Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный философский словарь
.pdf
Бюрократия
сохранения основных структур общества, профессиональной группой, дистанцированной от политики и идеологии. Превалирование того или иного
типа зависит от отношений общества и государства. Если общество достаточно развито, чтобы определять государство реальными правовыми рамками,
преобладает профессиональная Б. Если общество само определяется формами
государства и подчинено им, доминирует Б., срастающаяся с политической
и экономической властью.
Обобщая различные подходы к определению понятия бюрократии, можно выделить следующее: бюрократия есть особая система управленческих
отношений и социальных структур, состоящая из групп, члены которых связаны как неформальными отношениями, так и формальными правами и обязанностями в рамках сложной иерархии должностей и статусов. К бюрократии
относятся руководители, чиновники и служащие аппарата государственных
органов и работники (служащие) управления в крупных организациях и предприятиях. Характеристики бюрократии: 1. Существование привилегированного слоя служащих, осуществляющих власть и господство в организации
и обществе; 2. Безличная система управления; 3. Существование системы
служебной зависимости, в которой форма доминирует над содержанием;
4. Иерархичность; 5. Жесткая регламентация отношений; 6. Многоступенчатость в передаче информации; 7. Конформизм; 8. Авторитарность сознания
и поведения. Бюрократизация общества проявляется в формировании системы управления, иерархии должностей, разделении функций и власти,
нисходящую лестницу подчинения. По традиции, идущей от М. Вебера, бюрократия рассматривается как необходимая и неизбежная форма общественного порядка и эффективной социальной организации, как выражение формальной рациональности, которая присуща любому развитому обществу; Б.
предполагает дисциплину, повиновение, безличность, регламентацию, ограниченность прав и ответственности, специализированное образование.
М. Вебер определял бюрократию как наиболее эффективную и приемлемую
форму управления из легитимных (законных) форм организации жизнедеятельности государственных органов и крупных организаций, которая обеспечивает стабильность и надежность в рыночных условиях.
Существует несколько подходов к типологизации бюрократии. Наиболее
простая типологизация основана на выделении общей и специализированной
бюрократии. Общая (классическая) бюрократия представлена в чиновниках
(работниках), выполняющих стандартные управленческие функции. Они
мало используют и востребуют профессиональные и специальные знания,
поэтому им все равно, каким объектом руководить. Данный тип работника
обеспечивает стабильность и надежность функционирования организации,
централизацию управления, стандартизацию деятельности, жесткое и четкое
разделение процесса труда, снижение вероятности возникновения типичных
ошибок и отклонений. Но вместе с тем данный тип бюрократии имеет не-
71
Бюрократия
сколько существенных и важных недостатков: сильное снижение эффективности в быстро изменяющихся условиях, при нестандартных (нетипичных)
ситуациях, недостаточное мотивирование работников при невостребованности большинства их способностей и талантов.
Специализированная бюрократия характеризуется наличием у чиновника
(работника) обширных и глубоких знаний и навыков в ограниченной области.
Данный тип работника имеет высокую степень компетенции при высокой
степени специализации, что позволяет находить решения нестандартных
проблем. Но это же качество не востребуется при неизменных условиях функционирования организации. Некоторые негативные стороны, присущие бюрократии, исследованы в работах американского социолога Р. Мертона. Жесткое следование заданным формальным инструкциям и правилам ведет к конформизму и неспособности принимать самостоятельные решения. Р. Мертон
определил этот феномен как «научение неспособности». Исследования бюрократии представлены такими авторами, как М. Вебер, К. Маркс, Э. Гоулднер, М. Крозье, Р. Мертон, Т. Парсонс, Р. Бендикс, Ф. Липсет, Р. Майкелсон,
У. Беннис, Ф. Селзник, Ч. Миллс.
(См. «Государство», «Гражданское общество»).
