Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный философский словарь
.pdf
Информация
каций, кибернетике. В 90-е гг. ХХ в. обозначилась тенденция заметного размежевания специалистов в области теории И. на пессимистов и оптимистов,
критиков и апологетов. Из области семантики и математических проблем
теории связи дискуссии переместились в социально-этическую и политическую сферы проблем информационного общества. Объективной основой этих
изменений стали громадные преимущества, которые дает развитие информационной инфраструктуры обладающим ею государствам и регионам, организациям и физическим лицам: возможность сжатой во времени переработки больших массивов И., практически мгновенной коммуникативной
связи в пределах земного шара, проектирования сложных систем и управления ими и др. В ряде работ термин «информационное общество» символизирует, по существу, новую социальную парадигму (Э. Тоффлер), исторически
новый и особый тип цивилизации, иду щей на смену сельскохозяйственной
и индустриаль ной. Реальные преимущества, в возрастающей степе ни получаемые государствами и регионами (США, Ев ропа, Япония) с развитыми И.
технологиями и компь ютерными сетями, приводят к изменению характера
экономических, политических и социальных отноше ний, семьи, быта, досуга,
образа жизни, переворачива ют традиционные представления о ценности
сельско хозяйственного и индустриального производства. И одновременно
информатизация всех сфер жизне деятельности современного человека, с
точки зрения ее песси мистически настроенных критиков, сопровождается
дегуманизацией, порождает новую и неизвестную пре дыдущим эпохам виртуальную реальность существо вания в иллюзорном мире. С социальнопсихологичес кой точки зрения информатизация разрушает привычные
при родные ритмы и циклы жизнедеятельности людей; с нравственно-этической — вытесняет ценность и при влекательность живого общения, сопереживания, по нимания; с политической — резко усиливает возмож ности манипулирования массовым и индивидуальным сознанием, влияния «четвертой
власти» — СМИ, изме няет потенциал властных элит, в т. ч. посредством перемещения полномочий и возможностей последних из внутригосударственной
сферы в область иерархии межгосударственных отношений.
С социально-исто рической точки зрения негативные проявления
информатиза ции могут быть обозначены как апофеоз рациональ ности, доведение европейского классического типа рациональности до логически завершенной формы информационного господства в масштабах планеты.
В современной типологии исследований И. среди «оп тимистов» заметна
тенденция разработки на основе теории И. всеобщей метатеории и всеобщего
инфор мационного метаязыка для научных и вненаучных об ластей знания.
Критики «оптимистов» резонно указывают на наличие неразрешенных до
настоящего времени математических и логических парадоксов, сформулированных в 50–60-е гг. ХХ столетия разработчиками кибернетических моделей распознания образов, машинного перевода с одного языка на другой,
271
Инцест
теории игр и принятия решений и др. Создается впечатление, что смысловые
характеристики естественного язы ка, образного и понятийного мышления
человека многозначны и континуальны, их представление в виде дискретных
множеств с четко и однозначно фиксиру емыми различиями между элементами возможно лишь в ограниченной степени.
(См. «Информационное общество»).
В. И. Кашперский
Инцест — отношения сексуального характера между кровными родст-
венниками. Инцестуозные фантазии являются сложной метафорой на пути
психологического развития индивида. Когда ребенок испытывает инцестуозные чувства или фантазии, это можно считать его бессознательной попыткой обогатить свою личность новыми наслоениями опыта путем максимально близкого эмоционального и физического контакта с родителями. Сексуальный подтекст инцестуозных импульсов подчеркивает глубину и значимость
такого контакта, поскольку их интенсивное появление трудно игнорировать.
К тому же табу на И. предотвращает возможность физического проявления
и преследует свои собственные психологические цели, опосредованные символами и культурно-исторической средой. Взрослый, социально зрелый человек, также может регрессировать в инцестуозные мотивы; это можно рассматривать как попытку заново восстановить себя духовно и психологически.
