Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Право. Адвокатура. Нотариат. Сборник материалов Международных научных чтений. Выпуск 11. (Москва. Российская академия адвокатуры и нотариата. 14 апрел
.pdf
191
РФ от 19.12.131). В связи с этим процессуальное законодательство
1
2
3
4
устанавливает особые гарантии законности и обоснованности избрания
и применения данной меры пресечения (ст. 10 УПК):
1) заключение под стражу применяется только по судебному
решению (ч. 2 ст. 22 Конституции РФ; ч. 2 ст. 29 УПК). Заключение под
стражу может быть применено на основе решения иностранного суда
без подтверждения судом РФ при исполнении запроса о выдаче (ч. 2 ст.
466 УПК);
2) заключение под стражу применяется при невозможности
избрания другой, более легкой, меры пресечения. «Содержание под
стражей лиц, ожидающих судебного разбирательства, не должно быть
общим правилом» гласит ст. 9 Пакта о гражданских и политических
правах2. Согласно п. 6.1 Токийских правил3 «предварительное
заключение под стражу используется в судопроизводстве по уголовным
делам как крайняя мера при условии должного учета интересов
расследования предполагаемого правонарушения и защиты общества и
жертвы». Заключение под стражу в качестве меры пресечения может
быть избрано лишь при невозможности применения иной, более мягкой,
меры пресечения. Для решения вопроса о возможности применения
меры пресечения в виде заключения под стражу подозреваемого или
обвиняемого в совершении преступления, за которое уголовный закон
предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок свыше
двух лет, суду надлежит в каждом конкретном случае проверять
обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному
преступлению. При этом следует иметь в виду, что обоснованное
подозрение предполагает наличие достаточных данных о том, что
соответствующее лицо могло совершить это преступление, в том числе
указанных в статье 91 УПК РФ4;
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г.
N 41. [Электронный ресурс]. URL: http:// ппвс.рф/2013-postanovlenie-plenuma-vs-rf.html
(дата обращения 05.12.13).
О гражданских и политических правах : Международный Пакт от 16.12.1966 // Бюлле-
тень Верховного Суда РФ. N 12, 1994. [Электронный ресурс]. URL: http://ппвс.рф/2013-
postanovlenie-plenuma-vs-rf.html (дата обращения 01.12.13).
Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций в отношении
мер, не связанных с тюремным заключением [Токийские правила]. Приняты резолюцией
45/110 Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1990 года. [Электронный ресурс]. URL:
http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/tokyo_rules.shtml (дата обращения
26.11.13).
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.10.2009 N 22 (ред. от 14.06.2012) "О
практике применения судами мер пресечения в виде заключения. [Электронный ресурс].
URL: http://ппвс.рф/2013-postanovlenie-plenuma-vs-rf.html (дата обращения 05.12.13).
192
3) специальным условием избрания и применения заключения под
1
2
стражу является обвинение (подозрение) в совершении преступления, за
которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок
более 2 лет.
Данное условие нуждается в ограничительном толковании.
Заключение под стражу может применяться только тогда, когда реально
возможно назначение наказания в виде лишения свободы, как правило,
более чем на 2 года. Конституционный Суд РФ подчеркивает, что "не
допускается заключение под стражу... если лицу не может быть
назначено наказание в виде лишения свободы"1. Об отсутствии данного
условия (и невозможности заключения под стражу) свидетельствует
следующее:
а) недостаточная обоснованность обвинения (подозрения),
например, явно "завышенные" квалификация преступления, объем
обвинения или недостаточно установленная причастность данного лица
к совершению преступления. Для заключения лица под стражу
необходимы доказательства, которые ведут к однозначному
логическому выводу о виновности обвиняемого, пока их не оспорит
сторона защиты. Это то, что в английском процессе называют prima
facie evidence – доказательства, убедительные на первый взгляд.
Именно они достаточны в состязательном суде и для предъявления
первоначального обвинения, и для заключения под стражу. Если защита
в дальнейшем опровергнет или поставит под серьезное сомнение эти
доказательства, данная мера пресечения должна отменяться судом.
