Развитие антимонопольного права. От механизмов противодействия локальным спекулятивным монополиям до современной системы антимонопольного регулировани

меры и составляют содержание так называемой полиции доро­говизны.

В числе этих мер первенствующее место принадлежит устранению посредничества между производителями и потре­бителями. Затем следует конкуренция, со стороны правитель­ства или органов общественного управления, в торговле вздо­рожавшим продуктом. Кроме того, применяется установление таксы, экспроприация и, наконец, разного рода принудительные и репрессивные меры непосредственно в отношении к скуп­щикам.

Первая из вышеперечисленных мер осуществляется различным образом. Запрещается под страхом наказания скупка, а производителям предписывается самим везти свои продукты на рынок для продажи, причем торговля может производиться лишь по особым свидетельствам, а продажа на рынке дозволяется лишь незначительными партиями не­посредственно самим потребителям.

51

(XIX века. – Прим. авт.) преобладающими мерами в борь-

Таким образом, наряду с системой уголовных запретов и санкций, уголовно-процессуальных механизмов расследования и судебного разбирательства по соответствующим преступ­лениям, полицейские меры составляли комплекс публично­правовых средств защиты населения от спекуляций и иных монополистических действий торговцев, влекущих искусст­венное удорожание самых ходовых и необходимых для жизни товаров массового потребления.

Однако отечественная система противодействия спеку­лятивным монополиям не ограничивалась в тот период, как и современные мировые антимонопольные системы, только публично-правовыми мерами. Законодательство Российской империи содержало также ряд гражданско-правовых механиз­мов, установленных в Своде законов гражданских, позволяв­ших сделать эту систему еще более эффективной и полной. Согласно ст.ст. 1528 и 1529 Свода договоры, цель которых признавалась противной законам, благочинию и добрым нравам, признавались недействительными. Следовательно, запрещенные уголовным законом картельные, монопольные соглашения были также вне гражданско-правовой защиты, признавались недействительными и, следовательно, не порождавшими правовых последствий. С такой системой антимонопольных механизмов Россия подошла ко второй половине XIX в., ко­гда эпоха промышленной революции потребовала новых усилий и качественного изменения антимонопольных меха­низмов для решения возникших проблем экономической жизни, связанных с появлением монополий нового типа, их количественным распространением на рынках и усилением их влияния в экономической и даже политической жизни.

52

в XIX в. была бы неполной без указания на общие правила в отношении монополизации и монополий, имевшиеся в рос­сийском законодательстве и относящиеся к области промыш­ленности и торговли. Промышленные монопольные права могли предоставляться только государству. Воспользовавшись данным правом, государство имело, в частности, промышлен­ную монополию на пушечные и оружейные заводы, за исклю­чением заводов, изготавливающих охотничьи ружья. Также ведомству императрицы Марии принадлежало монопольное право на выделку карт, доходы от которых поступали на со­держание воспитательных домов. В области торговли госу­дарство также имело определенные монополии, в частности, в области торговли спиртом и хлебным вином65.

53

сткая система санкций, в том числе суровых телесных нака­заний за их нарушение.

Основной предмет антимонопольного регулирования в России до конца XIX в. – противодействие локальным рыноч­ным спекуляциям торговцев, монополистическим стачкам и кратковременным сговорам последних с целью скупки товаров и перепродажи по завышенным ценам. Несмотря на единство предмета регулирования, по характеру источников регулиро­вания, системности нормативного обеспечения этого процес­са целесообразно в этом длительном периоде выделить два этапа: первый – с древнейших времен до второй половины XVII в. и второй – со второй половины XVII в. до конца XIX в. Для первого этапа характерно спорадическое государственное воздействие на частных торговцев – перекупщиков-монопо­листов за чрезмерное поднятие цен на товары массового потребления (в частности, хлеб, соль). Писаное право не со­держит в этот период специальных антимонопольных норм.

54

Формой частного монополизма на первом и втором этапах являются временные, локальные спекулятивные мо-

нополии, достигаемые в том числе посредством антиконку­рентных соглашений, рыночные спекуляции торговцев.