В таком случае регрессия представляется как нечто большее, нежели защита
«эго». Если течение психической энергии инцестуозных импульсов блокируется табу или цензурой, они принимают духовное направление, находя воплощение в культурных ценностях универсального порядка. Иногда инцестуозная регрессия становится поиском иного типа единения — власти
и контроля над другими, воплощая стремление господствовать и управлять
чужой волей, подчинять себе внешнюю среду и обстоятельства любой ценой,
нарушая социальные нормы и правила. Инцестуозная регрессия не обязательно направлена на определенную фигуру или личность, хотя часто происходит именно так, напр. в страстной фанатической любви (к определенному
лицу, к определенной сфере деятельности, к Богу и т. д.). Такое чувство сопровождается особым настроением умиротворения, безмятежности, спокойствия, изменчивостью и мечтательностью одновременно. При кратковременном отказе от контроля поведения инстанцией «эго» происходит новое стимулирующее столкновение с внутренним миром и фундаментальными
основаниями бытия. В трансперсональной психологии делается особый акцент на перинатальной стадии индивидуации, когда субъект через стадию
слияния и символического единства с телом матери, через травму рождения
приходит к отделению и самостоятельному существованию во внешнем мире.
Переживание заново инцестуозных мотивов, прохождения родового канала,
272
Ирония
отделения от тела матери приводит к более острому переживанию самоопределения субъектом себя в мире, принятию ответственности за свое существование.
(См. «Психоанализ»).
К. Ю. Багаев
Ирония (греч. — притворство, насмешка) — риторический при-
ем, разновидность металогизма, суть которого заключается в простом отрицании референта, в несовпадении того, что говорится, и того, что имеется
в виду. Поскольку И. изменяет логическое значение фразы и вносит путаницу
в порядок внелингвистической реальности, издавна широко распространено
представление, что И. — это форма поведения. Аристотель («Большая этика»)
писал, что «притворщик… делает вид, что имеет меньше, чем на самом деле,
и не говорит того, что знает». Прообразом притворщика мог бы считаться
Сократ, который, по словам Платона («Пир»), «морочил людей притворным
самоуничижением», соединяя в своих речах с соответствующей самоуничижению непритязательностью божественное содержание. Сущностью сократической И. Кьеркегор («О понятии иронии») считал отрицание существующего порядка вещей, потому что он не соответствует своей идее. В отличие
от пророка, предсказывающего будущее во имя настоящего, в отличие от
трагического героя, борющегося за преобразование настоящего и скорейшее
наступление будущего, иронический субъект, по словам Кьеркегора, не знает
будущего и не приемлет настоящего. В качестве архетипа иронического субъекта можно назвать двух разных мифических персонажей. Кьеркегор уподобляет иронического субъекта асу Локи, трикстеру скандинавской мифологии.
Трикстер — отрицательный двойник культурного героя; своими асоциальными и профанирующими святыни действиями он проверяет на прочность ту
реальность, устроением которой занят его положительный двойник. С другой
стороны, распространено уподобление иронического субъекта козлу отпущения, мифическому персонажу, который принимает на себя грехи общества
и несет наказание за то, в чем не виноват (см., напр.: Н. Г. Фрай. «Анатомия
критики»). Внося в действительность раскол, трикстер открывает историческое время, завершающееся процедурой очищения, кульминацией которой
становится изгнание козла отпущения. Между двумя своими мифическими
прообразами иронический субъект сочетает в своем поведении отрицание
устоев общества и законов государства с очищением частной жизни от низменной повседневности за счет приобщения ее к мифу. Выдающимся достижением романтической И. становится осознание связи такого поведения
с закономерностями лингвистической реальности. И. играет главную роль
в проекте универсальной поэзии, которая, по словам Ф. Шлегеля («Фрагменты»), синтезировав поэзию и философию, сделает поэзию жизненной,
273
Иррациональное
а жизнь — поэтической. Удерживая вместе абсолютные антитезы, И. делает,
по мнению романтиков, неизбежным их абсолютный синтез. Романтики противопоставляли И. серьезности, едва ли, по их мнению, вообще доступной
человеку, и тем самым обрекли свою программу универсальной поэзии на
незавершенность, что и вызвало резкое неприятие романтической И. со стороны Г. В. Ф. Гегеля («Эстетика». Т. 1), который «объяснил» ее происхождение
недостатком философского образования ее творцов и придал новый импульс
попыткам свести И. к ее сдержанной форме. Сдержанная И. проявляется
в отстраненно-критическом отношении автора к своим творениям и лежит
в основании реализма в литературе и научного стиля в науке. И. такого рода
подтверждает реальность вымышленного мира, создаваемого в литературном
(или научном) произведении. Но И. как таковая считается сегодня образцом
механизма текстопорождения именно потому, что для существования языка
необходим прием, одновременно утверждающий и отрицающий реальность
существования того, что создано языковыми средствами.