Данное положение было воспринято в Постановлении Пленума ВС РФ
(далее ПП ВС РФ) от 29 октября 2009 г. N 22 «О практике применения
судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего
ареста»2 и ПП ВС РФ от 19.12.13. Согласно п.п. 2 и 19 Постановления 2009 г.
при рассмотрении вопроса об избрании данной меры пресечения суду
надлежит проверять обоснованность подозрения в причастности лица к
совершенному преступлению, т.е. наличие достаточных данных о том, что
соответствующее лицо могло совершить это преступление, в том числе
указанных в ст. 91 УПК РФ. Это предполагает установление события
преступления и его совершение подозреваемым. Однако при этом суд не
вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом
преступлении. Следовательно, судье предлагается, не предрешая вопроса о
: Определение Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2000 г. N 296-О. [Электронный
ресурс]. URL: http://www.ksrf.ru/ru/Decision/Pages/default.aspx (дата обращения 15.12.13).
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. N 1. [Электронный ресурс]. URL:
http://ппвс.рф/2013-postanovlenie-plenuma-vs-rf.html (дата обращения 10.12.13).
193
виновности, выяснить, имеются ли у стороны обвинения доказательства,
1
2
3
4
которые достаточны для серьезного предположения о совершении данным
лицом преступления.
Конституционный Суд РФ многократно подтверждал, что именно на суде
лежит обязанность оценки обоснованности подозрения о совершении данным
лицом преступления, в связи с которым оно заключается под стражу в
качестве подозреваемого1. При этом суд не должен предрешать вопрос об
обоснованности или необоснованности обвинения2.
Европейский Суд по правам человека также указывает, что разумные
основания подозрения (наличие фактов или информации, убеждающих
объективного наблюдателя в том, что подозреваемый мог совершить
преступление) являются неотъемлемой частью гарантий от произвольного
ареста или заключения под стражу3. Наличие разумных подозрений, что
задержанное лицо совершило преступление, является условием sine qua non
законности продления срока содержания под стражей, но с течением времени
перестает быть самодостаточным. В таких случаях Европейский суд обычно
выясняет, оправдывали ли лишение свободы другие основания, приведенные
судебными органами. Если такие основания были "существенными" и
"достаточными", Европейский суд устанавливает, проявили ли национальные
органы "особое усердие" при производстве по делу4;
б) когда санкция уголовно-правовой нормы формально предусматривает
наказание большее, чем 2 года лишения свободы, однако в силу прямого
требования закона суд обязан его уменьшить при: смягчающих
обстоятельствах (ст. 62 УК); неоконченном преступлении (ст. 66 УК);
незначительной степени участия лица в совершении преступления (ст. 67
УК); несовершеннолетии обвиняемого (ст. 88 УК); согласии обвиняемого с
Определение Конституционного Суда РФ от 12 июля 2005 г. N 330-О; Определение КС
РФ от 4 декабря 2003 г. N 417-О. [Электронный ресурс]. URL:
http://www.ksrf.ru/ru/Decision/Pages/default.aspx (дата обращения 23.12.13).
Постановления Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. N 14-П, от 2 июля 1998 г.
N 20-П, от 23 марта 1999 г. N 5-П и от 22 марта 2005 г. N 4-П; Определения от 27 мая 2004
г. N 253-О, от 30 сентября 2004 г. N 300-О и от 20 октября 2005 г. N 372-О. [Электронный
ресурс]. URL: http://www.ksrf.ru/ru/Decision/Pages/default.aspx (дата обращения 27.01.14).
Постановления Европейского Суда от 30 августа 1990 г. по делу "Фокс, Кэмпбелл и
Хартли против Соединенного Королевства", от 27 августа 1992 г. по делу "Томази против
Франции", от 28 октября 1994 г. по делу "Мюррей против Соединенного Королевства", от
19 мая 2004 г. по делу "Гусинский против Российской Федерации". [Электронный ресурс].
URL: http://www.echr.ru/documents/decisions.htm (дата обращения 05.02.14).
См.: Постановление Европейского суда по делу Лабита против Италии (Labita v. Italy),
жалоба N 26772/95, § 152 и 153, ECHR 2000-IV. [Электронный ресурс]. URL:
http://www.echr.ru/documents/decisions.htm (дата обращения 05.02.14).
