Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Движение Имама Хусайна и восстание Кербелы
.pdf
В их число входили Муслим б. Амр ал-Бахили,
который первым в Куфе написал письмо Йазиду, Мунзир б. Ал-Джаруд, который передал письмо Имама Хусайна (‘а) ‘Убайдаллаху из-за страха перед ним, что привело к убийству посланца
Имама в Басре, и Шарик б. Абдаллах ал-А‘мар алХамдани.
Если это предание в своей основе верно
и ‘Убайдаллах на самом деле отправился в Куфу
в сопровождении такого небольшого количества
людей, а в этом мы не сомневаемся, тогда первый
вывод из этого предания состоит в том, что Ибн
Зийад сделал это, потому что не испытывал страха и был спокоен по поводу угрозы со стороны
своих решительных и смелых противников, когда вошёл в Куфу (несмотря на то, что он решил
ввести шиитов в заблуждение и скрывал своё
лицо) и остановился в резиденции наместника.
Совершенно очевидно, что если бы ‘Убайдаллах
допускал, что его жизнь будет подвергаться опасности, когда он войдёт в Куфу (или же после того,
как доберётся до резиденции и раскроет себя),
то он поступил бы иначе. Таким образом, столь
смелое поведение ‘Убайдаллаха можно объ-
«войско», потому что в таком случае в преданиях, говорящих
о том, что ‘Убайдаллах хитростью проник в город, возникает
ещё больше противоречий.
Ибн Кутайба также пишет: «С ним вместе вышли представили басрийской знати — Шарик б. ал-А‘мар, Мунзир б. алДжаруд, он дошёл до Куфы и вошёл в неё, прикидываясь кем-то
другим» (Динавари. Ал-ахбар ат-тивал. С. 232).
Ибн Са‘д также говорит о том, что спутником ‘Убайдаллаха
был Шарик, упомянув, что последний принадлежал к числу
сторонников ‘Али (‘а). См. Ибн Са‘д. Ат-табакат ал-кубра. С. 460.
Также см. Ал-Харазми. Мактал ал-Хусайн. Ч. 1. С. 289.
2 31
яснить не иначе, как выразив сомнение в его
здравомыслии или же посчитав, что он чувствовал себя в Куфе действительно в полной безопасности и не ожидал в отношении себя никаких
угроз.
Следущая часть предания об овладении ‘Убайдаллахом Куфой связана с его хитростью, состоявшей в том, что он принял облик, напоминавший внешне Имама Хусайна (‘а), обманным
путём проникнув в город и обманув таким образом куфийцев
323
.
Следует сказать, что признание истинности
этих преданий означает, что те, кто при вступлении ‘Убайдаллаха в город перепутали его с Имамом Хусайном (‘а), не знали Муслима б. Амра
ал-Бахили, который был самым известным сторонником Омейядов в Куфе, а потому не могли
его никак узнать.
Как нам кажется, все эти полумифические
пре дания о приезде ‘Убайдаллаха в Куфу в основе своей были придуманы для оправдания
пассивности шиитов Куфы и укоренившихся
в их душах страха и волнения. Согласно некоторым из этих преданий, спустя некоторое
время после приезда ‘Убайдаллаха в Куфу
323
Шейх ал-Муфид. Ал-Иршад. С. 206; Тарих ат-Табари.
Т. 5, с. 357; Ибн А‘сам. Ал-Футух. Т. 5. С. 42; Динавари. Ал-ахбар
ат-тивал. С. 232; Ал-‘Аскалани. Тахзаб ат-тахзиб. Ч. 2. С. 350;
Ибн Са‘д. Ат-табакат ал-кубра. С. 459; Ал-Харазми. Мактал алХусайн. Ч. 1. С. 289-290. Сайид б. Тавус ничего не говорит
о предпринятой ‘Убайдаллахом авантюре со скрыванием
своего настоящего лица. Он пишет, что по прибытию ‘Убайдаллаха в Куфу на исходе дня он оставался за городом до наступления темноты, а затем вошёл в город (Сайид б. Тавус. АлМалхуф. С. 114).
232
(несмотря на то, что он изначально был принят за другого), его в конце концов узнали. Народ стал разбегаться от ‘Убайдаллаха в разные
стороны.
Очевидно, что если бы реальное количество
сторонников Муслима б. Акила в Куфе было таким же, как и спутников у ‘Убайдаллаха, они
должны были подумать о том, как быстрее на не го напасть и помешать попасть в резиденцию.
