Современный философский словарь

Ноэзис и ноэма

на необоснованность сведения социализации личности к принятию ею Н., а развития личности к ее социализации. В конечном счете это определило неспособность функционализма справиться с проблемами развития Н., са­мореализации индивидов и изменения социальных систем в целом. Сдвиги, произошедшие в последней трети XX в. в жизни человеческого сообщества и в социальных теориях, определили интерес к проблеме воспроизводства и развития Н. Поиски резервов развития культуры поставили вопрос о де­автоматизации стандартов человеческого поведения, в т. ч. и Н. Выяснение ресурсов человеческой самореализации определило недостаточность кон­цепций, исходящих из предзаданности Н. развитию людей. Выявилась ак­туальность разработки проблемы Н. применительно к развертыванию форм текущей человеческой деятельности, контактов между различными социаль­ными и культурными системами.

феноменологической философии Гуссерля, описывающие структуру интен­циональности. Ноэтические акты сознания характеризуют деятельность со­знания по конституированию предметов. Соответственно проявляемым сто­ронам предметов выделяются различные ноэтические акты. Феноменологи­ческая установка сосредоточивает внимание на исследовании самих этих актов. Ноэтические акты сознания конституируют предметы из пассивного «гилетического» материала. В результате этого конституирования феномено­лог получает ноэму — смысл предмета как таковой. Ноэма и есть сам предмет, взятый в сущностном, смысловом единстве всех слоев. Специфика интенцио­нального анализа заключается в том, что ноэма не реальна, но она и не ир­реальна. Хотя предмет имеет значимость в пределах сознания, тем не менее не сводится к актам сознания, сохраняя по отношению к ним своеобразную трансцендентность. Поскольку сознание конституирует предмет из импли­каций самой предметности, оно, следовательно, не сводится к субъективным ощущениям, а составляет смысловое единство всех слоев предмета. Н. и н. обусловлены строжайшей корреляцией мыслимого и мыслящего. Т. е. интен­циональность должна быть охарактеризована не только с т. зр. поэтического акта, но и с ноэматической стороны. Вся проблема интенционального ана­лиза, по Гуссерлю, заключается в том, чтобы показать, как единство ноэти­ческих актов и ноэматических предметных смыслов, обеспечиваемое актив­ной синтезирующей деятельностью сознания, придает актам сознания их смысл и создает такое отношение сознания к реальному предмету, когда единство предмета воспроизводится единством сознания.

(См. «Конституирование», «Феноменология»).

Нравы

бытия. В Средние века О. обсуждался на фоне библейского положения о том, что Бог сотворил человека по своему О. и подобию. Ориген положил начало различению О. Божьего как неотъемлемого, хотя и постоянно оскверняе­мого достояния, и подобия Божьего, утраченного человеком в состоянии греха и представленного ему в качестве идеала и цели его совершенствова­ния. В Новое время О. стал рассматриваться в перспективе активно позна­ющего субъекта и связываться с деятельностью его воображения. При этом явно обозначились два противоположных полюса понимания О.: эмпири­ческий и рационалистический. Своей кульминации эмпиризм достигает в философии Д. Юма, определяющего идеи как результат чувственных впе­чатлений, копии, схваченные умом, которые остаются после того, как пре­кратятся впечатления. Согласно этому подходу, О. — это не только икона, но отпечаток, вызываемый оригинальным объектом. Рационалист Р. Декарт сосредотачивается на том, что происходит в теле, когда душа мыслит, и по­казывает, какие связи существуют между О. как телесными реалиями и ме­ханизмами их порождения. Б. Спиноза под О. понимает человеческую мысль и отличает ее от идеи, но в то же время О. есть идея и фрагмент бесконечного мира, которым является совокупность идей. В. Лейбниц интеллектуализи­рует О., сближая его с мыслью. По И. Канту, О. есть объект воображения без присутствия предмета. О. может быть либо продукцией (творчество), либо репродукцией (воспоминание) имевшегося ранее созерцания. Поскольку синтез воображения имеет в виду не единичное созерцание, как полагает Кант, а только единство в определении чувственности, то О. следует отличать от схемы, О. всегда нагляден. Схема же есть скорее общий способ, каким воображение доставляет понятию О. В основе схем лежит время, ибо вре­менной ряд равно присущ как созерцаниям, так и понятиям. По Фрейду, источником О. является «исполнение желания», корректив к неудовлетво­ряющей действительности, находящей выражение в снах, грезах и фантази­ях. В сновидениях все значения должны выражаться в О. Во сне слова и речь в целом не занимают привилегированного положения по отношению к аб­страктным мыслям, ибо представлены как означающие элементы, а не как носители смыслов, присущих им в обычном языке. Логические связи между сновидными мыслями устраняются или замещаются особыми способами выражения. Все происходящие смещения направлены в сторону образных подмен (сдвиг понятия «аристократ» на «занимающий высокое место» может быть представлен высокой башней). Этот принцип работы сновидения об­условлен динамикой регрессии, под которой Фрейд понимал особый меха­низм возвращения к более раннему состоянию или О., воспринятому из детства. Преодолевая психологизм в трактовке О., феноменология Э. Гус­серля рассматривает его через призму интенциональности сознания, т. е. направленности его на предмет, конституируемый при этом как целостность, в которой выделяются как ряд онтологических слоев предмета, так и набор