(См. «Риторика»).
С. А. Никитин
Иррациональное (от лат. irrationalis — неразумный, бессознатель-
ный) — а) сторона объективной реальности, принципиально недоступная
разумному пониманию; б) нечто в действительности, пока интеллектуально
непознанное, алогичное, выходящее за границы современного разумного
понимания, но тем не менее принципиально познаваемое; в) незапланированные (побочные) или непредугаданные результаты человеческой деятельности; г) бессознательная сфера души, противостоящая сознанию как способу
существования опосредованного знания; д) предлогические формы познания.
Т. о., понятие И. распространяется на все стороны отношения субъекта и объекта. Понятию человека как рационального существа и субъекта противостоит
понятие человека как страдающего существа, от которого отчуждается его
свойство субъективности. В онтологическом аспекте И. трактуется как специфическая форма такого телесного или душевного существования, которая
противоположна нереальному, воображаемому, фантастическому или невозможному. В гносеологическом плане И. противопоставляют: а) рациональным
формам освоения мира (репрезентативному отражению, вербальному мышлению, визуальному мышлению и т. д.), б) сверхразумному, сверхсознанию
(Богооткровению, мистическому опыту). Когда И. придают смысл «дорационального», то под ним могут подразумевать многообразие таких форм освоения мира, как инстинкт, чутье, переживание, созерцание, интуиция и т. д.
При определении И. как предлогичного (дологичного), ему нередко приписывают первичность в отношении разума и говорят, напр., что «бессознательное и инстинкт древнее интеллекта и сознания», что «переживание бытия
274
Искусственный интеллект
непосредственно, а размышление о бытии опосредованно», что «интуитивное
знание о целом предшествует рассуждениям о частях целого». При этом допускается возможность частичной рационализации И. в будущем. Если же
И. прежде всего определяют как нечто непредвиденное и неучтенное разумом
в ходе материализации цели человеческой деятельности, то И. характеризуют
как нечто вторичное, производное от рационального действия и говорят об
иррациональных (реактивных) последствиях рационального целеполагания.
Подобная жизненная ситуация выражается метафорой «Благими намерениями человека вымощена ему дорога в ад». Яркими примерами И. в общественной практике могут служить современный экологический кризис, вы званный
целенаправленной переделкой людьми природы, а также феномен Термидора,
как нежеланный итог всякого радикального (революционного) переустройства сложившихся социальных институтов. Теория диалектики пытается объяснять иррациональный эффект взаимодействия вещей, людей или идей,
исходя из представления о законе перехода количественных изменений в качественные; эмерджент (диалектическое тождество противоположностей,
новое качество) не сводится к параметрам контрагентов, вступающих во взаимодействие, поэтому невозможно заранее предвидеть, каким будет его конкретное содержание. Общая теория систем и синергетика выводят этот эффект из понятия бифуркационного изменения неравновесных систем: принципиально невозможно предвидеть, по какой конкретно из множества
траекторий осуществится превращение системы, когда она испытывает катастрофу. В связи с распространением в естествознании парадигмы нелинейного мышления проблема И. вновь становится актуальной и ищет общенаучные способы своего выражения. Иррационалист (в отличие от рационалиста) — человек, отдающий предпочтение созерцанию и интуиции
и принижающий возможности разума; в этом общем смысле иррационализм
есть особая мировоззренческая установка суживать границы мышления, как
формы постижения истины. В узкофилософском смысле И. — термин, обозначающий класс философских течений и школ: «философию чувства и веры»
Якоби, «философию откровения» позднего Шеллинга, волюнтаристическую
концепцию Шопенгауэра, «философию жизни» Дильтея и Бергсона, экзистенциализм Кьеркегора, Хайдеггера и др. Эти школы пытаются рационально
обосновать правомерность иррационалистического мироотношения.
(См. «Вера», «Познание»).
Д. В. Пивоваров
Искусственный интеллект — междисциплинарная область иссле-
дований, входящая в состав когнитивных наук, когнитологии, возникшей
в 60-х гг. XX в. на стыке компьютерных наук, математики, логики, лингви-
275
Искусственный интеллект
стики и психологии. Первоначально И. и. включали в состав кибернетики,
а затем в состав сменившей кибернетику информатики.