Если учитывать, что в другой части этого предания говорится о том, что когда ‘Убайдаллах дошёл до дверей резиденции, Ну‘ман тоже принял
его за Имама Хусайна (‘а) и начал его бранить,
можно с ещё большей уверенностью говорить,
что с самого момента приезда Ибн Зийада в Куфу шииты не решались выступить против него,
а ‘Убайдаллах не опасался по поводу каких-либо
действий с их стороны.
Выходит, что ‘Убайдаллах и все его спутники
и в самом деле оставались неузнанными вплоть
до того момента, пока не прошли во дворец наместника.
Как следует из последней части предания,
шииты узнали их, лишь когда те направлялись
от городских ворот к резиденции. Однако шииты не имели возможности быстро и своевременно выступить против них. Тогда что мешает нам спросить о том, почему чуть позже, на
следующий день или хотя бы в тот день, когда
‘Убайдаллах явился в мечеть и произнёс свою
речь, полную угроз, они ничего против него не
предприняли? Разве у ‘Убайдаллаха было с собой двенадцатитысячное войско или же в Куфе
233
его ожидала огромная армия, которая лишала
все двенадцать тысяч присягнувших Имаму возможности военного выступления? Таким образом, если при анализе причин того, что ‘Убайдаллах так легко попал в город и быстро овладел им,
абстрагироваться от мифов и выдумок куфийцев,
которые потом постарались скрыть свой позор,
начиная с того самого времени, как ‘Убайдаллах
вошёл в Куфу, и тем самым оправдать себя, то
нам следует признать следующее:
в отличие от некоторых преданий, реальное
количество присягнувших Муслиму было весьма
незначительным, намного меньше, чем сообщается в преданиях, и даже меньше, чем немногочисленные силы наместника Куфы;
рыхлая социальная и этническая структура
Куфы, отсутствие во главе племён, шиитских
и тяготевших к шиизму групп авторитетных
шейхов — с одной стороны, а с другой стороны,
сплочённость и скоординированность действий
аристократии и членов группы Ал-Ахалийа ещё
больше усугубили пассивность куфийцев, особенно после того, как они услышали весть о назначении ‘Убайдаллаха на должность наместника
Ирака и Ирана и убийстве посланца Имама Хусайна (‘а) в Басре.
Распространение вести об отбытии сирийского войска в Куфу уничтожило последние остат ки храбрости и мужества в среде небольшой
группы присягнувших Муслиму б. Акилу.
Сотрудничество куфийской аристократии
и племенных вождей города с ‘Убайдаллахом,
коренившееся в их нерешительности и консер-
234
ватизме
324
, быстро ввергло разрозненные группы шиитов в прострацию, заставив их позабыть
о своих обязательствах перед Муслимом. Блуждания по городу в поисках ночлега и одиночество Муслима, вынудившие его искать приют
у пожилой женщины из племени Бану Кинда,
о чём мы расскажем подробнее, можно представить только в контексте данной реальности.
Если мы внимательно изучим все детали преданий о пассивности куфийцев, то признаем тот
факт, что быстрому овладению ‘Убайдаллахом Куфой и устранению им Муслима способстовала не
его хитрость с приездом инкогнито, не успех его
лазутчиков, обманувших Муслима б. ‘Аусаджу и обнаруживших место укрытия Муслима б. Акила,
и не проницательность ‘Убайдаллаха. Все эти элементы, даже если принимать их на веру, сыграли
в этой истории второстепенную роль. Основным
фактором была давняя подлость жителей Куфы,
имевшая место ещё до прибытия ‘Убайдаллаха,
когда они звали Имама Хусайна (‘а) в свой город.
Первым, что ‘Убайдаллах сделал после выступления с проповедью в мечети, это были аресты
и преследования шиитов, преданных Муслиму
б. Акилу. За много лет до этого отец ‘Убайдаллаха Зийад сумел воспользоваться нерешительностью и страхом многих представителей аристократии племени Ал-Кинда, чтобы задержать
324
Сообщение Шейха ал-Муфида говорит о том, что даже Хани
б. Урва отправился в силу этого консерватизма к ‘Убайдаллаху,
когда тот только прибыл в город, а когда Муслим был вынужден поселиться у него дома, притворился больным и больше не
ходил к наместнику Куфы (Шейх ал-Муфид. Ал-Иршад. С. 208).
235
Худжра б. Ади и заставить его соплеменников
по кинуть его ряды и в то же самое время оказать
на них давление, чтобы склонить к участию в своих планах, сделав это с помощью их соперников
из племён Ал-Хамдан, Ат-Тамим, Ал-Хавазин, АлМаз хидж и Ал-Гатафан.