В. Е. Кемеров, А. А. Федоровских
В
Вера (от лат. veritas — истина, verus — истинный) — 1) духовная способ-
ность человеческой души непосредственно знать сокровенные слои бытия
(«естины»), мистически пребывать в средоточии познаваемого предмета и интуитивно постигать сущности; 2) способность человека признавать адекватность своих чувственных образов воспринимаемым вещам и явлениям;
3) оценивание высказываний и иных форм опосредованного знания как
истинных без достаточных логических и фактических обоснований. Многозначность слова «вера» часто ведет к недоразумениям, когда им обозначают
разнородные реальности. Русскоязычный собирательный смысл термина
«вера» недостаточен для дифференциации двух противоположных путей человека к сверхчувственному — (а) пути к скрытому миру через внешний опыт,
знаки и понятия и (б) пути к полноте бытия через прямое пребывание человеческой души в вездесущем духе, прообразах, познаваемых оригиналах.
В англоязычных странах термином «faith» обычно обозначают духовное и сакральное отношение человека к бытию-истине, а светское и гносеологическое
отношение к истине закреплено в термине «belief». Целесообразно воспользоваться этой традицией и ввести в русскоязычный философский оборот два
родовых понятия — «faith-веру» и «belief-веру». Будучи реальным компонентом космического целого, каждый индивид пронизан едиными для всего
универсума незримыми связями, пребывает в них и переживает их. Непосредственное пребывание в связях бесконечного и целого бытия — предпосылка faith-веры как непосредственного знания. Faith-вера есть духовное
влечение души к предельным основаниям бытия, мистическое пребывание
в них, прямое видение трансцендентных сущностей и (или) субстанциальных
связей. Faith-вера, или духовная В., не является копией своего предмета и не
описывается как субъективный образ (карта) объективного мира; она как бы
слита с оригиналом. Между нею и ее предметом отсутствуют такие обычные
73
Вера
для внешнего познания посредники, как идолы, идеалы, копии, знаки, символы и знамения. Ее предмет — не феноменальный, а ноуменальный мир.
Faith-вера может пониматься как подлинное начало человеческого познания
и прямой источник информации о мире в целом и крупных сферах бытия.
Пребывание в «вещах в себе» (в оригиналах) обусловливает духовной В. максимальную достоверность, тождество гносеологической истинности как соответствия знания действительности и онтологической истины. Faith-вера
как влечение души индивида к беспредельному духу устраняет противопоставленность души и духа, субъекта и объекта, порождает неутилитарное отношение человека к безусловным духовным ценностям, оборачивается высшими внутренними чувствами любви и красоты. Потрясение от притяжения
к бесконечному, от надежности, красоты и истинности космической жизни,
испытываемое в faith-вере, вызывает потребность выразить молчаливое непосредственное знание в словах, жестах и иных текстах. Три аспекта faithверы — положенность души в духе, интуитивная представленность сущностей
и внерассудочная оценка созерцаемого совестью — требуют своего опосредованного развертывания и выражения. Оперируя идеальными образами
сущностей и расчленяя универсум на части, человек переходит к опосредованному познанию мира. На уровне идеально-образного отражения единый
мир видится множеством материальных тел, но внутренняя связь между вещами плохо просматривается внешним взором. Достоверность чувственного
образа вещи условна, относительна, искаженно субъективна и принципиально отличается от безусловной достоверности faith-веры. Belief-вера сопряжена
с косвенным отношением субъекта к объекту и с противопоставлением
Я внешнему миру. Освоение материальных явлений начинается с субъективной чувственной достоверности, которая сама по себе не ведет к подлинному
знанию бытия. Belief-вера начинается с этой формы достоверности, ее нельзя
называть ни предельным основанием знания, ни знанием в собственном смысле. Субъективная достоверность ощущений и восприятий материальных
объектов — первичная форма belief-веры. Вторая форма этой В. обнаруживается в структуре рационального познания, связана с репрезентацией, идеалами культуры и авторитетными свидетельствами. Эту форму belief-веры
можно назвать доверием, т. е. ожиданием истины, надеждой на обладание ею
некоторым косвенным способом. Belief-вера пронизывает всю структуру
мышления и увеличивает силу мысли действенным чувством. Т. о., belief-вера
есть ориентированная на тварный и качественно разнообразный мир способность души относительно непосредственно (без достаточного основания)
признавать истинность чувственных и рациональных образов в формах субъективной достоверности и доверия, уверенности и ожидания. Позволяя человеку усматривать некоторые признаки истинности субъективных образов
внешнего мира, belief-вера активно направляет процесс синтеза чувств, разума и воли в опосредованное знание и целеполагание. Принципиальное раз-
74
Вера
личение двух родов В. — faith-веры и belief-веры — позволяет преодолевать
встречающееся в литературе отождествление «веры вообще» с религиозной
В.; понятия светской и религиозной В. существенно различны. В то же время
belief-вера в конечном счете руководствуется тем целостным мироотношением, молчаливым и непосредственным, которое определяется faith-верой.
