Современный философский словарь

чества для хода социальной истории. Сложность вопроса о социальных зако­нах объясняется еще и тем, что в процессе становления обществознания доминировало стремление формировать представление о законах общества по образцу законов естественно-научных. Такой подход порождал упрощен­ные, «механические» образы и схемы закономерных связей общественной жизни. Эта тенденция не преодолена полностью и до настоящего времени, хотя теперь упрощения общественных законов стимулируются не механикой, а преимущественно биологией. Особую методологическую трудность всегда представляла трактовка законов, выводимая из деятельности взаимообуслов­ленных человеческих индивидов. Понимание общественных условий в каче­стве продуктов деятельности людей создает возможности для преодоления этой трудности.

Представление об атомарности бытия и деятельности социальных инди­видов, т. о., становится недостаточным: в них не только пересекаются, схо­дятся различные линии и «мотивы» социального процесса, в них происходит синтезирование новых социальных качеств при сохранении или модифика­ции старых.

человеческих сил и способностей и в конечном счете сами зависят от них как по сути, так и по форме.

Социальный процесс как постоянный перенос и смена человеческих ка­честв при сохранении живой деятельности людей, эти качества реализующей, по определению, оказывается проблемой. Он является проблемой для обще­ства, организующего или поддерживающего определенную систему общест­венных отношений, он выступает таковым для отдельного индивида, осваи­вающего его с определенной исходной позиции, тем более — для теоретика, пытающегося найти исходный масштаб для последовательно концептуаль­ного описания общества. Затруднительность теоретического предприятия как раз и определяется нередуцируемостью социального процесса к одной линии его реализации, к одной подсистеме или стадии. И эта несводимость процесса к одному началу или мотиву предопределена человеческой деятельностью как такой постоянной (не-величиной), которая все время меняет свое непо­средственно индивидное выражение, человечески конкретные формы реализации.

для разработки Д. в немецкой классической философии. Важные диалекти­ческие идеи содержит «антитетический» метод Фихте. Фихте в рамках исход­ного Абсолютного «я» выделяет эмпирическое «я», которому противостоит эмпирическая природа — «не-я». Отсюда следует, что необходимое противо­положение «я» и «не-я» в пределах абсолютного «я» представляет результат его ограничения или разделения. Следуя этому своеобразному методу «пола­гания», «противополагания» и «синтезирования», Фихте развивает систему категорий бытия и мышления. Метод, развиваемый Фихте, называется ан­титетическим, поскольку антитезис не выводится из тезиса, а ставится рядом с ним как его противоположность. Шеллинг, используя идеи Канта и учение Лейбница о живых монадах и целесообразных силах природы, внес в пони­мание природы идею развития через противоречия. Первую в истории фи­лософии развернутую систему Д. создал Г. В. Ф. Гегель. Особенно полно его Д. изложена в его «Науке логики» (1812–1816). Уже в «Феноменологии духа» Гегель утверждает существование некоторого «рассудка вещей». Этому «рас­судку вещей» соответствует рассудок, разъединяющий то, что едино в при­роде, Абсолютизирующий относительность вещей, представляющий их как независимые и автономные сущности. Этому рассудку соответствует фор­мальная логика, рядополагающая формы мышления, ставящая их одну рядом с другой, не выводя их друг из друга как это должна делать диалектическая логика. Гегель раскрывает недостатки формальной логики в ее бессодержа­тельности. Идеи перехода, процесса, определенной и творческой негативно­сти придают гегелевской Д. большую силу. Ему принадлежит исключительная роль в признании наличия у логических форм содержания и того, что этим содержанием является реальность. Противоречие объявляется не только ло­гическим, а онтологическим законом. По Гегелю, в основе всех явлений при­роды и общества лежит «абсолютная идея». Более того, природа и общество представляют собой моменты в процессе развития идеи. Гегель рассматривает природу как «систему ступеней», каждая из которых необходимо вытекает из другой и является истиной той, из которой она проистекала. В этом процессе Aufhebung нет естественного явления порождения, а лишь порождение в лоне внутренней идеи. Гегель построил подвижную систему логических категорий. Он не просто поставил логические категории одну рядом с другой, а попы­тался вывести их одну из другой. Центрирующим принципом этого система­тического логического процесса и его органического представления в науке логики является отрицание как определенный и творческий принцип. Этот принцип, по мысли Гегеля, единственно истинный, поскольку он не есть нечто отличное от своего предмета и содержания, ибо его движение опосре­довано Д., которую он имеет в самом себе. В марксизме были развиты многие мотивы гегелевской Д. В то же время указывался основной недостаток геге­левской Д.: идеализм. Маркс утверждал, что мышление есть отражение при­роды социальным человеком. Он не только показал истинную природу ло-

дит слияние личностей участников коммуникации. Д. часто противопостав­ляется монологу как речи в одиночестве, не вызывающей адекватной реакции потенциального собеседника. В риторике диалогизмом называется прямое обращение автора литературного произведения к своим героям или к своим читателям. В философии сутью Д. считается общение с самим собой, со своей душой; известный со времен античности разговор со своей душой служит изображением человеческого сознания, всегда не тождественного уже изре­ченной мысли. Диалогическая традиция более или менее ярко представлена во многих национальных культурах и в разных философских течениях. В куль­туре Древнего Востока создается и развивается учение о внесловесном обще­нии, «молчаливом диалоге», в котором важна не передача информации, а вос­создание состояния духа. Необходимый для существования любой религии мистический опыт общения с Богом становится основанием для создания учений о Д., который превыше речи, и на Западе. Вся библейская история — это вслушивание в речи пророков в стремлении услышать голос Бога, история Д. Израиля с Богом, протекающего вне слышимой речи или зримого письма. Поскольку для древних евреев познание означало взаимное общение, а не подчинение объекта активности субъекта, древнееврейская культура значи­тельно отличалась от древнегреческой. В античном мире созерцание прео­бладает над вслушиванием. Платон, создатель «текстов в лицах» — Д., поло­жил начало традиции «созерцания эйдосов». Но и для древнего грека «по­знать» означало не извлечь сущность из вещи, но положить предел хаосу, организуя космос. Средневековому теоцентрическому мировоззрению, на­следовавшему как античной, так и древнееврейской культуре, присуще по­нимание всего мира и каждого предмета как причастного Богу. Предмет и че­ловек воспринимаются в ничтожестве их собственного бытия и во всемогу­ществе этого «причастия», которое, будучи «соучастием», было подлинно диалогическим, несмотря на формальный примат субъективности. Европей­ская традиция нового времени, в первую очередь картезианская философия, стремилась свести исследуемую философией духовную деятельность к позна­нию, удаляя взаимопонимание за пределы области исследования. В европей­ской философии нового времени субъект, как правило, самотождественен и самодостаточен в своей субъективности и противопоставлен объекту. Субъ­ектно-объектное отношение принципиально исключает равноправие сторон, поскольку разу м — как свойство субъекта — направлен на познание объекта, определяемого относительно субъекта. Построение систем, устремленных к единству и единственности понятия, противоречило диалогическому мыш­лению, но даже в немецком умозрительном идеализме XVIII — XIX вв., в ко­тором построение систем достигло подлинной виртуозности, в латентном виде содержался некоторый диалогизм. Идея антиномичности «чистого разума» в философии И. Канта и концепция истины как процесса взаимоуничтожения противоположностей в философии Г. В. Ф. Гегеля тому примеры. Но переход