Теория И. и. является неотъемлемой частью современной философии
сознания, современной эпистемологии и онтологии. И. и. делится на сильную
и слабую версии (Дж. Серль). Слабая версия предполагает решение проблем,
связанных с передачей машине некоторых интеллектуальных функций и видов деятельности человека. Сильная версия связана с созданием мыслящего
агента в полном смысле слова.
И. и. предлагает использование идеализаций и моделей, которые упрощают понимание интеллектуальной деятельности. В качестве исходных идеализаций вводятся такие понятия, как рациональный агент, среда, ситуация,
состояние и др. Т. е. речь ведется не о реальном человеке и не о реальном
мире, а о моделях деятельности некоторого рационального агента (понятие
«агента» более узкое и абстрактное, чем понятие субъекта в классической
философии), обладающего общей интеллектуальной способностью, а также
о моделях той действительности, в которой действует рациональный агент.
В некоторых направлениях (генетическое моделирование и др.) адаптация
агента к окружающей среде рассматривается в качестве необходимого и достаточного признака сильного И. и. И. и. имеет два основных направления:
1) логическое моделирование на основе понимания мышления как символь-
ной репрезентации и 2) коннекционистские модели в области создания нейронных сетей. Логическое моделирование опирается на идею символьной
репрезентации, которую Герберт Саймон развивал с середины 50-х, а детально разработанный вариант был представлен им совместно с Алленом Ньюэллом в 1964 г. В 1976 г. формулируют гипотезу о физической символьной
системе, в которой утверждается, что физическая символьная система задает
необходимые и достаточные условия для произведения базовых интеллектуальных действий в широком смысле слова. Это значит, что для создания
И. и., в рамках логического моделирования, достаточно символьных вычислений. Одной из важных проблем логического моделирования является
проблема фреймов, возникающая в связи с рассмотрением моделей среды,
изменяющейся под влиянием действий агента. Нейронные сети, которые
создавались по аналогии с устройством человеческого мозга, представляют
второе направление развития И. и. Первой моделью нейросетей был перцептрон, разработанный Фрэнком Розенблаттом в 1957 г., им же в 1960 г. была
построена машина «Марк-1», реализующая идею перцептрона. Нейронные
сети способны к обучению и самообучению, что позволяет решать выходящие за рамки возможностей символьных систем задачи. Нейронные сети
успешно справляются с задачами распознавания образов, классификации
объектов и ряда других.
Д. В. Анкин
276
Искусство
Искусство — особая форма освоения мира человеком, в которой опыт
жизни людей закрепляется, транслируется, обновляется в образах самой этой
жизни, в образах человеческих помыслов, стремлений, переживаний. Мир
человека предстает в И. через формы деятельности, общения, самореализации
людей. И. дает моментальные слепки и развернутые проекции человеческого
бытия, его пространственного и временного единства с миром. И., понимаемое как некое условное целое, может быть трактуемо в качестве картины
мира или свое образной онтологии, сконцентрированной на динамике предметно-чувственного бытия людей. И., будучи особой формой деятельности
людей, соединяет в своих образах предметные, коммуникативные, индивиду-
альные аспекты деятельности, поэтому оно сохраняет в себе начала побуждающие, преобразовательные, познавательные, коллективные и личностные.
