Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Право. Адвокатура. Нотариат. Сборник материалов Международных научных чтений. Выпуск 11. (Москва. Российская академия адвокатуры и нотариата. 14 апрел
.pdf
101
государственные органы
субъектов РФ,
предусмотренные
Конституцией РФ,
конституциями, уставами
субъектов РФ и избираемые
непосредственно
гражданами РФ, а также
выборы в органы местного
самоуправления,
проводимые на основе
законов, соответствующих
уровню выборов
от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ
«Об основных гарантиях
избирательных прав и права
на участие в референдуме
граждан Российской
Федерации»
форма прямого
волеизъявления граждан,
осуществляемого в
соответствии с
Конституцией РФ,
федеральными законами,
конституциями (уставами),
законами субъектов РФ,
уставами муниципальных
образований в целях
формирования органа
государственной власти,
органа местного
самоуправления или
наделения полномочиями
должностного лица
установленные
Конституцией РФ, законом,
иным нормативным
правовым актом условия,
правила и процедуры,
обеспечивающие
реализацию избирательных
прав и права на участие в
референдуме
Вышеуказанные положения Конституции РФ развиваются в
нормах федерального законодательства о выборах и проведении
референдума. Референдум в строгом смысле слова к процедуре выборов
в привычном значении этого термина не относится, однако
подразумевает процедуру проведения голосования, право на участие в
выборах и референдуме имеют одни и те же категории граждан РФ,
реализуются эти права аналогичным образом. Среди различий, на наш
взгляд, главным является порядок принятия и форма нормативного
акта, регламентирующего порядок проведения: для референдума это
федеральный конституционный закон, для выборов – федеральный
закон.
В соответствии с ч. 1 ст. 76 Конституции РФ федеральные
конституционные законы принимаются по предметам ведения,
отнесенным в компетенцию РФ. Федеральный конституционный закон
принимается квалифицированным большинством голосов (2/3
депутатов Государственной Думы, ¾ членов Совета Федерации), в
102
течение 14 дней подлежит официальному опубликованию, на него не
распространяется право вето Президента.
Анализ источников законодательства, регулирующих правовые
основы проведения выборов, начиная с 1993 г. и до настоящего
времени, позволяет сделать вывод, что после принятия Конституции РФ
сложилась определенная иерархия источников избирательного права,
регулирующих правовой институт выборов. Их можно
систематизировать на четыре группы: 1) положения федерального
законодательства (Конституция РФ, федеральные конституционные
законы, федеральные законы); 2) подзаконные акты, принятые
Президентом, Советом Федерации, Государственной Думой,
Правительством РФ; 3) нормативные акты, принятые в субъектах РФ; 4)
нормативные акты правоприменительного характера (постановления
ЦИК и судебные акты).
С.В. БУРМИСТРОВ,
аспирант РААН
Укрепление нравственных основ права как важнейшего
фактора противодействия правовому нигилизму
Заблуждением является правовой романтизм, вера в то, что
юридический регулятор может стать средством разрешения всех
социальных и культурных проблем, превращаясь тем самым в фетиш,
идол, первенствующий социальный регулятор. Организация
общественной жизни с верой лишь на юридическое начало неизбежно
оборачивается падением нравственности в обществе и разочарованием в
законе. Закон оказывается далеко не единственным и эффективным
средством обеспечения порядка и развития общества.
Отсутствие прочной опоры на абсолютные духовные ценности в
общественном сознании выступает побудительным мотивом правового
нигилизма. Действительно кризис права проявляется в том, что
нравственные и социально-юридические ценности утрачивают свое
истинное значение и начинают отражать только материальные интересы
отдельных групп и индивидов. Для современного правосознания
характерно релятивистское отношение к праву, характеризующееся
представлением о том, что в праве все относительно, поскольку оно
обусловлено сегодняшней экономикой и политикой. Содержание права
представляется обществу неопределенным и условным, его значение –
103
временным и относительным, цели – произвольными и субъективными,
и, таким образом, дискредитируется сама идея права.
Глубинное негативное влияние оказывает постепенное,
неуклонное и незаметное очищение права от религиозно-нравственного
момента как условия абсолютности узловых ценностей, с которыми
связано право. Религиозно-нравственные основания права относятся к
факторам, в наибольшей степени стабилизирующим правовую жизнь и
непосредственно способствующим консервации позитивных
отношений, а в этом как раз и заключается основное назначение права.
