Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Когнитивно-сопоставительное описание языковых единиц. Коллективная монография
.pdf
слов, то есть высказывания, определяется через указание
на коммуникативные цели данного речевого акта. Значение
слова стало рассматриваться как орудие, посредством которого мы совершаем действие [Austin 1962, 68].
Утверждение, приказ, контрфактическое высказывание, требование, догадка и опровержение, просьба, возражение, предсказание, обещание, призыв, рассуждение,
объяснение, оскорбление, вывод, умозаключение, предположение, обобщение, ответ и обман – все это суть типов
речевых актов как социальных действий. Задачей анализа
является обнаружение необходимых и достаточных условий успешного осуществления речевого акта посредством
паремий, выбранных для исследования. Эта задача относится к области прагматики, поскольку необходимые и
достаточные условия как таковые обычно связаны с наличием или отсутствием тех или иных особенностей контекста, в котором осуществляется конкретный речевой
акт, например, таких, как намерения говорящего; знания,
мнения, ожидания и интересы говорящего и слушающего;
другие речевые акты, уже осуществленные в том же самом
контексте; время произнесения высказывания и результат
его произнесения; истинное значение выражаемой пропозиции, семантические отношения между этой пропозицией и некоторыми другими, включенными в рассмотрение
[Столнейкер 1985, 423].
Пословицы и поговорки - универсальные явления естественных языков и фольклора, дающие уникальный материал для исследования законов вербальной коммуникации, принципов создания, закрепления и использования
знаний, накопленных в течение многих веков. Передаваясь из поколения в поколение, они получили «статус
удобных (и часто незаменимых) инструментов коммуникативно-когнитивной деятельности народа во всех сферах
его жизни» [Зевахина 2002, 90]. Как отечественные, так
и зарубежные паремиологи стоят перед проблемой определения пословицы, разграничения пословиц и поговорок
и отграничения их от фразеологизмов с одной стороны и
от других паремических единиц с другой. Вызывает дис-
221
куссии языковой статус пословицы, ее природа, значение
и смысл, который она приобретает в тексте/дискурсе. Вопрос о вхождении пословиц во фразеологический фонд
языка рассматривается только отечественными лингвистами, поскольку фразеология как отдельный раздел
выделяется только в отечественном языкознании. Это –
вопрос о широком или узком понимании фразеологии, допускающем или не допускающем в нее коммуникативные
единицы. Так, В.В. Виноградов, А.В. Кунин рассматривают пословицы в составе фразеологии, а Н.Н. Амосова,
А.И. Молотков, В.П. Жуков исключают их из фразеологического фонда. В.П. Жуков считает, что их нужно исключить из состава фразеологии, поскольку в основе их
семантического содержания лежат суждения, а не понятия, как у фразеологизмов, и они могут употребляться и в
буквальном, и переносном значениях, что также отличает
их от фразеологизмов [Жуков 1991, 2011]. Пословицы находятся в центре внимания ученых различных областей:
фольклористов и лингвистов, что объясняется неоднозначностью их природы. С одной стороны, это самая краткая
литературная форма, с другой, - она является языковым
знаком. Г.Л. Пермяков указывает на тройственную природу пословицы, выявляя в ней свойства единицы языка,
логики (так как она выражает суждение) и литературного
произведения (поскольку это художественная миниатюра) [Пермяков 1970, 8]. Проблема языкового статуса пословиц является одной из острых и часто обсуждаемых в
паремиологии. С позиций лингвистики, пословица – это
знак и текст одновременно. Один подход не противоречит другому, особенно если мы примем во внимание обсуждаемый современными лингвистами языковой статус
текста. Это дает основание Г.Л. Пермякову выделять особый, паремиологический, уровень языка [Пермяков 1975,
250-251]. При подходе к пословице как к тексту можно
обратить внимание на мотивы и цели использования пословичного высказывания, можно говорить об интертекстуальности. При употреблении образно мотивированной
пословицы в речи/тексте происходит нарушение внеш-
222
него семантического согласования с остальным текстом,
что не характерно для неклишированных предложений,
утверждает В.В. Гвоздев [Гвоздев 1983,12- 13]. Пословица – это лексический знак, но он обладает синтаксической структурой, что позволяет заниматься исследованием
синтаксиса пословиц. Этим проблемам посвящены работы З.К. Тарланова [1999]. Необходимо также отметить,
что пословицы – это прецедентные феномены. Это прецедентные тексты (Ю.Н. Караулов), прецедентные высказывания [Гудков 1999, Красных 2002], за которыми
стоят стереотипные ситуации. Обозначая конкретную ситуацию, выступая знаком по отношению к ней, пословица
в то же время определяет основные компоненты ситуации
и характер отношений между ними, то есть выступает как
некое средство моделирования определенного фрагмента
опыта, знания. Эта прецедентная ситуация переосмысляется, типизируется и, став фундаментом внутренней формы, несет в себе определенную ценностную ориентацию
[Абакумова, Муковникова 1998]. Являясь самым сложным образованием, которое можно наделить статусом знака, пословица обладает внутренней формой и значением.