В зависимости от особенностей своего предмета faith-вера приобретает разные формы. Математики-неоплатоники говорят об особой математической
интуиции, прямо и несомненно знающей потенциальные бесконечные сущности (Л. Э. Брауэр, Г. Вейль, А. Гейтинг). Многие теоретики искусства указывают на эстетическую интуицию, благодаря которой человек непосредственно улавливает гармонию бытия (Платон, Шеллинг, Кроче). Кант восхищался «априорным моральным законом» в душе каждого человека,
а этики-иррационалисты предполагают, что интуиция должного лежит в основе поведения людей и предопределяет неожиданные решения в неповторимых жизненных ситуациях. Н. О. Лосский и К. Ясперс вычленили особую
философскую веру-интуицию. Философская faith-вера сопряжена со стремлением сосредоточиться на какой-либо конкретно-всеобщей грани бытия
и выделить ее в значении доминирующей. Открытая интуицией грань бытия
наделяется статусом субстанции, каковой могут мыслиться вода, воздух,
огонь, атом, воля, инстинкт, разум и т. п. Если религиозная faith-вера есть
непосредственное, священное и в экстазе переживаемое знание индивида
о своей реальной или восстанавливающейся связи с Абсолютом, то философская faith-вера обычно лишена сакральности и не ориентирована на установление личной связи с Абсолютом. Представление о духовном свете, открывающемся нам в faith-вере, выступает идейным архетипом философских
концепций о механизме «открывания сущностей»: сущность проявляется,
просвечивает, предстает через явления, видимости. В богословии и философии никогда не прекращается спор о том, следует ли полагаться на faith-веру
или на рациональное знание. К.С.Ф. Тертуллиан выдвинул формулу «Верую,
ибо абсурдно» и учил о пропасти между духовной В. и рассуждающим разумом. Августин Блаженный выводил иную формулу — «Верую, чтобы понять».
Ансельм Кентерберийский понимал faith-веру как предпосылку рационального знания и утверждал: «Не ищу уразуметь, дабы веровать, но верую, дабы
уразуметь». П. А. Флоренский объединил эти три формулы в концепцию стадий В.: она восходит по ступеням от «Верую, ибо абсурдно» через «Верую,
чтобы понять» к «Понимаю, чтобы верить». Фома Аквинский делил догматы
В. на рационально постижимые («Бог существует») и рационально не постижимые («Мир сотворен из ничего»). Пантеистические религии ориентируют
верующих на совершенствование faith-веры и не требуют ее логического выражения. Напротив, теистические религии предписывают придерживаться
belief-веры — доверять Писанию, догматам церкви, соборному разуму. Образцом верующего человека иудаизм, христианство и ислам представляют Ав-
75
Верификация
раама, доказавшего свою преданность Иегове и поведавшего людям о завете
с Богом. Понятие «верность» означает следование (соответствие) В.
(См. «Бог», «Религия»).