В разные эпохи и в разных направлениях И. акценты в соотношении этих
начал существенно отличаются, тем не менее они всегда соприсутствуют, а их
соотношение остается постоянным предметом для дискуссии о назначении
И., о его роли в жизни общества. Традиционно в философии И. его специфика, его социальные функции рассматривались в общем виде. Однако такое
рассмотрение уже предполагает весьма развитое разделение человеческой
деятельности, когда каждая из сфер деятельности достаточно четко обособилась и «утвердилась» в технических средствах; тогда и специфика И. «вырисовывается» на фоне других сфер деятельности и сознания: материального
и духовного производства, религии, морали, науки. Проблема, однако, заключается в том, что И. сохраняет в себе синтетический характер человеческой деятельности, хотя на разных этапах истории и в разных типах культуры
заметны отличия в доминирующих образах И., способах их создания, схемах
их функционирования и трансляции. Решение вопроса о специфике И. «в общем виде» порождает много трудностей. Более продуктивным представляется
рассмотрение специфики И. на конкретном социальном «фоне», в определенных системах общества. Тогда вопрос о сохранении специфики И. в меняю-
щихся системах разделения и кооперирования человеческой деятельности
оказывается, по сути, связан с вопросом о том, как И. удерживает свою специфическую позицию за счет смещения акцентов в использовании образных
средств человеческого освоения мира. В архаических обществах, где сознание
и деятельность не были еще настолько разделенными и специализированными, как впоследствии, И. присутствовало во всех формах и средствах человеческого освоения мира; оно закрепляло в них способы и качества, характер
и уровень жизни людей, т. е. культуру общества. Легенды, танцы, рисунки,
утварь, орудия деятельности фиксировали человеческие формы освоения бытия, формы его переживания и осмысления. В традиционных обществах сословного типа специфика И. выявляется на «фоне» жесткого распределения
людей по социальным позициям и видам деятельности. Важными в этом
смысле оказываются наметившееся разделение материально-производствен-
277
Искусство
ной и духовной (в т. ч. и духовно-практической) деятельности, возрастающая
социальная значимость работы мастера, создающего инструменты и владеющего ими, соответственно, «распределение» самого И. между обыденным
поведением профанов и посвященных. В этом плане И. оказывается своеобразным знаком качества, указывающим на мастерство и посвященность
автора (в греч. «техне» — искусство, мастерство, умение), на соответствующие
характеристики его продукции. Позиция художника, т. о., еще резко не противопоставляется позиции жреца, ученого, ремесленника, но она уже выделена из потока повседневного поведения людей и рутинной деятельности.
В индустриальном обществе вопрос о специфике И. становится принципиальным, поскольку производство оказывает влияние на все сферы общества,
а наука претендует на лидирующее положение в культуре. С одной стороны,
И. испытывает эти воздействия и «поддается» им: возрастает значение тех-
ники И., бурно прогрессирует инструментальная база И. (от книгопечатания
до кинематографа), в образах искусства особое значение придается их познавательной ценности. С другой стороны, все более остро встает вопрос о специфике И. как специфически человеческом способе освоения бытия, т. е. способе, несводимом к формам обезличенного производства и деиндивидуализированного знания. В результате возникают направления (и концепции) И.,
выводящие на первый план непосредственно личностные (индивидуальные,
индивидные) способы освоения бытия, соответственно, «отодвигающие» на
задний план (или перечеркивающие вообще) коммуникативные, предметные,
познавательные аспекты образного освоения действительности. В постиндустриальных типах общества проблема специфики И. определяется в контексте
усложняющихся взаимодействий между разными общественными и культурными системами. Сохранение И. как специфической формы становления,
сохранения и трансляции человеческого опыта оказывается в зависимости
от его «способности» творить образы человеческого взаимопонимания из
разнородного культурного и исторического материала. В этой ситуации подвергаются сомнению определившиеся ранее иерархии и системы оценок,
значение индивидуального творчества и авторства. Действует мощная тенденция растворения И. в средствах массовой коммуникации. Вместе с тем
продолжается процесс создания произведений И., подчеркивающих синтетическую деятельность автора, формирующего полистилистику симфонии,
романа, спектакля. Примеры Г. Маркеса, А. Тарковского, А. Шнитке в этом
смысле достаточно красноречивы (список может быть гораздо более длинным). Вопрос о специфике И. (соответственно о его личностной и общественной роли) в значительной степени является вопросом о роли И. в социальном воспроизводстве. И. остается одной из важнейших форм трансляции
и, значит, сохранения человеческого опыта. Оно же выступает и формой
обновления этого опыта, потому что каждое поколение своим особым образом
выражает процесс освоения бытия. Акценты в этой роли И. меняются исто-
278
Ислам
рически, и, собственно, сохранение И., его специфики, его социальной функции достигается в образах, фиксирующих постоянно смещающееся равновесие между воспроизводством и обновлением человеческого опыта.