194
предъявленным обвинением (ч. 7 ст. 316 УПК), заключении досудебного
1
соглашения о сотрудничестве (ч. 5 ст. 317.7 УПК).
Например, наказание за покушение на совершение преступления не
может превышать трех четвертей максимально возможного (ч. 3 ст. 66 УК).
Если максимально возможное наказание – 2 года лишения свободы, то
реально возможное – 1,5 года. Следовательно, при обвинении лица в
покушении на совершение такого преступления заключение под стражу по
общему правилу не допускается.
В качестве исключения заключение под стражу может быть избрано и
при обвинении (подозрении) в совершении преступления, за которое грозит
наказание в виде лишения свободы менее чем 2 года, в одном из четырех
случаев, указанных в ч. 1 комментируемой статьи1.
В последние годы Европейский Суд принял значительное число
постановлений в отношении России, в которых констатировалось нарушение
ст.5 Конвенции (право на свободу и личную неприкосновенность) в связи с
содержанием под стражей. Основными причинами, приводящими к
нарушениям ст. 5 Конвенции при помещении под стражу, по мнению
Европейского Суда, являются: уклонение от рассмотрения конкретных
фактов и персональных обстоятельств при принятии решения об аресте; отказ
рассматривать возможность применения иных мер пресечения.
Европейский Суд по правам человека в своих решениях неоднократно
подчеркивал, что строгость наказания, которое может быть назначено по
приговору суда, является существенным элементом оценки риска того, что
обвиняемый может скрыться и повторно совершить преступление. Однако
необходимость продления срока заключения не может быть оценена
исключительно с абстрактной точки зрения, с учетом лишь тяжести
предъявленного обвинения, поэтому при решении вопроса о продлении
срока содержания обвиняемого под стражей суд обязан проанализировать
личную ситуацию обвиняемого, особые стороны его характера или
поведения, которые могли бы оправдать заключение.
Вместе с тем, не исключены случаи принятия судами решений о
продлении срока содержания обвиняемого под стражей без надлежащей
оценки данных обстоятельств.
ЕСПЧ постановил, «что при определении продолжительности
содержания под стражей в ожидании судебного разбирательства в
соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, принимаемый во внимание
О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и
домашнего ареста: Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 октября 2009 г. N
22 П. 4 // Бюллетень ВС РФ. 2010. N 1. [Электронный ресурс]. URL: http://ппвс.рф/2013-
postanovlenie-plenuma-vs-rf.html (дата обращения 03.02.14).
195
срок начинает отсчитываться в день заключения подозреваемого под стражу
1
2
3
и заканчивается в день вынесения приговора, пусть даже судом первой
инстанции, или, возможно, когда заявитель освобожден из-под стражи в
ожидании судебного разбирательства по его уголовному делу»1.
Вопрос о том, являлся ли обоснованным период содержания лица под
стражей, или нет, не может оцениваться абстрактно. Вопрос о том, надлежит
ли оставлять обвиняемого под стражей, должен оцениваться на основании
фактов каждого конкретного дела и в соответствии с его специфическими
особенностями. Длительное содержание под стражей может считаться
обоснованным в каждом конкретном случае, только если имеются
обоснованные указания на то, что соблюдение интересов общества,
независимо от презумпции невиновности, превышает уважение личной
свободы, предусмотренное статьей 5 Конвенции2.
Европейский Суд неоднократно признавал нарушение пункта 3 статьи 5
Конвенции в делах, в которых национальные суды продлевали срок
содержания заявителя под стражей, ссылаясь преимущественно на тяжесть
предъявленного обвинения и используя стереотипные формулировки, не
учитывая его или ее конкретную ситуацию и не рассматривая
альтернативных мер пресечения»3.
Что касается ссылки судов на серьезность обвинений как на основную
причину продления срока содержания под стражей, Суд неоднократно
признавал, что данный довод не является сам по себе основанием
продолжительного содержания под стражей. Несмотря на то, что тяжесть
обвинений является существенным элементом в оценке угрозы побега и
повторного совершения преступления, дальнейшая необходимость
ограничения свободы не может быть оправдана только тяжестью
преступления. Также и продление срока содержания под стражей не может
быть использовано в качестве наказания в виде лишения свободы. Это
особенно верно в таких случаях, где правовая квалификация преступления и
как следствие предъявляемые заявителю обвинения - определялись стороной
обвинения без судебной оценки вопроса, действительно ли собранные
См.: пункт 112 постановления ЕСПЧ от 22 мая 2012 года по делу Идалов против Россий-
ской Федерации. [Электронный ресурс]. URL: http://www.echr.ru/documents/decisions.htm
(дата обращения 05.02.14).