Стремление прийти к нормальной организации общественной
жизни, сохраняя исконные традиции русского духа, должно опираться
на внимательное изучение достижений отечественной мысли. Русский
эмигрант и создатель концепции народной монархии И.Л. Солоневич
усматривал одно из различий русской культуры и западноевропейской
цивилизации в отношении к закону. Так, он полагал: «Мы ставим - и
всегда ставили - внутренние нравственные принципы выше мертвой
буквы формального закона. Само собой разумеется, что при нынешнем
уровне нравственного развития человечества никакое общество не
может обойтись без судьи, обвинителя, тюремщика и палача... Но, по
дороге от палача к братству мы все-таки прошли гораздо большее
расстояние, чем Западная Европа»1. Относительность закона в русской
культуре демонстрирует не нравственное падение, а поиск более
высокого, нравственного идеала – правды жизни взамен на формальные
отношения в сделках и договорах. Низкий авторитет закона в России
означает не анархизм и хаос, а действие более мощных регуляторов –
требований религии, нравственности и традиций.
Отечественному юридическому мировоззрению свойственно
предельное сближение понятия права с правдой, с осуществлением
справедливости, посягательство на право рассматривается как
нарушение требований правды, справедливости, т.е. неправда.
Осознание идеи правды как основополагающей идеи отечественной
правовой культуры имеет смысложизненное содержание, поскольку
является средством преодоления устойчивого правового нигилизма в
российском обществе.
Следует обратить внимание на уникальность не только русской
духовной культуры, но и восприятия русским народом права. В XIX в.
И.В. Киреевский точно заметил: «Даже самое слово право было у нас
неизвестно в западном смысле, но означало только справедливость,
1
Солоневич И.Л. Народная монархия. М., 2005. С. 62.
104
правду»2. Как показали результаты современных исследователей,
представители дореволюционной правовой науки были правы в том, что
право в русском сознании связывается с нравственностью, правдой,
справедливостью, а не государством установленными юридическими
правилами поведения3.
В начале XVIII в. в «Книге о скудости и богатстве» И.Т. Посошков
отмечал: «Паче вещественного богатства надлежит всем нам вместе
печься о невещественно богатстве, то есть об истинной правде; правде –
отец Бог, и правда умножает богатство и славу, и от смерти избавляет; а
неправде отец дьявол, и неправда не только обогащает, но и древнее
богатство умаляет, и в нищету приводит, и смерть наводит»4. К.С.
Аксаков по этому поводу писал: «Закон нравственный, внутренний
требует, прежде всего, чтобы человек был нравственный и, чтобы
поступок истекал, как свободное следствие его нравственного
достоинства, без чего поступок теряет цену. Закон формальный или
внешний требует, чтобы поступок был нравственный по понятиям
закона, вовсе не заботясь, нравственный ли сам человек, и откуда
истекает его поступок. Его цель – устроить такой совершенный порядок
вещей, чтобы душа оказалась не нужна человеку, чтобы и без нее люди
поступали нравственно и были бы прекрасные люди... и общество бы
благоденствовало. Внешняя правда требует внешней нравственности и
употребляет внешние средства»5.
Представители отечественной науки видели альтернативу в
построении общества с опорой на религиозные и нравственные
традиции, свободно принимаемые совестью человека. При таком
подходе путь оздоровления общества лежит в сфере воспитания,
нравственного развития личности, общественной и государственной
заботе о культуре и нравственном здоровье граждан. Закону же
уготована роль крайнего средства в борьбе с безнравственностью
людей, где уже не срабатывает совесть и религиозно-нравственные
требования.
А.С. Хомяков отмечал: «Для того чтобы сила сделалась правом,
надобно, чтобы она получила свои границы от закона, не закона
внешнего, который опять нечто иное, как сила, но от закона
внутреннего, признанного самим человеком. Этот признанный закон
2
Киреевский И.В. В ответ А.С. Хомякову // Духовные основы русской жизни. М.: Инсти-
тут русской цивилизации, 2007. С. 355.
3
Сорокин В.В. Понятие и сущность права в духовной культуре России. М., 2006.
4
Посошков И.Т. Сочинения. М., 1842. С. 26.