‘Убайдаллах, имевший перед собой опыт своего отца и видевший, что Куфа и её жители всё
ещё были охвачены межплеменным соперничеством, вследствие чего связи между отдельными
кланами значительно ослабли, сразу же вызвал
к себе вождей племён, потребовав от них, чтобы каждый из них помог ему задержать Муслима
б. Акила, взяв на себя соответствующие обязательства. А именно:
каждый из племенных вождей Куфы должен
был созвать своих сородичей и соплеменников,
чтобы те сказали в присутствии ‘Убайдаллаха,
кто из них был сторонником Йазида, а кто – его
противником;
каждый, кто не сможет привести в резиденцию противников Йазида, должен будет поручиться, что его известные сородичи и близкие не
выступят против ‘Убайдаллаха
На следующий день
326
325
.
(после той ночи, ког-
да ‘Убайдаллах победоносно вошёл в город, во-
325
Тарих ат-Табари. Т. 5. С. 359.
326
Согласно некоторым из преданий, через некоторое время
после переезда ‘Убайдаллаха во дворец, а по другим преданиям,
на следующий день, он произнёс в мечети речь. Ибн Са‘д и некоторые другие пишут, что, прибыв в Куфу, Ибн Зийад сразу
же отправился в мечеть и обратился к народу с речью. См. Ибн
ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 4. С. 24; Ибн Са‘д. Ат-табакат
ал-кубра. С. 459.
236
преки мифическому преданию о том, что он
пошёл на хитрость и попал в город тайно, осознавая тревогу куфийцев, нерешительность
и колебания в шиитской среде) он так же побе доносно и уверенно отправился в мечеть
Куфы, в которой стал угрожать куфийцам:
«По велитель Правоверных поручил мне охранять ваши города, границы и земли, распорядившись, чтобы я был справедлив с вами и защищал угнетённых. Йазид сказал мне, чтобы
я даровал надел каждому из вас, кто лишился
своего надела, был добр с теми, кто послушен
и подчиняется приказам, и проявлял жёсткость по отношению к бунтовщикам и смутьянам. Таким образом, я тоже буду исполнять
приказы Йазида и приводить в исполнение
его распоряжения. Для тех из вас, кто благодетелен, я буду словно отец, а с теми из вас,
кто будет послушен, я буду обращаться, как
брат. Мой меч и плётка будут направлены против тех, кто будет пренебрегать моими приказами и выступать против моей власти. Таким
образом, пусть каждый из вас следит за своим
поведением»
327
.
Согласно данному сообщению, после произнесения этих слов ‘Убайдаллах б. Зубайр строго отчитал членов Ал-‘Урафа
328
, глав племён и других
327
Ад-Динавари. Ал-ахбар ат-тивал. С. 232-233; Тарих ат-
Табари. Т. 5. С. 358-359; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих.
Т. 4. С. 24; Шейх ал-Муфид. Ал-Иршад. С. 206-207; Ибн А‘сам.
Ал-Футух. Т. 3. С. 44; Ал-Исфахани. Макатил ат-талибин. С. 94.
328
В общественном устройстве Куфы Ал-‘Урафа (Арифы) называли тех, кто отвечал за распределение жалования и устойчивость власти во всех этнических группах Куфы.
237
жителей, которым он сказал: «Каждый, кто предоставит сведения о находящихся в своём племени чужаках, противниках Йазида и харуритах
329
тому будет гарантирована безопасность самим наместником Куфы. Однако те из членов Ал-‘Урафа
и представителей знати, кто не представит сведений об этих людях среди своих соплеменников,
кровь того прольётся, его имущество будет конфисковано, он будет повешен перед собственным
домом и лишён своей доли от Байт ал-мал»
330
.
Без всяких угроз со стороны ‘Убайдаллаха
б. Зийада было бы достаточно этих пугающих
и тревожных слов, чтобы подтолкнуть людей,
склонных к нерешительности, и племенных вождей, бывших ещё более непостоянными в своих
решениях, чем рядовые члены их племён, к ещё
большей нерешительности и склонить их к предательству Имама Хусайна (‘а).
Ранее мы отметили, что в тех обществах, в которых ослабли политические связи, весьма распространённым и оправданным качеством характера людей сделалась покорность перед лицом
унижения. Люди стали беспокоиться о том, что,
если они недостаточно будут лояльны по отношению к власти, то не только потеряют финансовые
привилегии, но и их жизни будет грозить опасность. Приспособленчество стало отличительной чертой таких городов. В подобной ситуации
,
329
Харуриты (харурийа) – одна из хариджитских групп, получившая название по место своего расположения (местность
Аль-Харура в окрестностях Куфы). — Примеч. пер.
330
Шейх ал-Муфид. Ал-Иршад. С. 208; Тарих ат-Табари. Т. 5.