См.: пункт 139 постановления от 22 мая 2012 года по делу Идалов против Российской
Федерации. [Электронный ресурс]. URL: http://www.echr.ru/documents/decisions.htm (дата
обращения 05.02.14).
См.: пункт 144 7 постановления от 22 мая 2012 года по делу Идалов против Российской
Федерации. [Электронный ресурс]. URL: http://www.echr.ru/documents/decisions.htm (дата
обращения 10.02.14).
196
доказательства являются основанием полагать, что подозреваемый совершил
1
2
вменяемое ему преступление1.
Таким образом, мы можем заключить, что результаты обобщения судебной практики2 свидетельствуют о том, что суды при избрании и продлении
меры пресечения в виде заключения под стражу не всегда соблюдают требования закона, учитывают разъяснения Постановлений Пленума ВС РФ и решения Европейского суда по правам человека.
М.Ю. ЗИМИНА,
юрист, соискатель кафедры частного и публичного права
Пензенского государственного университета*
Юридическое значение согласия пациента на медицинское
вмешательство, повлекшее его гибель или тяжкие увечья
В настоящее время юридическая и медицинская практика
предоставляет пациенту право быть информированным о степени
опасности инвазивной процедуры, операции и всех альтернативных
способах терапии, осложнениях определенного вида лечения до
принятия им решения подвергаться или нет предлагаемому виду
лечения (процедуре)1. Иными словами, совершеннолетние лица
обладают правом принимать информированное решение относительно
собственного лечения – давать информированное согласие.
Информированное согласие является тем самым основанием, дающим
возможность проведения медицинского вмешательства, условием
ненаказуемости врача за врачебное вмешательство, ведь с точки зрения
современного права вторжение в чужой организм приравнивается к
телесному повреждению, что по своей сути противоправно.
Что касается юридической привязки к конкретному закону, то
Федеральный закон Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. № 323ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»2
* Научный руководитель: Казакова Евгения Борисовна, к.ю.н., доцент кафедры частного и
публичного права Пензенского государственного университета.
См.: пункт 30 постановления от 3 августа 2012 года по делу Евгений Кузьмин против
Российской Федерации. [Электронный ресурс]. URL:
http://www.echr.ru/documents/decisions.htm (дата обращения 14.02.14).
. О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основ-
ных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней : Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 N 21 " [Электронный ресурс]. URL:
http://www.echr.ru/documents/decisions.htm (дата обращения 17.02.14).
197
определяет, что «необходимым предварительным условием
1
2
3
4
5
6
7
медицинского вмешательства является дача информированного
согласия гражданина или его законного представителя на медицинское
вмешательство на основании предоставленной медицинским
работником в доступной форме полной информации о целях, методах
оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных
вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о
предполагаемых результатах оказания медицинской помощи»3.
Тем не менее, нередко информированное согласие становится
«оружием против больных», и иногда это оружие становится
смертельным4. Каково юридическое значение согласия на медицинское
вмешательство, в результате которого произошла гибель пациента или
ему были причинены тяжкие увечья?
По мнению Гудушиной О.Ю., Тарасова Ю.И., «…если вред
здоровью пациента в результате оказания медицинской услуги все-таки
причинен, то и в этом случае основание для возмещения вреда
небесспорно: согласно ст. 1064 Гражданского кодекса РФ в возмещении
вреда может быть отказано, если вред причинен по просьбе или с
согласия потерпевшего, а действия причинителя вреда не нарушают
нравственные принципы общества»5. Цыганова О.А, Мартынов Е.А. и
Ившин И.В.6 уточняют (ссылаясь на Александрову О.Ю.7), что
информированность и добровольность вмешательства касаются лишь
риска ухудшения здоровья при правильном диагнозе и лечении, при
Дадвани С.А., Кузнецов Н.А. Проблема информированного согласия в медицине //
Хирургия. 2000. № 4. С. 63-66.
Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации: Федеральный закон
Российской Федерации от 21.11.2011 № 323-ФЗ // СЗ РФ, 28.11.2011. № 48. Ст. 6724.
Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации: Федеральный закон
Российской Федерации от 21.11.2011 № 323-ФЗ // СЗ РФ, 28.11.2011, № 48. Ст. 6724.
Мыльникова И.С. Информированное согласие как месть больному: заметки врача // Ме-
дицинское право и этика. 2003. №1. С. 31-34.
Гудушина О.Ю., Тарасов Ю.И. Проблемы оформления добровольного
информированного согласия пациента на медицинское вмешательство // Медицинское
право. 2004. №1 (5). С. 41 - 44.
Цыганова О.А, Мартынов Е.А., Ившин И.В. Гражданско-правовая ответственность
медицинских работников за причинение вреда здоровью пациентов при осуществлении
профессиональной деятельности: учебное пособие / под редакцией Т.Г. Светличной.
Архангельск: Изд-во Северного государственного медицинского университета. 2009. С.
91-92.
Александрова О.Ю. Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный
правомерными действиями медицинских работников (при обоснованном риске, при
крайней необходимости, с согласия или просьбы пациента) // Экономика
здравоохранения. 2007. № 4. С. 24-27.
198
надлежащем выполнении медицинским работником своих
1
2
профессиональных обязанностей. В других случаях юридическая
ответственность наступает независимо от того, дал ли больной (или его
законный представитель) информированное согласие на медицинское
вмешательство, в результате которого его здоровью (жизни) причинен
вред, или нет. Ошибочно полагать, что в ситуации
неквалифицированного медицинского вмешательства информированное
согласие пациента в случае его гибели или причинения тяжких увечий
полностью освобождает врача от ответственности. Непозволительно
перекладывать вину на самого пациента, и нельзя оправдать свои
ошибки, приведшие к трагическим последствиям, тем обстоятельством,
что пациент, будучи в состоянии полной дееспособности, дал
письменное согласие на проведение операции. Как бы ни был
информирован и осведомлен пациент по поводу возможных
осложнений, ответственность за последствия в виде причиненного
вреда жизни и здоровью пациента всегда несет врач и никогда –
пациент, несмотря на данное им согласие1.
Считаем, что «…согласие пациента на смертельно опасное
медицинское вмешательство вовсе не означает его согласие умереть с
помощью врача и не освобождает последнего от юридической
ответственности в случае неблагоприятного исхода оказания
медицинской помощи»2: применение доктрины информированного
согласия имеет целью предупреждение преступлений медицинскими
работниками, а не освобождение виновных от ответственности в случае
их совершения.
В данном контексте важными и правильными являются
разъяснения члена-корреспондента РАМН, профессора Ю.Д. Сергеева и
доктора медицинских наук Ю.В. Бисюка: «Необходимо помнить, что
получение информированного добровольного согласия пациента – это
всего лишь реализация его права, закрепленного законодательно.
Необходимо отбросить все иллюзии относительно освобождения от
какой-либо юридической ответственности медицинского персонала при
получении такого рода «индульгенции» со стороны пациента. При
установлении в действиях работников ЛПУ, независимо от его формы
собственности, признаков составов преступлений, наличие
Александрова О.Ю., Вольская Е.А., Базаров С.Б. Проблемы реализации права пациента
на информированное добровольное согласие при медицинском вмешательстве //
ГлавВрач. 2008. №1. С. 105-110.
Флоря В.Н. Юридическое значение согласия пациента на медицинское вмешательство,
повлекшее его гибель или тяжкие увечья // Медицинское право. 2010. №5. С. 50-55.
199
«добровольного согласия» пациента на «всевозможные» осложнения не
1
2
3
будет основанием для прекращения уголовного преследования»1.
