Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Право. Адвокатура. Нотариат. Сборник материалов Международных научных чтений. Выпуск 11. (Москва. Российская академия адвокатуры и нотариата. 14 апрел
.pdf
161
Приведем пример. В отношении всех видов публичных услуг
1
2
административными регламентами устанавливается максимальный,
предельный срок ее оказания. Предположим, гражданин письменно
обращается за предоставлением выписки из реестра муниципального
имущества (максимальный срок предоставления такой выписки – 21
день после поступления соответствующего заявления и необходимых
документов1), указав при этом на причины, по которым получение этой
выписки необходимо в ему в течение 5 дней, позже ее получение в силу
личных обстоятельств для гражданина не имеет смысла.
В описанной ситуации мы имеем правоотношение, содержанием
которого выступает субъективное юридическое право гражданина на
рассмотрение его обращения в срок до 21 дня и субъективная
юридическая обязанность муниципального органа такое рассмотрение
осуществить и выдать выписку. Оба участника имеют и реализуют в
данном случае свои правовые статусы. Однако в действительности
правовое взаимодействие, обмен результатами юридически значимой
деятельности может приобретать прямо противоположный характер. В
одном случае, когда орган, его должностное лицо, в рамках своих
полномочий рассмотрит обращение и выдаст выписку в срок менее 5
дней, правовое взаимодействие приобретет характер юридического
содействия осуществлению прав гражданина, в другом – фактически –
противодействия2.
В первом случае, когда правоотношение (и правовое
взаимодействие гражданина и органа власти) стало средством
юридического содействия реализации законного интереса, оно de-facto
трансформировалось по воле органа власти и инициативе гражданина в
правоотношение, в котором законный интерес как бы (опять же
фактически) «перешел» в субъективное юридическое право и был таким
образом, реализован. Во втором такого «перехода» не произошло, и
законный интерес реализован не был. Не требует доказательств тот
В качестве примера взято Постановление администрации Нижнеингашского района
Красноярского края от 2 нояб. 2010 г. № 1033 (в ред. от 19 июля 2012 г.) «Об утверждении административного регламента предоставления муниципальной услуги «Осуществление в установленном порядке выдачи выписок из реестра муниципального имущества
муниципального образования Нижнеингашский район Красноярского края». Доступ из
справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
В обоих случаях гражданин реализовал свое субъективное юридическое право, но в
первом случае, в отличие от второго, был осуществлен еще и законный интерес в получении выписки ранее максимального срока. Должностное лицо же в обоих случаях надлежащим образом реализовало свою субъективную юридическую обязанность, но во втором
случае такая реализация пользы гражданину не принесла (нет нужды говорить, что таких
примеров масса во всех сферах общественной жизни).
162
факт, что в первом случае эффективность правореализационного
1
процесса для гражданина выше, чем во втором. Однако сам момент
фактической «трансформации правоотношения» – перехода законного
интереса в субъективное юридическое право (о котором, еще раз
подчеркнем, говорить можно лишь условно (фактически), юридически
же действия были совершены в рамках правоотношения, в котором
право требовать выдачи справки было только по истечении 21 дня)
целиком зависел от осуществления в конкретном случае
дискреционного полномочия органа власти по сокращению срока
выдачи выписки, от правоприменительного усмотрения. И на вопрос о
том, возникло ли право требования выдачи выписки в 5-дневный срок
именно как субъективное юридическое право, следует дать
отрицательный ответ, поскольку оно не предусмотрено нормой права.
Однако интерес гражданина и выдвигаемое в соответствии с ним
требование были обоснованы как правомерные, законные,
целесообразные, справедливые и сумели найти реализацию только в
данном случае. С позиций повышения гарантированности прав и свобод
граждан, в соответствии с принципом юридического равенства, такие
законные интересы должны иметь канал реализации во всех
аналогичных случаях.
В аспекте нормативного регулирования подобных ситуаций
возможны два пути. Первый заключается в максимально возможном
ограничении правоприменительного усмотрения1. Однако, как известно,
исключить правоприменительное усмотрение в принципе объективно
невозможно, фактически границы усмотрения остаются у
правоприменителя даже при детальнейшей заурегулированности; более
того, это и не всегда целесообразно, поскольку в качестве предельного
основания исключение усмотрения имеет презумпцию
недобросовестности правоприменителя, которая подрывает всю
правоприменительную деятельность. Второй путь видится более
сбалансированным и разумным и заключается в том, чтобы нормативно
программировать каналы реализации законных интересов – закреплять
юридическую обязанность органов брать во внимание законные
интересы участников правового взаимодействия, принимать
правоприменительное решение только с учетом законных интересов.