Проблемы значения пословицы и его лексикографического описания принадлежат к числу наиболее сложных в
паремиологии. Те исследователи, которые занимаются изучением функционирования пословиц в речи, утверждают, что описать значение пословицы возможно только при
актуализации в контексте (Grzybek 1994, Yankah 1994,
Mieder 2004). Это объясняется тем, что многие пословицы
допускают различные интерпретации [Гжибек 2009]. Другие исследователи рассматривают значение пословиц как
семантический потенциал [Fontaine 1994]. Но нельзя не
учитывать тот факт, что пословицы – языковые единицы,
которые могут быть отделены от ситуации использования
и при этом сохраняют свое значение. Разграничивая понятия смысла и значения пословицы, Ю.И. Левин указывает, что ее смысл в большей степени зависит от ситуации
употребления, чем смысл слова. Значение же пословицы –
это содержание, которое может быть передано с помощью
223
метаязыка, без учета языковых и образных характеристик
пословицы [Левин 1984, 109-110]. В.В. Гвоздев выделяет
два типа значения пословицы – инвариантное и конкретно-ситуативное. Инвариантное значение формируется на
основе ряда конкретно-ситуативных значений, конкретно-ситуативное является реализацией инвариантного значения в речевом акте [Гвоздев 1983, 4-7]. Вводимые в речь
как клишированные прецедентные высказывания паремии выполняют прагматические функции эстетического и
коммуникативного воздействия на адресата (адресатов),
т.е. обладают иллокутивной силой, которая реализует коммуникативные намерения говорящего и воплощается в
высказывании в виде коммуникативного модуса. Последний представляет собой языковые средства формирования
соответственно сообщения, речевого действия и аксиологического высказывания [Сидоркова 1999, 22].
О коммуникативно-прагматических функциях пословиц и поговорок писали видные представители структурно-семиотического направления в паремиологии. Так,
известным отечественным ученым Г.Л.Пермяковым, проводившим исследования на паремийном материале разных этнокультур (народов Востока), выделены, например, такие коммуникативно-прагматические функции
паремий как: моделирующая, прогностическая, магическая, негативно-коммуникативная, развлекательная и
орнаментальная. По мнению Г.Л.Пермякова, основная
прагматическая функция пословично-поговорочных выражений моделирующая, ибо они дают идеальную модель
какой-либо жизненной или логической ситуации [Пермяков 1988, 88-89].
Эстонский паремиолог А.А.Крикманн при исследовании пословиц считал целесообразным использовать три
подхода: чисто-семантический, семантико-прагматический и синтактико-семантический. В прагматическом
плане им определены такие типы функций как: утверждение, оценка и предписание [Крикманн 1978, 82–83, 94].
В связи с возросшим интересом ученых к межличностной коммуникации, к влиянию на нее экстралинг-
224
вистических и психологических факторов, а также к изучению феномена вербального воздействия на адресата
/ слушателя вопросы прагматики, теории речевых актов,
разработанные Ч.Моррисом, Дж.Остином, Дж.Сёрлем,
актуализируются, получая дальнейшее развитие. Об этом
свидетельствуют исследования зарубежных (P.Carnes,
D.Cram, N.R.Norric) и отечественных (С.Б.Адоньева,
Л.А.Азнабаева, А.Н.Баранов, А.Н. Рамазанова,
Г.Д.Сидоркова, С.А.Сухих и др.) ученых.
