальных организаций общества. Оба эти зна­чения включаются в описания разных типов общества и могут быть исполь­зованы в различных соотношениях. Вместе с тем сами они представляют два разных типа Б. Первый, в условиях которого Б. превращает функцию управ­ления в средство политики и идеологии; спрямляет многомерную человече­скую деятельность до формализованных, жестких зависимостей, а «затенен­ные» ее структуры использует в качестве источника своей власти, доходов и привилегий. Второй тип, когда Б. оказывается инструментом, обеспечива­ющим законы, правила и стратегии социального воспроизводства, условием