5
Аксаков К.С. Собрание сочинений. Т. I. М., 1889. С. 56.
105
есть признаваемая им нравственная обязанность. Она, и только она, дает
силам человека значение права»6.
На фоне сказанного выше удивляет, тот факт, что в отдельных
исследованиях последнего времени российское общество упрекают в
традиционном правовом нигилизме и наличии негативной культурноисторической среды. В частности А.В. Арбузов пишет: «Правовой
нигилизм – сложное явление, возникновение и развитие которого тесно
связано, с одной стороны, с культурно-исторических условиями
существования общества, являющимися своеобразной духовной
основой нигилистических настроений и представленными, главным
образом, определенными традициями общества, его подходами к
решению жизненных вопросов, особенностями восприятия и усвоения
ценностей, а также теми идеями-представлениями, которые
вырабатываются этим обществом, а с другой – негативными социальноэкономическими и политическими факторами социального развития,
активизирующими при этом наиболее ярким образом правовой
нигилизм при условии наличия негативной культурно-исторической
среды»7.
В современной российской научной литературе утвердилось как
данность положение, что лишь «в западных цивилизациях право
является основной социальной ценностью»8, в отношении же России
признанным и «научно» доказанным является факт «низкой степени
развития правовой активности граждан России», «низкого уровня
правовой культуры"»9, «правового нигилизма русского народа»10.
Это неверие в русский народ, его самобытную культуру, является
грустным, но закономерным наследием реформаторства 90-х годов.
Показательно, что реформаторы российского государства
рассматривали русский народ как основное препятствие в реализации
задуманных прозападных реформ.
Справедливо, на наш взгляд, мнение А.В. Манастырского, что
современная отечественная правовая политика предлагает только
западные культурные образцы правовой организации общественной
6
Хомяков А.С. Полное собрание сочинений. В 8 т.Т. I. М., 1900. С. 164.
7
Арбузов А.В. Правовой нигилизм: теоретико-правовое исследование. автореф. дис. ...
канд. юрид. наук. СПб., 2006.
8
Поляков, А.В. Общая теория права: феноменолого-коммуникативный подход: курс
лекций / А.В. Поляков. 2-е изд., доп. СПб., 2003. С. 21.
9
Тепляшин И.В. Правовая активность в условиях становления правового государства:
автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002. С. 8, 12.
10
Баранов, В.М. О «хрестоматийных истинах» теории государства и права / В.М. Баранов
// История государства и права. 2002. № 8. С. 110.
106
жизни в качестве идеала, характеризуется поспешностью и не
учитывает национальные особенности, политико-правовую
самобытность российского общества, его культурные традиции,
этническое многообразие11.
С непреложной необходимостью нравственный идеал
отечественной духовной культуры предполагает, что закон должен
соответствовать нравственности, выражать ее духовные начала
справедливости и добра.
Именно в духовной, нравственной составляющей правовой жизни
российское общество в состоянии изыскать возможности преодоления
правового нигилизма.
Доминирование нравственности в русской культуре, обоснованное
консерваторами, зачастую неправильно воспринимается
исследователями в качестве недостатка – нигилистического отношения
к праву и закону. В этой связи невозможно не согласиться с А.А.
Васильевым, который пишет: «Поразительно, более высокого порядка
достижение в культуре считается слабостью, невежественностью
русского народа, который не может создать прочные юридические
основания своей жизни»12.
К сожалению, реальная жизнь подтверждается парадоксальной
тенденцией развития права в современную эпоху – при росте
юридического начала в жизни общества преступность не только не
снижается, а продолжает расти. Наличие государственного контроля и
суровых мер наказания не ведет напрямую к искоренению правового
нигилизма и, как следствие к обеспечению должного порядка и
правомерного поведения.
11
Манастырский А.В. Правовая политика в национально-культурном пространстве
России: автореф. дис. …канд. юрид. наук. Ростов / Д., 2007. С.4.
12
Васильев А.А. Консервативная правовая доктрина России: общетеоретические аспекты:
монография. М., 2012. С. 259.
107
1
2
А.Н. БУЯНКИНА,
профессор Российской академии народного хозяйства
и государственной службы при Президенте РФ
Сравнительный анализ организации государственной власти
субъектов Российской Федерации
В современной теории федерализма к основным признакам
федеративного государства, в первую очередь, относим наличие, как
минимум, двух уровней государственной власти, каждый из которых
обладает определенной степенью автономии.1 То есть региональная
публичная власть – уровень субъектов федерации – должна быть
самостоятельной в установленных федеральной конституцией рамках.