С. 358-359; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 4. С. 24.
238
оказались Куфийцы, которые заранее заключили с Муслимом б. Акилом договор, а теперь были
вынуждены жить в ситуации всеобщего недоверия. Несмотря на то, что ещё стародавней мане рой их знати и племенной верхушки было выжидание подходящего момента, они недоумевали,
почему в столь критических условиях им не сле до вать тому же обыкновению, какому они сле до вали
во времена Имама ‘Али (‘а) и Имама Хасана (‘а),
когда Зийад б. Абихи схватил Худжра б. Ади?
Поэтому, если и не из желания угодить ‘Убайдаллаху и заранее быть готовыми к предательству
Муслима б. Акила, и не из страха лишиться своего имущества и жизни, то, во всяком случае,
по ряду других причин куфийцы предпочли отсидеться в своих домах, найдя утешение в жёнах
и детях. Должно было пройти ещё немного времени, буквально несколько дней, чтобы эти самые
куфийцы перешли от самоустранения и пассивности к политике активного противодействия
Имаму Хусайну (‘а) на стороне Йазида. Тем временем Муслим пока ещё оставался на свободе.
Применив к племенной верхушке Куфы тактику угроз, запугивания и обещаний, которые
возымели заметное действие, ‘Убайдаллах дал
задание одному из своих слуг по имени Му‘кил
331
попытаться хитростью проникнуть в среду сподвижников Муслима, притворившись, что он
331
Или Абу Рахм, который представлялся всем человеком из
Хомса. См. Тарих ат-Табари. Т. 5. С. 346; Ибн ал-Касир. Ал-бидайа
ва ан-нихайа. Т. 8. С. 153. Ад-Динавари тоже считал его сирийцем. См. Ад-Динавари. Ал-ахбар ат-тивал. С. 235; Ибн Шахрашуб.
Манакиб али Аби Талиб. Т. 4. С. 91; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи
ат-тарих. Т. 4. С. 25; Ибн ал-Джаузи. Тазкират ал-хавасс. С. 218.
239
хочет встретиться с посланцем Имама Хусайна (‘а),
чтобы передать ему три тысячи дирхемов
332
.
Речь ‘Убайдаллаха в мечети Куфы, после которой к нему примкнули многие из тех, кто ранее
принёс присягу Муслиму б. Акилу, даже некоторые из тех, кто написал Имаму Хусайну (‘а) письмо, в том числе Шабис б. Раб‘а
333
, а другие, такие
как Сулайман б. Сурад ал-Хуза‘и и Рифа‘а б. Шаддад, покинули Муслима б. Акила, вынудив Муслима, почувствовавшего опасность разоблачения
его местонахождения, оставить дом Мухтара и поселиться в доме Хани б. Урвы. Предание Аби Ваддака, приведённое Абу Михнафом и всеми последующими авторами мартириев, повествует о том,
что после того, как Муслим покинул дом Мухтара
и отправился к Хани, вождь племени Ал-Мазхидж
оказался недоволен его присутствием
332
Шейх ал-Муфид. Ал-Иршад. С. 207; Ибн А‘сам. Ал-Футух. Т. 3.
С. 46; Ад-Динавари. Ал-ахбар ат-тивал. С. 235; Тарих ат-Табари.
Т. 5. С. 364; Ал-Харазми. Мактал ал-Хусайн. Ч. 1. С. 291; Ибн ал-
Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 5. С. 25; Ибн ал-Касир. Ал-бидайа
ва ан-нихайа. Т. 8. С. 153; Ибн Таус. Ал-Лухуф. С. 66.
333
Шабис так никогда и не смог преодолеть внутреннее раздвоение, хотя он и присутствовал в рядах войска Ибн Са‘да
в Кербеле и помогал куфийцам в резне сподвижников Имама
Хусайна (‘а); как сообщалось, ему было противно принимать
участие в этой бойне. Абу Зухайр ал-‘Абаси слышал, как много
лет спустя после Кербелы, во время правления Мус‘аба б. Зубайра, он говорил: «Аллах никогда не дарует блага жителям этого города и никогда не поведёт их по стезе своего руководства.
Вы не удивитесь, что во времена ‘Али б. Аби Талиба (‘а) и его
сына пять лет воевали с кланом Абу Суфйана, чтобы потом напасть вместе с кланом Му‘авийи и сына распутницы Сумаййи
на другого сына ‘Али (‘а), который был лучшим из людей на
земле. Этот наш поступок был заблуждением. О что это было за
заблуждение!» (Тарих ат-Табари. Т. 5. С. 436-437).
334
Тарих ат-Табари. Т. 5. С. 462.
334
, но, по
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]