Д. В. Пивоваров
Верификация (от лат. verus истинный и facio — делаю) — а) в обычном
словоупотреблении: доказательство, подтверждение истинности какого-либо
положения; б) в логике и методологии науки: процесс установления истинности научных утверждений эмпирическими методами проверки. Суждение
считается непосредственно верифицируемым, если его можно проверить
прямым наблюдением или экспериментом. Если истинность суждения устанавливается путем его логического согласования с другими суждениями,
ранее прямо проверенными, то такое суждение относится к косвенно верифицируемым. Суждения же, ни прямо, ни косвенно не проверяемые эмпирическими способами, лишены эмпирического смысла. Следует отличать
саму В. как реальный акт проверки суждения внешним опытом от принципиальной возможности осуществлять такой акт — от верифицируемости,
проверяемости. В 20–30-х гг. неопозитивисты сформулировали следующую
программу анализа строения науки: наука растет путем обобщения предложений, фиксирующих факты, поэтому все теоретические предложения науки
в принципе сводимы к ее эмпирическому базису, т. е. проверяемы «протокольными», «атомарными» предложениями («фактами»). В логическом позитивизме требование проверять все наши суждения опытом именуется принципом В. Суждение об общем имеет смысл, если оно сводимо к безусловно
исходным предложениям науки (суждениям о фактах); в противном случае
оно бессмысленно. Неопозитивизм, по существу, отождествил понятия
истинности, эмпирической проверяемости и осмысленности, а саму проверку
истины свел к поиску удовлетворяющих субъекта ясных ощущений. Во второй
половине XX в. слабости доктрины неопозитивизма стали очевидны; была
показана «теоретическая нагруженность» любого «атомарного предложения»
и разъяснена независимость истинности суждений (и их осмысленности) от
проверки их тем или иным субъектом. Вместе с тем принцип В. можно считать
одним из условий проверки истинности знания.
(См. «Истина», «Познание», «Методология», «Метод альтернатив»).
Д. В. Пивоваров
Вещи — тела, предметы, средства действий, на основе которых человек
строит свои практические и познавательные отношения с миром. В традициях
обыденного и теоретического мышления действует не всегда явно формулируемое правило: начинать с простых В. В логике, напр., распространенным
76
Вещи
является положение о том, что В. — некие простые элементы, понятие о которых логически не разлагается, т. е. принимается как некая очевидность
(Г. Фреге). В настоящее время такое стереотипное понимание В. представляется ограниченным. Современная философия обнаруживает, что в основе
этого стереотипа — сведение бытия В. во времени и пространстве к рамкам
непосредственного восприятия их телесности, формам их наблюдаемых взаимодействий. Собственно, как только экономическая наука установила факт,
согласно которому В. человеческого обихода оценивается не только и не
столько по ее природным качествам, сколько по качествам воплощенной
в ней человеческой деятельности, возник вопрос о выявлении, описании,
объяснении этих качеств, причем как качеств не случайных, не второстепенных, но определяющих бытие В. в человеческом процессе. Социальные
и сверхчувственные качества В. были первоначально представлены в формах
абстрактных и деиндивидуализированных. Одномерное представление о социальных качествах В. не может быть достаточной характеристикой бытия
В., тем более людей. Однако на первых порах оно явилось предпосылкой для
формирования социальных наук, составлявших представление о логике социального бытия по логике движения В.: логика В. стала логикой объяснения
человеческих действий и отношений. Дальнейшее развитие познания показало: сфера действия логики В. ограничена круговоротом стандартных орудий, средств, продуктов обеспечения человеческой жизни, сводимых к простым функциям, операциям, взаимодействиям. В стандартном формовании
В. не раскрывается ни потенциал человеческих способностей, участвующих
в этом формовании, ни многомерность свойств природного материала, использованного в создании В. В предметном развитии людей, преодолевающем
стандартные, машинизированные схемы, В. обнаруживают связанность своих
социальных и физических измерений. Этим они подтверждают свою «способность» транслировать человеческий опыт во времени и пространстве,
перемещать человеческие силы по разным фазам социального процесса, сопрягать их, синтезировать, свертывать и развертывать в различные социальные формы. В предметном саморазвитии человека, контактирующем с особой
логикой В., проясняется понимание того, что человек не является «мерой
всех вещей», что именно понимание человеком границ собственной деятельности оставляет ему возможность плодотворных взаимодействий с миром.