В настоящей статье рассматриваются паремии, отражающие ситуативно-тематические установки предостережения, совета, урезонивания, а также парирования,
обоснования, обличения из класса регулятивов (по схеме
классификации Г.Д.Сидорковой) [1999, 57-108]. Фактический материал извлечен из сборников пословиц и поговорок исследуемых языков [Надршина 1980; Даль 1997;
Fergusson 1995], а также составленного на их основе словаря [Надршина, Зубаирова (Созинова) 2002].
Предостережение
Согласно словарной дефиниции, предостережение –
предостерегать, предостеречь кого от чего, оберегать, охранять; предуведомить, предварить об опасности, указать
на угрозу, на могущий быть вред, советовать беречься или
уклоняться от чего [Даль 1997, 314]. Имеются другие,
более сжатые, определения, однако мы специально обратили внимание на далевское: будучи большим знатоком
пословиц и поговорок русского народа, В.И.Даль при составлении Словаря, безусловно, руководствовался материалами паремийного фонда, накопленного им же. Этого
нельзя не заметить при рассмотрении паремий сравниваемых языков, в которых отражены ситуативно-тематические установки с разными функциями, в т.ч. с функцией
предостережения из класса регулятивов. Деонтические
нормы, оценочная коннотация пословично-поговорочных
суждений, согласно их жанровой природе, выражаются
по-разному: в виде прямого высказывания или метафористически, иносказательно.
225
Паремии с функцией предостережения репрезентируют оценочные значения эмоционально-рационального отношения субъекта к объекту, как будет показано ниже, с
целевой установкой устранить то или иное несоответствующее этической норме негативное явление, наблюдаемое
в конкретной ситуации. Об этом свидетельствуют следующие паремии трех разноструктурных языков, взятых для
сравнения:
− Предостережение по поводу легкомысленного на-
строя: Көлкө көлә етер, артынан һөрә етер; Хорошо смеется тот, кто смеется последним; He laughs best who laughs
last; Алған саҡта – ҡарсыға, биргән сакта – йән сыға; При
одалживании – друг, при отдаче – враг; Отдаешь деньги
руками, а ходишь за ними ногами; He who likes borrowing
dislikes paying.
− Предостережение по поводу возможного коварства ко-
го-либо: Шым аҡҡан һыуҙан, өрмәй торған эттән һаҡлан;
Не бойся собаки брехливой, бойся молчаливой; Beware of a
silent dog and still water; Тымыҙык күлдә ҡорт уйнай; Стоячее болото гниет. В тихом омуте черти водятся; Standing
pools gather filth; The devil lurks behind the cross.
− Предостережение по поводу кажущейся безнака-
занности предосудительных действий кого-либо: Ҡарғыш
уртаҡ була, Кешене карғама: ҡарғыштың яртыһы үҙеңә
төшөр; Кешегә баҙ kаҙыма – yҙең төшөрhөң; Не рой другому яму, сам в нее попадешь; Curses like chickens come
home to roost.
− Предостережение по поводу спеси, недооценки чего-
либо: Ҡойоға төкөрмә: аҙак килеп, һыуын эсерһең; Не плюй
в колодец, пригодится воды напиться, Воду не мути, придется черпнуть; Never cast dirt into that fountain of which
you have sometime drunk.
− Предостережение по поводу необдуманных слов или
поступков: Ат ыскынһа, тотоп була, һүҙ ысҡынһа, тотоп булмай; Слово не воробей, вылетит (выпустишь), не
поймаешь; A word spoken is past recalling.
− Предостережение по поводу жадности, зависти, зло-
радства: Сысканға үлем, мәсегә – көлкө; Кошке – игруш-
226
ки, мышке – слезки; The pleasures of the mighty (or the
dainties of the great) are the tears of the poor, An envious man
waxes lean with the fatness of his neighbour; Covetousness
is the root of all evil; All covet, all lose; Көнсөл кеше көн
кyрhәтмәҫ; Завидущие глаза не знают стыда; Envy never
enriched any man.
Совет
В паремическом фонде сравниваемых языков пословиц, репрезентирующих речевую ситуацию совета, довольно много. Коммуникативная целеустановка говорящего (субъекта) со знаком плюс в них достаточно четко
выражена, о чем свидетельствуют приводимые ниже тематические подгруппы:
1. Советы относительно поведения в семье. Талды
йәштән бөк, баланы баштан бөк; Гни дерево, пока молодо,
учи ребенка, пока мал; A tree must be bent while young; Таба
белгәс, баға ла бел; Если породил, умей и воспитать; A child
that’s born must be kept.