В. Е. Кемеров
Ислам (араб., букв. «предание себя (Богу)»; покорность) — мусульман-
ство (магометанство), одна из трех мировых религий наряду с буддизмом
и христианством. Возникновение И. относится к началу VII в. В результате
контакта и полемики с христианством по вопросам о свободе воли и предопределении, несотворенности «слова божьего», божественных атрибутах
и трансцендентности Бога, произошло развитие мусульманского богословия,
включившего различные школы. Благодаря воспринятому аристотелизму
и неоплатонизму получила развитие рационалистическая тенденция мусульманского богословия (мутазилиты, ашариты). Мутазилиты являются представителями первого крупного направления в каламе (мусульманская религиозно-философская дисциплина, или богословие, ставящее пять основных
проблем: 1) единобожие (вопрос о соотношении божественной сущности
и атрибутов, о вечности или сотворенности Корана); 2) божественная справедливость (соотношение божественной предопределенности и свободы
воли); 3) статус верующего в мусульманской общине; 4) эсхатология, учение
о спасении и о пророках; 5) политико-религиозная доктрина). Мутазилиты
обосновывали мусульманское вероучение логико-философскими аргументами и ставили разум во главу религиозного закона. Именно мутазилитам
принадлежит заслуга определения пяти принципов калама. Обоснование
догмата «единобожия» привело их к отрицанию как антропоморфных атрибутов Бога, так и реальности и вечности вообще всех его атрибутов. Это привело их к положению о сотворенной природе Корана, а также к допущению
его аллегорического истолкования. Онтология мутазилитов предполагала
атомистическое строение мира, а возникновение вещей понималось как актуализация потенций, заключенных в материи. Детерминистическое мировоззрение мутазилитов утверждало невозможность для Бога ничего изменить
как в естественном, так и нравственном порядке. По воззрению мутазилитов,
человек обладает свободной волей и ответственен за свои действия; Бог не
может произвольно изменить меру воздаяния, которая соответствует земным
делам человека. Ашариты, как представители другой школы в каламе, также
использовали философский арсенал античного наследия. В онтологии они
модифицировали атомистическую теорию мутазилитов, но отрицали естественную детерминированность мировых процессов, объясняя их последовательность «обычаем», установленным Богом. Одновременно с этими рационалистическими направлениями в мусульманском богословии широкое распространение получило мистическое — т. н. суфизм. Суфизм учил растворению
279
Истина
суфия в Боге, ведущему к сверхбытию — вечности в абсолюте. Согласно суфизму, основа И. заключена не в словесном доказательстве единственности
Бога, а в самой аскетической жизни суфия, в трансцендентном единении
с Богом. В суфизме были разработаны не только религиозно-этические, но
и космологические, и социологические концепции. Этому в немалой степени
способствовало проникновение идей эллинистической философии, в особенности концепции эманации. В трудах суфийских авторов получила развитие концепция единобытия пантеистической направленности, согласно
которой бытие Бога сливалось с бытием его творения.
(См. «Буддизм», «Иудаизм», «Христианство»).
С. А. Азаренко
Истина — соответствие человеческих знаний действительности, совпа-
дение человеческой мысли и объекта. Вопрос о характере соответствия знания
и действительности и самой возможности совпадения мысли и объекта является предметом разногласий между различными философскими направлениями с древнейших времен и до наших дней. Сложность этого вопроса не
осознается вполне, пока речь идет о предметах и связях человеческого обихода, об использовании привычных вещей и социальных форм. Собственно,
проблема И. возникает тогда, когда человек пытается раздвинуть границы
обычного, ввести в свой опыт неизвестные прежде объекты и отношения.
Тогда и возникает необходимость в философском, гносеологическом анализе
проблемы И. И. фиксирует объективное содержание человеческих знаний.
Но процесс и акт этой фиксации возможны только на основе деятельности
человеческого субъекта. И. определяет границы совпадения человеческих
знаний с действительностью. Указание на ограниченность И. связано с динамикой человеческого познания, оказывается усмотрением развития И.,
этапом понимания ее как процесса. Относительность И. является естественным ее свойством — давать лишь ограниченное знание об объекте. Но И.
и абсолютна, поскольку указывает на границы, в которых человеческое познание совпадает с объектом, является точным его отображением. Границы И.
задаются условиями ее получения, формами существования познаваемых
объектов, характером тех средств, которыми может воспользоваться человек
как в приобретении новых знаний, так и в их проверке на истинность. Эти
средства задают меру возможностей практической и теоретической деятельности, а стало быть, и то поле деятельности, где люди могут достаточно четко
фиксировать объективное содержание своих знаний. Но эти же средства —
в их развитии — ведут к нарушению прежнего понимания реальности, определяют новые масштабы познания объектов. Они стимулируют переход от
прежних, абстрактных представлений об объектах к представлениям более
точным и конкретным, учитывающим более существенные и многообразные
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]