Нормы права должны, насколько это возможно, конкретизировать,
В приведенном примере, используя этот путь, надо императивного устанавливать
сроки – не «до 21 дня», а «21 день», «10 дней», «5 дней» и т. д. с исчерпывающим перечнем оснований для применения того и иного срока без всяких исключений.
163
какие именно законные интересы должны быть учтены, но без
1
2
3
установления их исчерпывающих перечней1.
Здесь, конечно, возможны отчасти обоснованные возражения о доста-
точности в системе права нормативно-регулятивных средств и неумении
(нежелании) правоприменителей руководствоваться нормативными обобщениями2, однако на основе последних нельзя привлекать недобросовестных правоприменителей к юридической ответственности, прежде всего дисциплинарной, за правоприменительные действия, совершенные без учета
законных интересов3.
Итак, новых правоотношений при реализации законных интересов не
возникает, поскольку суть правоотношения – наличие права требовать, не
просить, не убеждать, а именно требовать, чего нет в реализации законного
интереса. Тот факт, что в силу правоприменительного решения (как результата правового взаимодействия, убеждения правоприменителя в законности,
целесообразности, справедливости интереса) законные интересы в одном
случае осуществляются, а в другом не осуществляются, дает основание
утверждать, что реализация законных интересов происходит, хотя и в рамках правоотношений, но выходит за пределы субъективных юридических
Закрепление юридической обязанности правоприменителей учитывать законные
интересы граждан в публично-правовых отношениях, которые возникают из прямо
закрепленных в нормах права юридических фактов и не зависят от воли лиц, не
наделенных публично-властными полномочиями, а также в некоторых правоотношениях,
основанных на автономии воли (в большинстве частно-правовых отношений субъекты
сами учитывают законные интересы друг друга), которые конструируются сторонами не
самостоятельно, а с участием субъекта применения права либо при проверке
правоприменителем законности самостоятельно установленного сторонами
правоотношения и, в случае установления отклонений от норм права, корректировке их,
изменении (что для правового взаимодействия, по сути, одно и то же).
Позитивный пример такого правового регулирования, учитывающего законные
интересы, дает семейное законодательство, оперирующее, например, при установлении
алиментных обязательств, требованием учета «заслуживающих внимания интересов
сторон» (ст.ст. 85-88, 91, 95, 98 СК РФ).
Прежде всего, нормативных обобщений, принципов правового регулирования, кон-
ституционных положений о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, их признание, соблюдение и защита – обязанность государства; права и свободы
человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и пунктуальной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием, государственная защита прав и свобод человека и гражданина гарантируется (ст.ст. 2, 18, 45 Конституции РФ).
Возложение на правоприменителей юридических обязанностей учитывать законные
интересы, конкретизированные в большей или меньшей степени, дает основания для конструирования соответствующих составов дисциплинарных правонарушений, аналогично
нормам УК РФ, оперирующим понятием «существенное нарушение законных интересов».
164
прав1.
1
При этом типы правового взаимодействия, реально преобладающие (а)
во внешней по отношению к конкретному правореализационному процессу
среде (усвоенный субъектами опыт участия в подобных правоотношениях,
сложившая судебная и иная правоприменительная практика и пр.), и (б)
внутри конкретного правореализационного процесса, протекающего в рамках конкретного правоотношения, содержание которого предполагается
осуществить, задают условия реализации права (в виде взаимно ожидаемого
юридически значимого поведения его участников), а иногда и предопределяют тот или иной вариант деятельности управомоченного и (или) обязанного лица: юридический или фактический отказ от реализации субъективных прав на каком-либо этапе, неисполнение или ненадлежащее исполнение
юридических обязанностей и т. д., могут выступать благодатной почвой для
замещения правомерных взаимодействий противоправными.
Сказанное приводит к выводам о том, что, во-первых, в рамках одного
и того же правоотношения возможны разные типы правового
взаимодействия (юридическое содействие, юридическое противодействие);
во-вторых, учет законных интересов субъектов, признание другой стороной
правового взаимодействия значимости и правомерности выдвигаемых
субъектом притязаний – критерий выделения юридического содействия
реализации прав и законных интересов как типа правового взаимодействия.