2. Советы в плане общения с людьми: Ауыҙы йомшаҡ
быҙау ике инәне имер; Ауыҙы йомшаҡ ҡолон, биш бейәне
имә; Ласковый теленок (ласковое телятко) двух маток сосет; A friendly calf sucks two mothers.
3. Советы относительно эффективности действий, адекватности поведения: Тыумаған тайға нуkта урмә; Не зная
броду, не суйся в воду; Не говори «гоп», пока не переско-
чишь; Don’t cross the bridges before you come to them.
4. Советы как апелляция к осторожности: Yҙең ултырған
ботаkkа балта сапма; Не руби топором сук, на котором сидишь; Don’t cut the bough you are standing on.
Парирование
Пословично-поговорочные высказывания с функцией
парирования являются речевой реакцией одного собеседника на высказывание другого и предполагают определенную
девалюацию предыдущего высказывания. Как справедливо
замечает Г.Д.Сидоркова, парирование выступает как бы речевым действием второго порядка [Сидоркова 1999, 94-95],
на этом основании выделяет следующие типы:
227
1. Парирование выражения озабоченности, беспокойства, предостережения: Ҡарт алаша бураҙнаны боҙмай; Старый конь борозды не портит; An old ox makes a straight furrow.
2. Парирование критики, осуждения, упрека: Төймәләйҙе
дөйәләй итмә; Не делай из мухи слона; Do not make a camel
of a button; Don’t make a mountain out of a molehill.
3. Парирование жалобы, сетования, жалости к себе
(в том числе выражения сочувствия и жалости к третьему лицу): Бар сағында ҡәҙерен белмәйбеҙ (кешенең,
әйберҙең); Что имеем, не храним, потерявши плачем; We
know not what good is until we have lost it. Атын урлатҡас,
аҙбарын бикләткән; После пожара да за водой; После драки кулаками не машут; To lock the stable – door after the
horse is stolen. Бил бөкмәйенсә белен дә бешмәй; Без труда не вынешь и рыбки из пруда; англ. He that will eat the
kernel must crack the nut.
4. Парирование хвастовства, чванства, самодовольства, самоуверенности, беспечности: Яуҙан һуң батыр
күбәйә; После рати храбрых много; Ишәктең үҙ тауышы
үҙенә моң; русск. Гречневая каша сама себя хвалит; Всяк
сам себе загляденье; Every ass likes to hear himself bray.
5. Парирование совета, наставления, принуждения, вмешательства в чужие дела: Күкәй тауыҡты өйрәтмәй; Яйца
курицу не учат; Don’t teach your grandmother to crack eggs.
6. Парирование назойливости, упрямства, любопытства, выражения восторга, удивления: Күгәүен (һағыҙаҡ)
кеүек йәбешкән; Пристал как банный лист; To stick like a
bur / a leech.
7. Парирование клятв, заверений в дружбе, любви и т.д.
Аҙым һайын бирелгән вәғәҙә алдауға тиң; Не верь тому,
кто легок на обещания; He that promises too much means
nothing. Ант итмә: антың башыңа төшөр; Балыҡты йөҙөргә
өйрәтмәйҙәр; Не учи плавать щуку, щука знает свою науку; Не учи ученого.
Урезонивание
Пословицы с функцией урезонивания репрезентируют оценочные значения эмоционально-рационального
отношения субъекта к объекту, по-видимому, с целевой
установкой устранить то или иное несоответствующее
228
этической норме негативное явление, наблюдаемое в конкретной ситуации. При урезонивании отсутствует элемент
строгого осуждения, смысл неодобрения смягчается изначально, «урезонить – уговорить разумно» [Даль 2008, 16].
– Урезонивание бесплодных мечтаний, надежд, ожида-
ний: Күпте өмөт итһәң, әҙҙән ҡоро ҡалырһын; За большим
погонишься и малого не увидишь, Многого желать, ничего
не видать, Многого хочется, малого сможется; англ. All
covet, all lose; Grasp all, lose all. Көндә байрам, көндә туй
булмай; Не все коту масленица, будет и великий пост;
Every day is not Sunday.