Проблема многокачественности В. осознается в достаточной степени тогда,
когда социальные В. или предметы начинают обнаруживать свою связь не
только с абстрактными социальными стандартами, не только с необходимыми
человеческими потребностями, но и с динамикой различных человеческих
сил, творческих способностей, особых личностных предпочтений и индивидуализированных вкусов. Причем движение всех этих сил, способностей,
интересов и желаний и задает то, что можно назвать социальной природой
В. Сведение В. к какой-то одной, экономической (стоимость), технической
77
Вещи
(операция) или коммуникативной (знак) функции оказывается их огрублением, «упрощением», схематизацией, удобной для решения какой-то частной
практической или исследовательской задачи, но препятствующей контакту
людей с многомерностью В., разнообразными социальными формами, в них
запечатленными. Поэтому и возникают попытки дополнить узкосоциальный
или узкоэкономический подход к В. концепциями дизайна, архитектуры,
культурологии и семиотики. Проблема осмысления социальной многомерности В. остается открытой, но ее постановка с достаточной ясностью указывает на ограниченность представления о «простых вещах» и на то, что природные В. также не укладываются в систему представлений, основанную на
принципе простоты. По-видимому, уже созрел вопрос о связи рассмотрения
В. с трактовкой бытия человека. Во всяком случае ясно: трактовка «простых
вещей» каким-то образом связана с дискретностью индивидного бытия людей, присущих им отдельных функций, операций, восприятий и т. д. В этой
связи и определилась соразмерность человеческого индивида и отдельной
социальной или природной В. В этом соотношении оказываются осмысленными противопоставления «внешних» (данных человеку) и «внутренних»
(скрытых от человека) свойств В. Эта соразмерность нарушается, когда В.
начинают рассматриваться в системах и процессах человеческой деятельности; они редуцируются к схематизированным функциям и циклам. Однако
необходимость использовать ресурсы и скрытые качества социальности,
и прежде всего резервы самих человеческих индивидов, создает предпосылки
для преодоления упрощенных и одномерных представлений о В. Поскольку
процессы и системы описываются все более конкретно, постольку выясняется, что одни и те же В. «внутри» разных процессов и систем существуют
и действуют различным образом. Кусок угля на склоне горы, в руке художника, в печи — это одна и та же и, вместе с тем, три разные В. Кирпич крепостной стены, арки собора, садовой дорожки — это один и тот же элемент,
обнаруживающий тем не менее существенно отличающиеся друг от друга
связи, функции и формы существования. Дискретность, отдельность, определенность В. оказывается устойчивой относительно наших восприятий,
«закрепляется» как внешняя характеристика В., но внешняя прежде всего
в размерности человеческого действия, представления, отображения, внешняя к форме человеческого самообнаружения. Эти же свойства В. «внутри»
природных или социальных процессов оказываются закреплениями, кристаллизациями процессуальной динамики, присущих ей энергий и качеств. Необходимость конкретного освоения и изучения сложных систем и процессов
указывает на то, что рассуждения о простых В. в общем виде оказываются все
менее надежными. Возникает проблема понимания В. через динамику их
становления, функционирования и трансформации, через расшифровку полифонического движения, в котором В. «синтезировались» и оформлялись,
расслаивались и раскалывались, становясь материалом для других кристал-
78
Взаимодействие
лизаций. Традиционный способ освоения, видения и понимания В., конечно,
сохраняет свое обиходное и культурное значение. Для него остается характерной оппозиция «внешнее–внутреннее». Но в плане методологическом —
поскольку необходимо считаться с динамикой становления и функционирования В. — эта оппозиция утрачивает прежнее значение и может рассматриваться как предварительная стадия конкретного человеческого действия или
акта понимания.
(См. «Акторно-сетевая теория», «Взаимодействие», «Процесс»).
В. Е. Кемеров
Взаимодействие — понятие для обозначения воздействия вещей друг
на друга, для отображения взаимосвязей между различными объектами, для
характеристики форм человеческого со-бытия, человеческой деятельности
и познания. В понятии В. фиксируются прямые и «обратные» воздействия
вещей друг на друга, обмены веществом, энергией, и информацией между
различными объектами, между организмами и средой, формы кооперации
людей в различных ситуациях сотрудничества. В. охватывает прямые и опосредованные отношения между объектами и системами. Примерами прямых
В. оперирует классическая механика, когда рассматривает соударения и отталкивания, передающие движение от одного тела к другому. В области общественной примером В. может быть непосредственное общение между
челове ческими индивидами. Зачастую В. отождествляют именно с непосредственным В. Такое отождествление, как правило, чревато переносом
механических схем движения на описание различных сфер действительности
(органических или социальных), не поддающихся подобной схематизации.