А.Е КОЗЛОВ,
к.ю.н., доцент кафедры уголовного права
шестого факультета повышения квалификации
(с дислокацией в Санкт-Петербурге)
института повышения квалификации ФГКОУ ВО
«Академия Следственного комитета РФ»
Уголовная ответственность адвоката: практика и проблемы
Условно все уголовные противоправные деяния, совершенные
адвокатом-представителем в связи с исполнением своих функций по
защите доверителя, можно разделить на две группы - преступления,
совершенные представителем как специальным субъектом (ст. 303 УК
РФ2) и как общим субъектом ответственности (ст. 294, 297, 304,
306,309,310 УК РФ).
Дадим краткую характеристику обозначенных преступлений.
Статья 294 УК РФ «Воспрепятствование осуществлению
правосудия и производству предварительного расследования» содержит
два основных состава3. Первый, – вмешательство, в какой бы то ни
было форме, в деятельность суда в целях воспрепятствования
правосудию (ч. 1). Второй, – вмешательство, в какой бы то ни было
форме, в деятельность прокурора, следователя или лица, производящего
дознание, в целях воспрепятствования всестороннему, полному и
объективному расследованию дела (ч. 2).
Как отмечает А.С. Горелик, действия адвоката-субъекта
преступления – могут выражаться в различной форме, а именно: в
просьбе или требовании к судье, присяжному или народному
заседателю о решении дела определенным образом (т.е. в пользу
доверителя), подкрепленных обещаниями благ или выгод
материального характера; высказывание угроз; обращение к близким
Сергеев Ю.Д., Бисюк Ю.В. Ненадлежащее оказание экстренной медицинской помощи
(Экспертно- правовые аспекты): научно-практическое руководство. М.: Авторская академия; Товарищество научных изданий КМК, 2008. С. 26-27.
Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (с изм. и доп., вступающими в силу с 03.02.2014) //Собрание законодательства РФ, 1996, N 25, ст. 2954
Бриллиантов А.В. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный). М: Проспект, 2010.С. 563
200
судьи или присяжного либо народного заседателя воздействовать на
1
2
него в целях решения дела в интересах обратившегося адвоката1.
С субъективной стороны данное преступление характеризуется
только прямым умыслом, т.е. представитель (адвокат) осознает
общественную опасность своих действий, предвидит возможность
принятия решения судьями в интересах его доверителя и желает этого.
Статья 297 УК РФ «Неуважение к суду» также содержит два
основных состава преступления. Первый состав преступления
содержится в ч. 1 данной статьи и состоит в активных действиях,
направленных на неуважение к суду, выразившихся в оскорблении
участников судебного разбирательства. Второй – соответственно в ч. 2
ст. 297 УК РФ - то же деяние, выразившееся в оскорблении судьи,
присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении
правосудия.
Часть 1 статьи 303 УК РФ «Фальсификация доказательств» прямо
предусматривает уголовную ответственность лица, участвующего в
деле, или его представителя за фальсификацию доказательств по
гражданскому делу, а в ч. 2 – ответственность лица, производящего
дознание, следователя, прокурора и защитника за фальсификацию
доказательств по уголовному делу2. С субъективной стороны ч. ч. 1 и 2
ст. 303 УК РФ характеризуются наличием прямого умысла. Статья 304
УК РФ «Провокация взятки либо коммерческого подкупа»
предусматривает ответственность за попытку передать должностному
лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческих или
иных организациях, без его согласия деньги, ценные бумаги, иное
имущество или оказать ему услуги имущественного характера в целях
искусственного создания доказательств совершения преступления либо
шантажа. Данное преступление покушается на два непосредственных
объекта: 1) общественные отношения, обеспечивающие законную
деятельность суда, прокуратуры и органов предварительного
расследования; 2) общественные отношения, обеспечивающие
реализацию прав и законных интересов личности. Объективная сторона
преступления состоит из деяния в форме действия, описанного в
диспозиции рассматриваемой статьи Уголовного кодекса РФ. Субъект,
предусмотренный законодателем в этом составе преступления, общий.
Но, как было сказано выше, им может быть и представитель (адвокат),
действующий в интересах доверителя.
Горелик, А. С. Преступления против правосудия. СПб. : Питер, 2009.С. 112
Корнеева, Т. А. Теоретические основы квалификации преступлений : учеб. пособие /
под ред. А. И. Рарога. М. : Проспект, 2009. С. 166.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]