А.А. УМАРОВА,
преподаватель Чеченского государственного
университета, стажер РААН
Природа правовых ограничений
Рассматривая правовые ограничения как одно из средств правового регулирования необходимо понять, что же представляет собой соб-
При том, что в литературе описаны механизмы трансформации законных интересов в
субъективные права и субъективных прав в законные интересы, которые в самом общем
виде можно обозначить как трансформацию через изменение норм права (См.: Субочев В. В. Механизмы трансформации законных интересов в субъективные права и субъективных прав в законные интересы // Субочев В. В. Указ. соч.), когда одни законные интересы становятся субъективными правами и, наоборот, на уровне правореализации о
механизмах трансформации законных интересов в субъективные права речь не ведется, и
это не случайно, так как субъективные права могут возникать только напрямую из норм
права. Реализация же законного интереса носит вероятностный характер, и может осуществиться в одной, но не осуществиться в другой подобной ситуации.
165
ственно само правовое регулирование. По сложившемуся в общей тео-
1
2
3
4
рии права пониманию, правовое регулирование определяют как осуществляемое всей системой юридических средств воздействие на общественные отношения в целях их упорядочения1. Правовое регулирование связано с установлением конкретных прав и обязанностей субъектов, с прямыми предписаниями о должном и возможном. Выделяют механизм правового регулирования, представляющий систему правовых
средств, организованных наиболее последовательным образом в целях
преодоления препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов
субъектов права, организационное воздействие правовых средств, позволяющее в определенной степени достигать поставленной цели, то
есть результативности.
Ограничение в общем виде это установление определенных рамок,
границ в осуществлении чего-либо (прав, свобод, полномочий). Ограничения возникли еще в первобытном обществе, в виде ограничения
биологических инстинктов – нормы-запреты, нормы-ограничения. Первые нормы поведения – табу, являлись ограничением определенного
вида поведения.
В справочной литературе мы не встречаем однозначного определе-
ния «ограничений». Так в Толковом словаре, под ред. Ожегова С.И.
«ограничения» – правило, ограничивающее какие-нибудь действия,
права; «ограничивать» – отделять, являться границей.2 Большой юридический энциклопедический словарь понимает «ограничения» как - вытекающие из законов и других нормативных актов, из решений государственных органов пределы, границы за которые не должна выходить
деятельность субъектов.3 Словарь-справочник по российскому законодательству указывает, что «ограничения (обременения) – наличие установленных законом или уполномоченными органами в установленном
порядке условий, запрещений, стесняющих правообладателя при осуществлении права собственности либо иных вещных прав на конкретный объект недвижимого имущества (сервитута, ипотеки, доверительного управления, аренды, ареста имущества и др.)4.
Теория государства и права: курс лекций / под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.,
2001. С. 724; Общая теория права и государства / под ред. В.В. Лазарева. М., 1996. С.
133;Теория государства и права / под ред. В.К. Бабаева. М., 2002. С. 212.; Алексеев С.С.
Право: азбука – теория – философия: опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 348.
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1999. С.444.
Барихин А.Б. Большой юридический энциклопедический словарь. М., 2003. С. 391.
Словарь-справочник по российскому законодательству / под ред. Л.Ф. Апт. М., 2001. С.
443., Терминология российского законодательства: Справочник юриста / сост. Р.Б. Сумцова. М., 2003. С. 210.
166
В связи с тем, что правовые ограничения являются правовыми
1
2
3
средствами, то им присущи все признаки правовых средств как общей
категории. Правовые ограничения есть юридические способы обеспечения интересов субъектов права, направленные на преодоление препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов участников правоотношений.
Институт ограничения прав и свобод граждан тесно связан с правовым режимом. В этой связи правовой режим государства можно рассматривать как специфический вид правового регулирования и правовые ограничения являются его основным элементом. По мнению С.С.
Алексеева: « … правовой режим выражает степень жесткости правового
регулирования, наличие известных ограничений и льгот, допустимый
уровень активности субъектов, пределы их правовой самостоятельности»1 В то же время А.В. Малько утверждает, что правовые ограничения « … должны занимать в правовом режиме лишь строго отведенное
место, употребляться в качестве надежных элементов, направляющих
свободную энергию на достижение позитивных целей». 2
Наряду с этим, С.С. Алексеев указывает на сочетание правовых
ограничений с другими правовыми средствами, в частности с правовыми преимуществами: « … немалый интерес представляет характеристика сочетания способов, обеспечивающих достижение указанного результата – правового ограничения или правового преимущества. А
главное и то и другое имеет первостепенное значение для освещения
правовых режимов, складывающихся на основе указанных способов
правового регулирования».3 По мнению А.В. Малько правовые режимы
рассматриваются как специфический вид правового регулирования, который выражен в своеобразном комплексе правовых стимулов и правовых ограничений. То есть наряду с правовыми стимулами как наиболее
подходящими для гражданского общества, в целях постоянной адаптации к меняющимся условиями социальной среды, правовые ограничения дополняют правовые стимулы, так как без них невозможна полноценная и законная самостоятельность гражданина.
