Современный философский словарь

определяет законы своей деятельности, то оно фактически оказывается вла­стью, предписывающей обществу определенный характер жизни, и в этом случае как бы становится «над обществом», вместе с тем «поглощая» функции общества как самоорганизации, воспроизводящейся и самоизменяющейся системы.

(См. «Биополитика», «Власть», «Гражданин», «Политика», «Право»).

вами для свободного использования своих сил и способностей и несущий

с использованием преобразований механического движения в другие виды

Среди множества подходов, характеризующих Г.о., можно выделить два основных. Первый: Г.о. есть социальная форма, обусловливающая существо­вание всех подсистем общества: экономической, производственной, поли­тической, правовой, культурной и т. д. Само возникновение Г.о. тогда трак­туется как условие развития рыночной экономики, индустриального произ­водства, превращения государства в подсистему для защиты механизмов общественного воспроизводства, выработанных людьми общих стандартов их взаимообусловленной жизни и деятельности. Второй подход характеризует Г.о. как подсистему, производную от развития экономики или индустрии, реализующую отношения между людьми и взаимодействующую — сотруд­ничающую или борющуюся — с государством. С этой т. зр., социальная си­стема (отдельная страна) может функционировать при большем или меньшем влиянии Г.о. на деятельность государства, на характер производства и эконо­мические связи.

Граница

навливало общие (минимально достаточные) условия для взаимодействия различных социальных индивидов. Теперь же возникает вопрос о минимально достаточных условиях для взаимодействия стран, имеющих различные поли­тические формы, разный исторический опыт, экономический и культурный потенциал. Соответственно, ставится вопрос об общих правах и обязанностях людей на всем социальном пространстве, образованном взаимодействием разных общественных систем.

Граница

нородной материей, непосредственно воплощаясь в виде чувственно воспри­нимаемых контуров, очертаний и фигур определенной величины и числа, то есть тел в пространстве. Сама же по себе материя, по Платону, однородна, нерасчлененна, бескачественна — это непрерывное количество. Аристотель, напротив, непрерывное количество толкует не как неразличенную сплош­ность без всяких Г., но как внутри себя различенное, разграниченное, состо­ящее из частей. Части непрерывного количества соприкасаются друг с другом, имеют общую Г.; между ними нет заполненного инородной «сущностью» промежутка. Есть также и раздельные (прерывные) количества — их Аристо­тель характеризует тем, что их части не имеют общей Г. (число, речь, единицы, слоги). Спиноза признает реальное существование Г. между вещами, но по­лагает, что фактическая отделенность (конечность) тел друг от друга вовсе не означает, будто тела суть разнородные субстанции. Реальные Г. между тела­ми — это Г. между принципиально однородными частями или Г. внутри одной и той же субстанции. Это Г. внутри естественноприродной материи, а не между материей и пустотой. Лейбниц полагает, что тело само в себе есть нечто сплошное, неопределенное и киселеобразное, к тому же лишенное движения. Все различения и Г. в телесную субстанцию вносятся энтелехией, деятель­ностью разума. Иногда для отождествления тел достаточно проследить сов­падение их пространственных Г. во все моменты времени. Однако Г. могут быть не только пространственными, но проходить также по линии других свойств. Тогда более строго принцип тождества, по Лейбницу, формулируется так: две вещи будут тождественны в том случае, если любое качество, при­надлежащее одной из них, принадлежит и другой. Отождествление есть сов­падение качественных Г. вещей. Разумеется, тождество всегда есть тождество в каком-то отношении. Г. вещи есть ограниченность ее в отношении одних характеристик и не является Г. в отношении каких-либо других признаков. Наиболее полно диалектическое учение о Г. представлено в работах Гегеля, особенно в его «Науке логики»: «Граница есть то, в чем ограничиваемые в той же мере суть, в какой и не суть…» — пишет Гегель (Гегель. Наука логики. В 3 т. Т. 1. М., 1970, с. 237). От Г. неотделимы ее стороны — бытие и ничто, Бог — творение, положительное и отрицательное; все понятия философии, считает Гегель, могут служить примерами единства и нераздельности сторон Г. Она — не пустое пространство и не чистое бытие, а синтетическое содержание. С од­ной стороны, Г. — имманентное определений всякого нечто как конечного «внутри-себя-бытия». С другой стороны, Г. — это «бытие-для-иного», то есть это есть нечто со своим иным. «В границе выдвигается небытие-для-иного, качественное отрицание иного… Противоречие сразу же имеется в том, что граница как рефлектированное в себя отрицание (данного) нечто содержит в себе идеально моменты нечто и иного, и в то же время они как различенные моменты положены в сфере наличного бытия как реально, качественно раз­личные» (там же, с. 188). Г. — это опосредование, через которое нечто и иное

