Развитие антимонопольного права. От механизмов противодействия локальным спекулятивным монополиям до современной системы антимонопольного регулировани

деятельности объединения, несогласной с сообщенными ми­нистерству торговли для регистрации сведениями договора и устава, а также в изменении и дополнении такового, наказу­ются заключением в тюрьму на срок от 2-х до 4-х месяцев и, сверх того, денежным взысканием не свыше 10.000 руб., об­ращаемым, при несостоятельности виновного к платежу, на имущество предпринимательского объединения”.

71

ности, устанавливала: «…торговец или промышленник, винов­ный в чрезмерном поднятии цен на предметы продовольствия или иные предметы необходимой потребности по соглашению с другими торговцами этими предметами или промышленни­ками, наказывается заключением в тюрьме. Если виновный для сего воспользовался проистекающею от недостатка в этих предметах крайней нуждой местного населения, то он наказы­вается заключением в тюрьме на срок не ниже трех месяцев»86.

72

ванными действиями предпринимателей, цель которых повысить цены, и наступившими позже безпорядками невозможно»87.

Вместе с тем А.Н. Трайнин отмечает и сохранившийся в ст. 242 существенный недостаток – ответственность за поднятие цен, совершенное только в результате совместного действия нескольких лиц. Крупное единое предприниматель­ское общество – монополист, точнее его руководители, тем самым выходили из-под действия уголовного запрета, хотя объективная сторона преступления совпадала. «Первым ус­ловием применения ст. 242, как 1180 улож. о нак., – писал А.Н. Трайнин, – является множественность действующих лиц: ст. 1180 карает стачку торговцев и промышленников, ст. 242 – случаи чрезмерного поднятия цен “по соглашению” с другими торговцами или промышленниками. Основной своей конструкцией ст. 242 и 1180, следовательно, очень близки к 419 ст. французского code penal; поэтому против них имеет силу одно общее возражение: достаточно предприниматель­скому соглашению принять форму коммерческого общества, чтобы освободиться от всякой возможности быть привлечен­ным к ответственности по 1180 или 242 ст.ст.»88.

73

ментации уголовной ответственности за монополистические действия.

С принятием данного Закона под угрозой уголовной от­ветственности теперь были не только участники картельных соглашений – сговоров, стачек и иных соглашений, но и те лица, которые, так сказать, индивидуально, не вступая в какие­либо соглашения, пользуясь экономической властью своего предприятия – тем, что сегодня законодательство называет доминирующим положением, – совершают монополистические действия, которые приводят к искусственному росту цен.

Эти запреты на индивидуальные монополистические действия появились в специально введенных в Уложение о наказаниях новых статьях – 913(1) и 1180(1).

74

Введение уголовного запрета на индивидуальный ценовой монополизм было не единственной новеллой антимонополь­ного закона 1916 г. Он также вводил уголовную ответствен­ность за создание искусственного дефицита товара с целью формирования ажиотажного спроса и роста цен на него. Как мы помним, эта практика была известна еще в древности, в част­ности, хлеботорговцам и солеторговцам феодальной Руси. Новая статья 1180(2) запрещала под угрозой уголовной кары «сокрытие торговцем или промышленником, а равно заведы­вающим делами обществ, товариществ, установлений и компаний, членами их правлений и поверенными запасов предметов продовольствия или предметов необходимой по­требности, а равно прекращение продажи или отказ в продаже имеющихся у них означенного ряда предметов, если прекра­щение или отказ последовали без уважительного к тому ос­нования»90.

75

Использование судами механизмов признания гражданско­правовой недействительности запрещенных законом соглаше­ний в отношении картельных соглашений как противоречащих запретам уголовного закона в отношении ценовых сговоров.