Как и любое другое правовое средство, правовое ограничение
устанавливается и обеспечивается силой государства. Ограничения прав
и свобод человека и гражданина могут содержаться только в законах. В
настоящее время в мировом сообществе выработаны наиболее общие
принципы права, определяющие взаимоотношения государства и граж-
Алексеев С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. М., 1989. С. 186.
Теория государства и права / под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М., 2001. С. 745.
Алексеев С.С. Указ. раб. С. 66.
167
данина. Международные стандарты определения и исполнения право-
1
2
3
вых ограничений зафиксированы в многосторонних соглашениях, на их
основе строится правовая система России, провозглашая их в Конституции РФ: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы…».
Всемирная конференция по правам человека в Вене (июнь 1993 г.)
отмечая, что первостепенная ответственность за установление стандартов лежит на государствах, призвала правительства «включить стандарты, содержащиеся в международных договорах по правам человека, во
внутреннее законодательство и укрепить национальные структуры, институты и ораны общества, которые играют определенную роль в деле
поощрения и защиты прав человека».1
Существует ряд международных документов, где закреплены положения о правовых ограничениях. Ст. 29 Всеобщей декларации прав
человека: «При осуществлении своих прав и свобод каждый человека
должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены
законом исключительно с целью обеспечения должного признания и
уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали и общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе».2
В ст. 19 Пакта о гражданских и политических правах отмечена
возможность ограничения на выражение своего мнения – «должны быть
установлены законом и являться необходимыми: а) для уважения прав и
репутации других лиц; б) для охраны государственной безопасности,
общественного порядка, здоровья и нравственности населения». Ст. 20
предусматривает возможность запрета антигуманных и аморальных
действий: пропаганда войны, выступления в пользу национальной, расовой или религиозной деятельности, подстрекательства к дискриминации, вражде или насилию.3
Европейская конвенция о правах человека в ст. 10 указывает, что
свобода информации может быть ограничена в соответствии с законом
и «в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения
беспорядков и преступности, защиты здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения ин-
Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998. С. 88, 93.
Карташкин В.А. Всеобщая декларация и права человека в современном мире. Советский
ежегодник международного права, 1988. М., 1989. С.39-50.
Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998. С. 102.
168
формации, полученной конфиденциально, или авторитета и беспристрастно-
1
2
3
сти правосудия»1.
Поскольку международные правовые ограничения носят общий характер и в основном допускаются при чрезвычайном положении, то «они должны придерживаться стандартов, которыми можно оправдать введение ограничений»2.
По нашему мнению нельзя не согласиться с точкой зрения В.С. Шевцова, что о наличии или отсутствии ограничений прав и свобод граждан можно
судить есть ли общепризнанные принципы и нормы международного права,
конституционные нормы по ограничениям прав человека, конкретизированные в законодательстве. При этом, по его мнению, должен быть соблюден ряд
соответствий:
1. Между общепризнанными международно-правовыми стандартами
ограничений прав человека и основными свободами и конституционными
нормами, закрепляющими ограничения прав граждан.
2. Между конституционными принципами и нормами, носящими огра-
ничительный характер, с одной стороны, и законодательным закреплением
ограничений, с другой.
3. Между правовым статусом гражданина, официально признаваемым
и гарантированным государством и конкретными возможностями реализации, располагаемыми государством и обществом3.
Конституция РФ предусматривает ряд ограничений, характеризующих
правовой статус граждан. Так, запрещены любые формы ограничения прав
граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности – ст. 19; минимизированы ограничения основных
прав человека – ст.ст. 55, 56, 79. Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц.
В этой связи А.А. Подмарев отмечает, что, помимо Конституции РФ и
международных договоров РФ, в настоящее время закрепление ограничений
прав и свобод возможно: федеральным законом о поправке к Конституции
РФ; федеральными конституционными законами; федеральными законами,
как принимаемыми по предметам исключительного ведения РФ, так и по
предметам совместного ведения РФ и субъектов РФ; законами субъектов РФ,
принимаемыми на основании федеральных законов (при этом субъекты РФ
Общая теория прав человека. Под ред. Е.А. Лукашевой. М., 1996. С. 366.
Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская
социальная хартия: право и практика. М., 1998. С. 279.
Шевцов В.С. Права человека и государство в Российской Федерации. М., 2002. С. 265.
169
могут устанавливать ограничения прав и свобод строго в пределах,
1
2
предусмотренных федеральными законами); нормативными актами
Президента РФ 1.
Конституция РФ содержит ряд ограничений. Так, она допускает возможность ограничения по решению суда свободы и личной неприкосновенности граждан – ч. 2 ст. 22; неприкосновенности частной жизни, тайны переписки и сообщений – ст. 23; неприкосновенности жилища – ст. 25; права
частной собственности – ч. 3 ст. 35 и т.д. Конкретизация условий ограничения прав граждан содержится в отраслевом законодательстве.
Как и в любом демократическом государстве в Российской Федерации
существует ограничение государственных органов и должностных лиц. В
сфере властных отношений правовые ограничения минимизируют произвол
и злоупотребление со стороны чиновников. Главную роль здесь выполняет,
закрепленный в Конституции РФ, механизм разделения властей. По мнению
Л.Б. Ескиной потребность конституции в обществе есть « … идея ограничения государственной власти правом в целях ее упорядочения, связанности с
интересами как индивида, так и малых и больших социальных общностей …
»2.
Ограничение конкретных прав и свобод человека и гражданина
является частью правовой действительности каждого общества и
государства. Законодатель устанавливает ограничения прав и свобод граждан,
обеспечивая тем самым признание прав и свобод других людей, способствуя
удовлетворению справедливых требований морали, поддержанию
общественного порядка.
М. А. УМАРОВА,
преподаватель Чеченского государственного
университета, соискатель РААН
Некоторые вопросы отечественного конституционного контроля
Конституционный контроль – особый вид правоохранительной
деятельности в государстве, заключающийся в проверке соответствия законов
и иных нормативных актов конституции данной страны.
Статья 1 Закона от 21 июля 1994 г. «О конституционном суде Российской Федерации» дает более четкое определение Конституционного Суда РФ
Подмарев А.А. Конституционные основы ограничения прав и свобод человека и гражда-
нина в Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2001.С. 19.
Ескина Л.Б. Два юбилея российской Конституции // Правоведение. 1999. № 1. С. 5.
170
– судебный орган конституционного контроля, самостоятельно и независимо
1
2
осуществляющий судебную власть посредством конституционного судопроизводства1. В этом определении отражены основные черты юридической
природы Конституционного Суда РФ:
- правовой статус – судебный орган;
- функция - осуществление конституционного контроля;
- главные принципы деятельности – самостоятельное и независимое
осуществление судебной власти;
- форма деятельности – конституционное судопроизводство.
Пределы конституционной юрисдикции, или, другими словами,
полномочия Конституционного Суда РФ, устанавливаются Конституцией
России и федеральными конституционными законами, а также могут быть
предусмотрены внутрифедеральными договорами. Эти пределы, как
отмечается в юридической литературе, не есть нечто раз и навсегда данное.
Они могут расширяться, сужаться, уточняться в силу тех или иных
объективных и субъективных причин, особенно в переходный период
развития общества2.
Конституционный контроль является важным атрибутом современного
демократического конституционного устройства. Без него немыслимо
поддержание конституционной законности, а значит и законности в целом.
Конституционный контроль обеспечивает функционирование конституции
государства как высшего нормативного акта, имеющего непосредственное
действие. Без действенного же конституционного контроля конституция
обречена оставаться не более чем общей декларацией принципов и
намерений. Действенность, эффективность конституционного контроля
обеспечивается наличием специального независимого судебного органа –
конституционного суда, а также особой, тщательно регламентированной
законом процедуры конституционного производства2.
Преимущество этого конституционного контроля заключается в том,
что конституционные суды никогда, скажем, не выступают как органы
парламента. Кроме того, суды всегда отличаются одной особенностью,
О конституционном суде Российской Федерации: Федеральный конституционный закон
Российской Федерации от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ (по состоянию на февраль 2011 г.
в ред. ФЗ №2-ФКЗ от 05.04.2005; №2-ФКЗ от 05.02.2007; №2-ФКЗ от 02.06.2009; №7-ФКЗ
от 03.11.2010).
Кряжков В.А., Лазарев Л.В. Конституционная юстиция в Российской Федерации:
учебное пособие. С. 74.
2
Овсепян Ж.И. Судебный конституционный контроль в Российской Федерации //
Государство и право. 2001. N 1. С. 41-42.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]