чувственно воспринимаемых его признаков. Поскольку О. есть всегда О. чего-то, феноменологии удается восстановить в правах его объективный статус и осуществить возвращение к вещам. О., становясь интенциональной структурой, переходит с уровня инертного содержания сознания на уровень сознания единого и синтетически соотнесенного с объектом. И поэтому О. какого-либо объекта — это не смутное представление, а сознательно орга­низованная форма специфического отношения, один из возможных спосо­бов иметь в виду его реальное бытие. В семиотике существует тенденция связывать О. с языком, или же обнаруживать его знаковую автономность, а порой даже вообще отказываться от данного понятия. Зависимость картин от языка постулировалась либо в силу роли вербальных комментариев, ко­торые сопровождают картины, либо в силу необходимости обращения за помощью к языку в процессе анализа (Р. Барт). По Ж. Лакану, чтобы ребенок включился в социально-культурные отношения и у него могла развиться речь, необходимо формирование у него своего тела, которое начинается приблизительно в возрасте 6 месяцев на т. н. «стадии зеркала». Узнавая себя в зеркале, еще до овладения речью, ребенок воображает себе О. того, кем он станет, когда вырастет, т. е. О. взрослого, который умеет говорить подобно держащему его перед зеркалом. Лакан подчеркивает, что стадию зеркала надо понимать как идентификацию в полном смысле, а именно как пре­образование, произведенное в субъекте тогда, когда он принимает на себя О. Зеркало как бы не само отражает, но через него проявляется О. форми­руемого социальностью субъекта. В момент, когда завершается стадия зер­кала, идентификация с О. себе подобного, закладывается начало диалекти­ки, которая с этих пор соединяет Я с социально выработанными ситуациями. Неклассический способ философствования показывает, что копия может предшествовать оригиналу. Ж. Делез переосмысливает платоническое раз­личие вещи и ее О., оригинала и копии, образца и подобия (симулякра). Он полагает, что цель платоновского метода разделения состоит не в том, чтобы разделить род на виды, но, гораздо глубже, — в том, чтобы установить ро­дословную: различить подлинное и неподлинное, отделить истинного пре­тендента от мнимого. При этом он опирается на миф, который выступает составной частью самого разделения. Миф со своей неизменной циркуляр­ной структурой — это рассказ о некоем заложении основ. Именно он и по­зволяет выдвинуть образец, в соотнесении с которым можно будет оценивать любых претендентов, основание — это то, что первично обладает некоей вещью, но дает эту вещь на причащение другим, дает эту вещь претенденту: претендент будет вторичным обладателем этой вещи, если только он сумеет пройти испытание основанием. Так, Платон строит свое различение идеи и О., оригинала и копии, образца и симулякра. Копии — это вторичные обладатели идеи, законные претенденты, гарантированные сходством; си­мулякры — это как бы лжепретенденты, построенные на несходстве. Таков

восхождение к добродетели у Платона было тесно связано с заботой о себе. Следовательно, забота о себе должна превратиться в искусство. Забота о себе невозможна без наличия наставника. А позиция самого наставника опреде­ляется заботой о том, какую заботу о себе проявляет его подопечный. «Забота о себе» ведет к самореализации. Стать тем, чем человек никогда до этого не был, — главная тема самореализации. Согласно Фуко, существуют три типа отношения к другому, необходимые для формирования молодого человека.

Общество, социальное, социальность