В настоящее время российский федерализм (начиная с начала 2000х гг.) движется в сторону сильнейшей централизации государственной
власти, степень реализации которой дает основание некоторым
исследователям говорить о существовании в нашем государстве
«унитарного федерализма»2.
Данные обстоятельства ставят перед отечественной правовой
наукой задачу поиска перспективных форм трансформации
федеративных отношений, которые могли бы обеспечить качественное
развитие российской государственности.
Для сравнительного исследования федеративных отношений
обратимся к опыту таких государств, как Германия, Австрия,
Швейцария. В частности, в научной литературе отмечается, что
Федеративная Республика Германия и Российская Федерация имеют
немало схожего. Так, в обеих странах используется во многом
идентичная схема разграничения предметов ведения и полномочий: в
конституциях этих государств определены исключительные
полномочия федерации и совместные полномочия федерации и ее
субъектов. Оставшиеся без указания полномочия считаются
компетенцией субъекта федерации. Кроме того, в России, как и в
Германии, законодательная власть, по сути, принадлежит федерации.
Но поскольку в Российской Федерации распределение предметов
ведения и полномочий происходит в целом без конкретизации по
Андерсон Дж. Федерализм: введение. М., 2009. С.10-11.
Казаков А. 10 лет Конституции и перспективы федерализма в России // Российская газе-
та, 2003. 30 декабря; Бланкенагель А. В поисках исчезнувших исключительных полномочий субъектов РФ // Сравнительное конституционное обозрение. 2007. №1. С.153-162.
108
существующим ветвям власти, то распределение исполнительной
1
2
3
4
5
компетенции осуществляется подобно распределению законодательной
компетенции, т.е. федерация обладает также значительным перевесом и
в области исполнительной власти1.
При оценке зарубежного федеративного опыта необходимо
учитывать следующие политико-правовые условия развития
российского федерализма: наличие конституционного принципа
единства органов исполнительной власти в Российской Федерации и ее
субъектов (ч. 2, ст. 77 Конституции РФ); новый порядок наделения
полномочиями высших должностных лиц субъектов Российской
Федерации региональными законодательными (представительными)
органами по представлению Президента РФ, в том числе возможность
роспуска местных парламентов в случае двухкратного подтверждения
представленной кандидатуры; отношения субординации высшего
должностного лица с Президентом РФ (постановление
Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2005 г.
№13-П)2; право Президента РФ контролировать эффективность
деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ3;
полномочия высшего должностного лица субъекта РФ по организации
взаимодействия и координации деятельности региональных органов
исполнительной власти4; образование постоянно действующих
координационных структур по обеспечению правопорядка в субъектах
РФ при высших должностных лицах субъектов федерации, в задачи
которых, среди других, входит разработка мер, направленных на
обеспечение правопорядка в регионах, а также организация
взаимодействия территориальных органов исполнительной власти,
органов исполнительной власти субъектов РФ и органов местного
самоуправления5 и др.
Суть «исполнительного федерализма» состоит в том, что согласно
конституции законодательные полномочия сосредоточены на уровне
Саленко А.В. Федерализм в России и Германии: сравнительный анализ: автореф. дис….
канд. юрид. наук. М., 2002. С.21.
Российская газета 2005. 29 декабря.
Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Рос-
сийской Федерации: Указ Президента РФ от 28 июня 2007 г. №825 // СЗ РФ. 2007. №27.
Ст.3256.
Вопросы взаимодействия и координации деятельности органов исполнительной власти
субъектов Российской Федерации и территориальных органов федеральных органов исполнительной власти: Указ Президента РФ от 2 июля 2005 г. №773 // Российская газета.
2005. 8 июля.
О дополнительных мерах по обеспечению правопорядка: Указ Президента РФ от 11 де-
кабря 2010 г. №1535 // Российская газета 2010. 13 декабря.