В социальном анализе подобные же упрощения могут возникать при попытках трактовать общественные процессы по схемам непосредственного В.
между людьми. Механицизм в объяснении природы и психологизм в описании социальной эволюции во многом провоцируются именно подменой развернутой трактовки конкретных систем В. упрощенными представлениями
о прямых и непосредственных В. Понятие В. является в познавательном смысле исходным для определения понятий движения, изменения, становления,
развития, процесса. Вместе с тем конкретизация понятия В. осуществляется
через эти понятия. В. обретает определенность как передача движения от
одних объектов к другим, как изменение качеств вступивших в реакцию химических веществ, как трансляция сообщений в человеческих контактах или
как синтез различных человеческих сил, порождающий новые знания, вещи,
организационные структуры. В социальных процессах В. оказывается точкой
замыкания и размыкания социальных связей. Иначе говоря, В. т. о. оказыва-
ется не исходным, а повторяющимся моментом, поддерживающим устойчивость
социальных форм. Учитывая именно этот план рассмотрения В., можно гово-
79
Взаимодействие
рить уже не об отдельном В., а об их рядах, последовательностях, системах,
обеспечивающих непрерывность сложных процессов не только в пространстве, но и во времени. Отдельное В. тогда выступает лишь зафиксированным
пунктом многомерных взаимосвязей между объектами или человеческими деятельностями, своего рода «стоп-кадром», представляющим нашему наблюдению взаимосвязь вещей или человеческих действий. В простейшем анализе
В. предположена взаимосвязь двух объектов или двух субъектов. Так, мн.
социологические учебники начинают рассмотрение социальных В. с В. двух
или более индивидов; т. е. имеется в виду, что там, где взаимодействует более
двух, В. строится все равно по простой схеме субъект-субъектной взаимосвязи. Однако при более внимательном анализе выявляется, что «чистое» В.
двух — это идеализация, оставляющая за рамками «скрытых» посредников:
нормы, стереотипы, ориентации, выходящие «за границы» непосредственного контакта. В сфере анализа природных объектов и систем также приходится при характеристике В. учитывать разного рода временные, ансамблевые, популяционные зависимости, не фиксируемые в рамках непосредственных взаимодействий. Человек, т. о., оказывается втянут в цепочки и серии
В. Проблемой его опыта становится уже не фиксация отдельных В., а контакт
с системами В. Собственно, это и отличает современную «неклассическую»
ситуацию познания от классической, образованной «вокруг» отдельного В. вещей,
предполагающей отдельного субъекта с отдельным актом фиксации В. Но
чем заметнее это отличие, тем яснее, что определение познавательной ситуации схемой отдельного В. было своего рода идеализацией, акцентированной
на привычных и устойчивых формах человеческого опыта. Простота опыта
человеческих В. оказалась предзаданной, обусловленной, потребовавшей
дополняющих обычный опыт объяснений. Непосредственные В. выявляют
отдельные свойства объектов, но далеко не всегда могут характеризовать их
особенности, определенность присущих им форм движения. Конкретизация
представлений о типах движения, об особых совокупностях взаимосвязанных
объектов, об их качествах достигается человеком за счет создания средств
измерения, понятий о мерах, знаний о категориях явлений и способах их сопоставления. Этот опыт закрепляется в познании, которое принято называть
научным. Однако именно благодаря последнему выясняется, что и обыденный опыт человека насыщен схемами, позволяющими ему включать в восприятие и осмысление непосредственных В. обобщающие и ориентирующие
формы. В плане собственно философском понятие В. оказывается одним из
самых важных в выяснении отношений между феноменологией и метафизикой.
Ключевым является вопрос о соотношении данности человеку ситуации его
бытия и необходимости для человека выходить за пределы этой данности,
учитывать эту необходимость в характеристиках своего бытия. В. являются
исходными пунктами разного рода познавательных ситуаций постольку, поскольку они обнаруживают сдвиги и изменения в состояниях и движениях
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]