– Урезонивание алчности, зависти: Көнсөлдөң йөрәген
ят бәхете яндыра; Завистливый по чужому счастью со-
хнет; Envy shoots at others and wounds herself. Елдән
килгән елгә китә; С ветром пришло, на ветер ушло, Пришло махом, ушло прахом; What is got over the devil’s back
is spent under his belly.
– Урезонивание воинственных настроений, стремле-
ния к реваншу: Туйҙан һуң дөмбөр ҡаҡмайҙар; После дра-
ки кулаками не машут; It is easy to be wise after the event;
It is too late to call back yesterday; Көсөңә күрә көсән Стены
лбом не перешибешь, На рожон не лезь; Drive the nail that
will go; Һөҙөшә торған үгеҙгә Хоҙай мөгөҙ бирмәгән; Бодливой корове Бог рог не дает; A curst cow has short horns.
– Урезонивание хвастовства, чванливости, спеси:
Ишәктең үҙ тауышы үҙенә моң; Всяк осел себе загляденье;
Every ass likes to hear himself bray; Аҫмаған ҡазан, атмаган ҡуян; Тыумаған балаға туҙ бишек. Делить шкуру неубитого медведя; To cook a hare before catching him.
– Урезонивание бесполезных переживаний, раскаи-
вания: Ҡуян тауға үпкәләгән, тауҙын иҫендә лә юҡ; Ста-
руха три года на мир сердилась, а мир того и не знал.
«Атайымдың үлерен белһәм, ярты икмәккә һатыр инем»,
– тип әйткән, ти, бер иҫәр; Кабы знал, где упасть, (так)
соломки бы подстелил; Forewarned is forearmed, A danger
foreseen is half avoided.
– Урезонивание необоснованных претензий: Юрғаныңа
ҡарап аяғыңды һуҙ; По одежке протягивай ножки; Cut your
229
coat according to cloth; Иләк менән ел тотоп булмай; Ветра
в рукавицу не поймаешь, Мешком солнышко не поймаешь;
The wind cannot be caught in a net.
– Урезонивание упрямства, твердолобости: Дунғыҙҙы
табынға ултыртһаң, аяғын өҫтәлгә һалыр = Посади свинью за стол, она и ноги на стол; Дай ему палец, он и всю
руку откусит; Пусти курицу в грядку, гляди - исклюет
весь огород; Give him an inch and he’ll take an ell.
– Урезонивание легкомыслия, легковерия: Иҙел күрмәй
итәк күтәрмә; Изел күрмәй итек сисмә; Сыҡмаған ҡояшҡа
ҡыҙынма; Не говори «гоп» пока не перескочешь; Don’t halloo
till you are out the wood; Аллаға ышан, үҙең ҡымшан; На
Бога надейся, а сам не плошай, Бог-то Бог, да и сам не будь
плох; God (heaven) helps those (them) who help themselves.
– Урезонивание бесполезных действий: Һүҙ һөйләп,
тамаҡ туймай; Разговорами сыт не будешь, Соловья баснями не кормят; Fine words better no parsnips. Йөктән
төшкән юғалған = Что с возу упало, то пропало; What’s
lost is lost; A mill cannot grind with the water over.
– Урезонивание стремления добиться расположения
или какой-либо уступки от другого посредством насилия:
Көсләп асылған күҙҙең нуры юҡ; Насильно мил не будешь.
– Урезонивание недовольства своим социальным положением: Ҡояш һәр кемде тигеҙ йылыта; Солнышко на
всех светит; The sun casts beams upon the lowest shrubs;
Байлыҡ морат түгел, ярлылык оят түгел.
Обличение
Варианты: уличение, разоблачение. В этой группе пословично-поговорочных суждений превалирует моральная
оценка предосудительных фактов, поступков, явлений.
1. Обличение неискренности, фальши, лжи: Тыштан
ялтырай, эстән ҡалтырай; Үҙе ҡыҙыл, үҙәге ҡорт. Снаружи красота, а внутри пустота; Голова завита, а не делом
занята; Beauty is but skin deep.
2. Обличение жадности, зависти: Яман кеше көнсөл;
Ҡомһоҙҙоң үҙе туйһа ла күҙе туймай; Глаза завидущие,
руки загребущие.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]