Кроме уголовно-правовых средств к новым задачам приспо­сабливались и традиционные цивилистические механизмы. Напомним, что судебная практика рассматриваемого периода оставила несколько дел и решений по спорам между участ­никами картельных объединений. Это, в частности, решения:

синдиката сахарозаводчиков с Баскаковой (от 13/27 марта

Согласно ст.ст. 1528 и 1529 Свода законов, гражданские договоры, цель которых признавалась противной законам, благочинию и добрым нравам, признавались недействитель­ными. В связи с этим подлежали признанию недействитель­ными и все гражданские договоры, запрещенные уголовным законом, в том числе и указанные выше картельные стачки, сделки, соглашения монополистического и спекулятивного свойства. Как отмечает И.Т. Тарасов, по смыслу закона (гра­жданского и уголовного. – Прим. авт.), они, «как не имею­щие юридической силы, судебной защитой не пользуются и,

76

судя по данным нотариальной практики, к явке не принима­ются»91.

77

графе), также предусматривал законодательное закрепление в качестве антимонопольных и проконкурентных мер и элемен­тов системы антимонопольной политики государства неко­торые меры прямого ценового регулирования (установление такс) и таможенно-тарифного регулирования. Как указывалось в законопроекте, «в случае опасности или вредности для госу­дарственных интересов деятельности предпринимательского объединения, выражающейся в значительном, не оправды­ваемом условиями производства и сбыта повышении или по­нижении цен на массовые продукты, кои производятся или торговля коими составляет предмет деятельности объединения, могут быть применены, с утверждения Совета министров, сле­дующие меры:

78

Среди направлений государственной политики второй группы, которая, напомним, включает мероприятия по приспо-

соблению к задачам антимонопольного контроля уже сущест­вовавших к тому времени механизмов публичного контроля и управления, но ранее не использовавшихся непосредственно для антимонопольных целей и задач, можно назвать, в частно­сти:

● контроль за созданием профессиональных обществ,

● контроль предоставления государственных казенных

природных ресурсов частным хозяйствующим субъектам (хо­зяйственным обществам).

сийской империи, задачи антимонопольного контроля могли решаться публичной властью, в том числе, в процессе кон­троля участия акционерных компаний в других предприятиях или так называемого контроля слияний акционерных компаний. Те же министерства, которые рассматривали в целях после­дующего утверждения уставы вновь создаваемых акционер­ных или паевых обществ, имели, в частности, полномочия утверждать ходатайства акционерных компаний об участии в других предприятиях. Такие ходатайства могли проистекать из монополистических целей подающих их субъектов и при­водить к монополистическим тенденциям на рынке в случае, если бы ходатайства о таких сделках были бы утверждены соответствующим министерством. Таким образом, одной из задач контроля участия акционерных обществ в других пред­приятиях (контроля слияний) для публичной власти являлось выявление монополистических угроз от подобных сделок. По утверждению А.В. Венедиктова, публичные власти нередко

79

прибегали к подобным предупредительным мерам и отказы­вали в подобных ходатайствах. «Интересно отметить, – пишет А.В. Венедиктов, – что Министерство торговли и промышлен­ности удовлетворяет далеко не все ходатайства акционерных компаний об участии в других предприятиях и обращает серь­езное внимание на характер самого контролирующего пред­приятия. Кроме того, с апреля 1913 года Министерство стало требовать специального постановления общего собрания для каждого приобретения акции другой компании»95. Такая ак­тивная позиция правительства в вопросах контроля экономи­ческой концентрации проходила в условиях роста в России масштабов такого явления, как получение одним экономиче­ским субъектом (хозяйственным обществом) контроля над другим, т.е. того, что сегодня в антимонопольном лексиконе называется также формированием группы лиц. «Широко распространенное в Соединенных Штатах, где, по утвержде­нию Liefmann'a, контролируется почти каждая акционерная компания, менее, но все же значительно развитое в Западной Европе, контролирование предприятий за последние годы получает широкое развитие и в России. В уставах вновь учре­ждаемых компаний все чаще появляется особый пункт, раз­решающий компании «приобретать акции других обществ», «участвовать в однородных предприятиях предоставлением им кредита, приобретением их акций или облигаций» и т.д.96.

80