55

Создание предпринимательских объединений, рост экономической концентрации имели ряд различных причин, предпосылок и задач. С одной стороны, во многих случаях концентрация была вызвана необходимостью преодоления экономических кризисов, развития объемов и совершенство­вания производства66. С другой – появившиеся в результате концентрации и объединения экономических ресурсов торгово­промышленные и финансовые монстры, будучи созданными для решения полезных для общества задач, нередко не пренеб-

56

регали параллельно стремлением к получению сверхприбылей с использованием своего монопольного положения. Часты были и случаи формирования картелей преимущественно или даже исключительно в корыстных целях. Чрезмерная ценовая экс­плуатация потребителя, поглощение слабейших компаний и другие сопровождающие монополизацию негативные процессы не только в России, но и других развитых странах того времени вызывали рост социального недовольства, требовали от прави­тельства коррекции и эффективного применения правовых ог­раничительных мер к новоявленным экономическим гигантам.

Наиболее развитые государства мира, включая Россию, не могли не реагировать на принимавшую масштабный ха­рактер проблему. На рубеже XIX – начала XX в. правительст­во Российской империи стало все более активно работать над ее разрешением. Были инициированы командировки отечест­венных ученых за рубеж для изучения актуальных вопросов и проблем, опыта правовой регламентации антимонопольной политики67. Со временем была инициирована законопроект­ная работа. Кроме того, правоприменительная практика пра­вительственных органов стала корректироваться с учетом потребностей управления и регулирования экономических отношений в изменявшихся условиях.

57

о поддержании, завышении или занижении цен или о регу­лирования объема выпуска товаров на рынок оказывалось вне закона. Когда такие соглашения могли заключаться и ис­ключительно в спекулятивных целях наживы за счет потре­бителей, тогда уголовный запрет и соответствующие санкции оправдывали себя полностью. Но ведь нередко картельные, синдикатские соглашения, регламентировавшие объем произ­водства товара и вопросы ценообразования, были направлены в большей степени на преодоление экономических кризисов, предотвращение разорения, которое могло последовать из-за чрезмерного падения цен на товары в результате острой кон­куренции и перепроизводства товаров, в том числе даже ни­же их себестоимости, что в свою очередь приводило к невоз­можности из-за отсутствия прибыли содержать предприятие и вести дело. Отсюда стремление вступать в соглашения с конкурентами и нормировать объем производства, выпуска товара и установить хотя бы минимальную цену их продажи, настолько высокую, насколько она покрывала бы издержки и давала хотя бы некоторую прибыль промышленнику. Такие соглашения не только приносили пользу самим участникам соглашений, – от них выигрывало и общество, получавшее преимущества от стабильной деятельности предприятий, су­мевших защитить себя от кризиса. Концентрация производства и капитала давала и другие преимущества: это рационализа­ция производства, экономия на издержках, рост масштабов производства и др.

58

Пример взаимоотношений другого российского мини­стерства – Министерства путей сообщения с одним из син­дикатов также подтверждает нежелание правительственных органов признавать предпринимательские союзы незаконными сами по себе, поставив их на одну меру со спекулятивными торговыми стачками, несмотря на подозрения в неоправдан­ной ценовой политике. Министерство предпочитало вместо судебного процесса против синдиката, в ликвидации которо­го государство было не в целом заинтересовано, иные меры. Как отмечает А.И. Каминка, «Министерство путей сообще­ния вело длительную борьбу против угольного синдиката, за­подозривая его в чрезмерном повышении цен. Политикой министерства было вызвано к жизни соглашение outsider`ов, которые вступили в договор с министерством именно как предприятия, не вошедшие в синдикатское соглашение. Но ведь и такая враждебная политика правительства является признанием закономерности деятельности синдиката, с кото­рым приходится бороться как с контрагентом, невыгодным для казны, но с которым необходимо все же считаться». Имелись и другие примеры косвенного признания синдикатов: «Договариваясь с Продаметой о поставке рельсов по однооб­разной цене или с Продуглем о поставке им угля разнообраз-

59

ных рудников, правительство, конечно, знало, что оно имеет дело именно с синдикатским соглашением, что только его синдикатский характер, монопольное положением, с этим связанное, оправдывает те договоры, которые заключались органами правительственной власти». Резюмируя, А.И. Ка­минка замечает, что на рубеже веков «органы правительст­венной власти, хотя и с некоторыми колебаниями, в общем, однако, склонялись в сторону признания синдикатских со­глашений, не предрешая вопрос о полезности или вредности деятельности каждого отдельного синдиката с точки зрения государственных интересов. Этим и объясняются открытое существование целого ряда чрезвычайно видных синдикатских соглашений и весьма разнообразные договорные отношения, в которые органы правительственной власти вступали с син­дикатами, именно как с таковыми»70.

60