Граница

есть и не есть; она одна на двоих, середина между нечто и иным, в которой они прекращаются, Они имеют свое наличное бытие по ту сторону друг друга и их Г.; Г. как небытие каждого из них есть иное обоих. В Г. нечто и иное то­ждественны, у них есть общее им обоим единство и различие. Нечто — не то, что другое. Когда мы определяем нечто как предел, мы тем самым уже выхо­дим за его предел. Нечто имеет свое наличное бытие только в Г. (там же, с. 190). «Другое определение — беспокойство, присущее (всякому) нечто и состоящее в том, что в своей границе, в которой оно имманентно, нечто есть противоречие, заставляющее его выходить за свои пределы» (там же, с. 190). Г. в самом определении существует как предел. «Как долженствование нечто выше своего предела, но и наоборот, лишь как долженствование оно имеет свой предел; и то и другое нераздельны» (там же, с. 136). Г. существует, и должно переступать ее (там же, с. 313). В Г. взаимооборачиваются активное и пассивное, субъектное и объектное. «Будучи ограничивающим, нечто, прав­да, низводится до того, что само оказывается ограничиваемым, однако его граница как прекращение иного в нем в то же время сама есть лишь бытие этого нечто: благодаря ей нечто есть то, что оно есть, имеет в ней свое каче­ство» (там же, с. 189). Качественная Г. — это конец некоего данного качества; качество есть такое бытие и непо-средственность, в которых Г. и определен­ность тождественны с бытием, количественная Г. — это что-то вроде поля, а не линии; это безразличие данного нечто к своей внешней Г., но это безраз­личие относительное, в рамках меры. Мера — интервал (промежуток между Г.) постоянства качественной определенности, количественные Г. которого постепенно изменяются. Конечное — двигающееся к своему концу из-за из­менения своих внутренних Г. «Нечто вместе со своей имманентной границей, полагаемое как противоречие самому себе, в силу которого оно выводится и гонится дальше себя, есть конечное» (там же, с. 191). Г. становится, укреп­ляется и отрицается. Становящаяся Г. есть, по Гегелю, отталкивание опреде­ленности от самой себя, порождение не того, что равно самому себе, выход за свои пределы. В этом выхождении Г. вновь возникает, снимая себя и выводя себя к следующей Г., и так далее до бесконечности (там же, с. 303). Гегель различает Г. и «определенность». «Определенность, как таковая, принадлежит к бытию и качественному… Она не граница, так что не относится к чему-то иному как к своему потустороннему, а скорее… она собственный имманент­ный момент всеобщего; поэтому всеобщее находится в особенности ни при чем-то ином, а всецело остается при самом себе» (там же. Т. 3. М., 1972, с. 40). Когда Г. отрицается, то происходит выход за определенность. В отличие от качества с его относительно устойчивой внешней Г. сущность есть такое бы­тие, которое не терпит никаких границ и «есть абсолютное безразличие к гра­нице… в ней определенности нет: определенность только положена самой сущностью» (там же. Т. 2. М., 1971, с. 9). Г. сама может иметь промежутки, интервалы, переходные моменты. Она может иметь и характер «ничто», и ха-

Грядущая демократия

рактер «меры». В наличном бытии ничто становится Г., через посредство ко­торой нечто все же соотносится с чем-то иным вне его. Если мера как интер­вал сравнительно устойчива, то на самой Г. меры (при переходе к иной мере) — наименьшая устойчивость. Небытие предмета — те Г., за которыми данный предмет еще или уже не существует. Проблема Г. между отдельными вещами предполагает также решение вопроса о пределе делимости простран­ства и времени: отделены ли контактирующие вещи квантами длины и вре­мени или Г. объединяет их без «атомарных» промежутков? Эта проблема пока не имеет своего решения.

Гуманизм

для реализации военных, политических и пр. проектов «развития» — все это свидетельствовало об отсутствии связи между прогрессом промышленности, техники, науки и утверждением гуманистических ценностей. Политические, индустриальные, культурные структуры тоталитарных обществ (а также раз­витие индустриальных структур в обществах, впрямую с тоталитаризмом, фашизмом и большевизмом не связанных) превращали человеческих инди­видов в «зубчики» и «винтики» огромной социальной машины. «Девятнад­цатое столетие сказало: “Бог умер”, двадцатое может сказать: “Умер чело­век”», — писал Эрих Фромм.

Гуманизм

додиалектические попытки связать изначально разорванные представления о конкретном и абстрактном бытии людей оказываются нежизнеспособными, т. к. взаимодополняющие по видимости образы их социальной и индивиду­альной жизни фактически взаимоисключают (и отторгают)