109
Федерации, а компетенцией по исполнению федеральных законов, за
1
2
исключением некоторых, наделены органы власти субъектов
федерации. Для исполнительного федерализма характерна
интегрированная модель распределения по вертикали, в соответствии
которой некоторые вопросы отданы в исключительное ведение одного
уровня власти (к примеру, оборона - федеральному правительству), но
большинство предметов ведения относится к совместной компетенции,
когда центральное правительство принимает рамочное
законодательство, а субъекты федерации могут его дополнить
собственным законодательством1.
Из выше отмеченного следует, что разграничение предметов
ведения и полномочий, определенных в Конституции РФ, существенно
отличаются от аналогичных зарубежных основных законов. Так, если в
Российской Федерации разграничение предметов ведения между
федерацией и ее субъектами носит обобщенный характер, то, к
примеру, в Германии механизм распределения государственных
полномочий непосредственно связан с разделением ветвей власти,
распределением функций их реализации за конкретным уровнем
государственной власти2.
Исполнительный федерализм основан на иерархических
отношениях между Федерацией и ее субъектами по вопросам
исключительного ведения Федерации. Компетенция, закрепленная за
Федерацией, обычно ограничена законодательными полномочиями.
Исполнение законодательных актов входит в остаточные полномочия
регионов.
В институциональном разрезе Федерации в Германии не имеет
общих органов управления (за исключением канцелярии федерального
канцлера), наделенных компетенцией в широкой сфере деятельности,
существуют только специальные органы, как правило, не имеющие
подчиненных структур или подразделений. Федеральные органы
средней и нижней компетенции существуют лишь в немногочисленных
областях, указанных в Основном законе (в соответствии с абзацами 1 и
3 ст.87 в непосредственное Федеральное управление с собственными
подчиненными административными органами входит управление
внешними сношениями, федеральными финансами и федеральными
водными путями и судоходством; при необходимости по вопросам
Андерсон Дж. Федерализм: введение. М., 2009. С.32,34.
Саленко А.В. Федерализм в России и Германии: сравнительный анализ: автореф. дис. …
канд. юрид. наук. М., 2002. С.20.
110
исключительной законодательной компетенции Федерации допускается
1
2
учреждение федеральных органов власти средней или нижней ступени).
При реализации модели исполнительного федерализма
центральные исполнительные органы имеют ограниченный аппарат на
местах, численность которого зависит от объема вопросом по
исключительным предметам ведения федерации. Основная нагрузка по
исполнению федерального законодательства ложится на региональные
властные структуры. Отмеченное позволяет сделать вывод, что в
осуществлении политики сокращения численности федеральных
государственных гражданских служащих в соответствии с Указом
Президента РФ от 31 декабря 2010 г. №1657 «Об оптимизации
численности федеральных государственных гражданских служащих и
работников федеральных государственных органов» следует
использовать опыт зарубежных стран.
В соответствии с Федеральным конституционным законом Австрии
1920 г. выделяются вопросы, по которым: Федерация осуществляет
законодательную и исполнительную власть (ст.10); Федерация имеет
законодательную власть, а земли – исполнительную (ст.11); Федерация
устанавливает принципы, а земли издают конкретизирующие законы и
осуществляют исполнительную деятельность (ст.12); земли
осуществляют законодательную и исполнительную деятельность (абзац
4 ст.14, ст.15).1
Идея реализации в России положительно зарекомендовавшего себя
в зарубежных странах принципа исполнительного федерализма,
созвучна с высказывавшейся в научной литературе точкой зрения о том,
что управление в ряде сфер общественной жизни должно строиться «по
принципу, получившему название «двойного подчинении». Данный
принцип в прошлом означал двойное подчинение исполнительных
комитетов соответствующим Советом, которыми они избирались и
были призваны проводить в жизнь их решения, а также вышестоящему
исполнительному комитету или Совету Министров. Так, некоторые
ученые отмечают, что субъекты федерации не случайно относительно
спокойно согласились на реальное назначение главы исполнительной
власти субъекта Президентом РФ, так как предполагали, что глава
государства передаст губернаторам возможности контроля и
координации в отношении подразделений центра в субъектах РФ2.
Федеральный конституционный закон от 10 ноября 1920 года. URL:
http://wwwxoncourt.am/armenian/legal_resoiffces/world_comtitotions/constit/aus
Авакьян С.А. Проблемы централизма, демократии, децентрализации в современном гос-
ударстве: конституционно-правовые вопросы /Централизм, демократия, децентрализация
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]