Современный философский словарь

тутами», как альтернативными источниками норм общественного регулиро­вания. Уже т. н. «обычное право» — система хозяйственно-бытовых отноше­ний, опирающаяся на общепринятость и давность употребления — является институционализированным фрагментом традиции. В этом смысле понятие «О.» используется по сей день в экономико-правовых отношениях.

Сейчас сферой О. является прежде всего сфера национально-культурных бытовых, религиозных и моральных традиций, а также сфера «гражданской обрядности» (общественные праздники, ритуализированные формы общения и пр.).

может иметь разную референцию в рамках одного и того же истинного вы­сказывания. Равным образом и системы значений квантифицированных переменных высказываний наших теорий могут оказаться различными, а он­тология задается именно квантифицированными переменными — «быть — значит быть значением квантифицированной переменной».

(См. «Социальная философия»).

в современной философии и психологии, согласно которому содержание какого-либо познавательного образа обусловлено не столько сопряженным с ним объектом, сколько способами (схемами) действия субъекта с объектом, системой практических или умственных операций. Общая идея О. была пред­угадана И. Кантом: «В действительности в основе наших чувственных поня­тий лежат не образы предметов, а схемы… прежде всего благодаря схеме и со­образно ей становятся возможными образы…» (Кант И. Критика чистого разума // Кант И. Соч. М., 1964. Т. 3, с. 223). Аналогичный тезис был положен в 1920 г. английским физиком Н. Кэмпбеллом в основу его операционали­стической концепции. С появлением в 1927 г. книги американского физика и философа П. У. Бриджмена «Логика современной физики», в которой было систематически развито допущение, что научное понятие синонимично со­ответствующему множеству измерительных операций, О. превращается в от­дельное течение в рамках философии науки. Вначале Бриджмен требовал определять понятия физики не через др. абстракции, а в конвенциональных терминах операций опыта. Проанализировав способы определения А. Эйн­штейном основных понятий специальной теории относительности, Бридж-

Впоследствии под влиянием критики Бриджмен был вынужден ослабить требования к понятиям непременно определяться в терминах измерения и внешней деятельности. Так, в книге «Размышления физика» (1955) он при­знал, что а) полноценное научное понятие может быть образовано как суммой физических (практических) схем действия, так и группой умственных опе­раций, подобных операции счета; б) операциональные определения понятий могут не зависеть от конвенций ученых; в) полное содержание понятия не­сводимо к сумме свернутых операций любого рода и, возможно, включает в себя также «неоперационное значение». Вместе с тем Бриджмен оставался верным духу индивидуализма в трактовке свойств операции и природы на­учной деятельности. По его мнению, любая реальная операция уникальна и сугубо лична; науки как таковой не существует, а есть «моя наука» и «твоя наука», подобно тому как есть «моя зубная боль» и «твоя зубная боль». «Я не солипсист, — оправдывался Бриджмен, — …но я не вижу иного пути, как смотреть на мир из себя как из центра этого мира» (Bridgman P. W. Reflections of a Physicist. N.Y., 1955. P. 114). Сколько ученых, столько и наук, и нет ника­кой возможности одному ученому договориться с другим ученым. Сколь бы эксцентричным ни казалось это заявление Бриджмена, оно обернулось по­лезным противовесом ряду следствий из психологической теории интерио­ризации, сложившейся на основе О., — напр., тенденции устранять из пси­хологии проблему индивида и стандартизировать психику (души) людей. О. Бриджмена послужил отправной точкой для формирования психологиче­ских концепций Ж. Пиаже, школы Л. С. Выготского и школы Дж. Брунера, согласно которым психический образ возникает как продукт интериоризации (свертывания и овнутривания) внешних предметных действий. Вначале по­нятием интериоризации охватывалась только сфера логического мышления детей, а затем в работах А. В. Запорожца, А. Н. Леонтьева, П. Я. Гальперина, В. П. Зинченко, В. В. Давыдова, Р. Л. Грегори, Д. Гибсона и др. этим понятием стало объясняться происхождение образов восприятия и чувственных пред­ставлений; предметом теории интериоризации стал психический образ «во­обще», и О. вышел за узкие рамки философии науки. Получив развитие в фор-

ме особого направления в психологии, основная идея О. обрела ощутимое практическое подтверждение, оказалась полезной в педагогике, реализова­лась в методике социализации слепоглухонемых детей. На этой идее основано выправление неправильно сформировавшихся психических функций. П. Я. Гальперин полагает, что развитие психических функций всегда начина­ется с формирования соответствующих внешних действий, и если впослед­ствии окажется, что какая-нибудь функция не сформировалась достаточным образом или сформировалась неправильно, то выправление ее должно начи­наться с экстериоризации, т. е. с возвращения к ее исходной внешней пред­метной форме и далее методически проходить все надлежащие этапы. Пси­хологи (напр., В. В. Давыдов) обнаружили, что структура операции неодно­родна: из технологической стороны операции обычно интериоризируются логические формы, а из стороны, обусловленной конкретными обстоятель­ствами действования, — чувственные образы. Учет этого открытия позволил усовершенствовать методику формирования понятий у школьников, прео­долевать сенсуалистическую методологию в педагогике. О. по-новому вы­светил старую проблему И. Канта относительно того, что субъект познает в объекте свои же собственные определения. По Бриджмену, эта проблема звучит так: как продукт взаимодействия субъекта и объекта операция не по­хожа на объект и не сводится к содержанию объекта; если наши действия с вещами не похожи на сами вещи, а понятия о мире конституируются сум­мами операций, то может ли существовать истинное соответствие знания действительности? К примеру, операция взвешивания тела на пружинных весах вряд ли «похожа» на некую сущность гравитационного поля. Мы почти ничего не знаем о сущности гравитации, хотя умеем операционно определять вес тела десятками разных способов. Проблему истины очень трудно решать внутри операционального подхода; О. имеет тенденцию к субъективному идеализму, агностицизму и солипсизму; гносеологическая характеристика в генезисе психического как его познавательное отношение к внешнему миру во многом утрачивается внутри системы О. О. в форме теории интериориза­ции сталкивается также со следующей проблемой. Внешние предметы, с ко­торыми мы действуем, а также орудия труда и операции с ними примерно одинаковы для всех людей, поэтому интериоризация практических действий должна бы приводить к одинаковости содержания идеальных образов вещей и процессов у всех нормально социализованных людей. А это противоречит представительным эмпирическим данным; напр., исследования Б. М. Тепло­вым музыкальной деятельности людей показали, что эта деятельность осу­ществляется каждым индивидом совершенно неповторимо и нет двух оди­наковых переживаний одного и того же музыкального текста. Вряд ли психика индивидов стандартна, и мало похоже, что границы индивидуального твор­чества строго очерчены родовым опытом человечества — но именно к таким выводам ведет теория интериоризации, перенося акцент на публичность

законах, допускающих математическое выражение, был ориентирован на точное естествознание и составил основание для наук объясняющих. Дж. Вико стремится утвердить другой фундамент для познания, заявляя, что исторический мир, создаваемый человеком, является более доступным для выявления «первых причин», чем мир природы. Различие «наук о духе» и «наук о природе» резко ставится в неокантианстве: Виндельбанд противо­поставляет номотетические науки и идиографические. Их различие объяс­няется противоположностью методов: естество знание генерализует, подводя факты под всеобщие законы; «науки о культуре» — индивидуализируют. Герменевтическое обоснование специфики «наук о духе» как наук понима­ющих, ориентированных на истолкование особенностей и внутреннего смы­сла культурных традиций и текстов, имело место в работах В. фон Гумбольдта, Дройзена, Дильтея. Метод О. обнаружил свои перспективы в феноменологии Э. Гуссерля. Он подразумевал обращение не к чувственному и опытному ви­дению вещи, а ее интенциональному представлению. Описать воспринятое как таковое в феноменологическом аспекте — это значит на данном экземп­ляре, напр., воспринятом доме, проследить различные дескриптивные из­мерения, которые принадлежат к каждой ноэме, включая ее оптический состав и все, находящиеся вне опыта признаки дома, предуказанные «гори­зонтным сознанием». Феноменологический метод состоит в О. сущности «себя-показывающего». Согласно герменевтике, эти сущности предпосланы как нечто понимаемое, но до их «направленного видения» они находятся в скрытом состоянии и поэтому требуют своего истолкования. М. Хайдегге­ром было показано, что т. н. точные науки также зиждятся на невысказанной онтологии, Хайдеггер различал анализ и аналитику. Первый касается опти­ческой области (отношений вещей сущего), второй — онтологической об­ласти (экзистенциальных отношений). Анализу присуще обращение к при­чине, породившей предмет, т. е. он включает расчленение его на составляю­щие и их каузальное объяснение. Аналитика ставит себе в задачи в некоей связности описывать показывающиеся экзистенциальные общественно­исторические и индивидуальные существования. Но в естественных науках, опирающихся на анализ, в действительности не существует некоего объек­тивного содержания. Ибо то, что в классической физике зовется природой, обозначается как равномерная прямолинейная связность движения точек массы. Благодаря этому допущению, произведенному человеком, природа представляется через свою законосообразность и становится предметом для возможных исчислений и предсказаний всех процессов. Кроме того, в каче­стве объективного критерия наука выдвигает эксперимент. Однако предмет в нем исследуется через заранее определяющую природу теорию. А это озна­чает, что через фактический итог эксперимента подтверждается правильность теоретического высказывания. «Объективная чистота» эксперимента и факта оказывается несбыточным раем для естественных наук, а анализ экзистен-