Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Трудности и возможности русско-немецкого и немецко-русского перевода. Справочник

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Глава 3
Глава 3
Обзор категорий
трудностей перевода
162
Когда начинаешь сопоставлять языки, то несовпадения обнаруживаются на каждом шагу, и легче сказать, что не пред ставляет для перевода трудностей. Даже, казалось бы, не за висящий от лингвистической проблематики животный мир, которому неведомы политические границы и этническая принадлежность, – и тот оказывается ненадежным приста нищем для поиска единообразия, ибо человеческий язык вмешивается и в него. Так, хотя собака, кошка, свинья, утка, гусь и прочие представители животного мира и издают оди наковые звуки независимо от того, на какой территории они проживают и на каком языке разговаривают люди вокруг, но издаваемые этими животными сигналы интерпретируются носителями различных языков поразному: русские пере дают лай собаки как гавгав, немцы – как козы блеют, если верить языкам, поразному, а свиньи по разному хрюкают.
Потерявшуюся кошку русские кличут кискискис, а нем цы –
mietz, mietz, mietz. А обращенная к собаке команда Фу!
понемецки звучит как Aus! Лошади немцы командуют тро нуться с места возгласом
Некоторые междометия, которые представляются обще человеческими, поскольку являют собой звуки, непроизволь но вырывающиеся из груди при определенных – общечело веческих же – эмоциях (удивления, восхищения, боли, досады, недоверия, довольства, презрения) вроде Ах! Ох! Ух! Уф! Ооо! Опля! Ух! Ага! Угу! Гм! Фи! Тьфу! – и те вовсе не всегда совпадают: немецкое немецкое
Hm! – на русское Гм! – а вот русское выражение
Hü! – а русские Но!
Aha! походит на русское Ага! или
wau-wau. Овцы и
163
удивления Ого! соответствует немецкому междометию Wow! (заимствование из английского). Немецкое Hoppla! – пол ный эквивалент русского Опля! А вот междометие Ох! – чисто русское явление. Немцы не охают, они только ахают. И воз глас Уф! в немецком контексте тоже будет соответствовать, скорее всего, междометию щение боли междометием дометие, выражающее негодование или презрение Фи! – это
Ach! Немец будет выражать ощу
Aua! – а русский Ай! или Ой! Меж
Pfui! – так же, как и Тьфу! Последнее, казалось бы, просто
передает звук плевка как знака презрения или отвращения, но даже такая очевидно звукоподражательная передача, как выясняется, не обязательно присутствует в другом языке. Да и глагол, выражающий презрение, в немецком вовсе не пле вать, а свистеть –
Далеко не все трудности перевода можно охватить в рам ках одной книги. Наверное, начинать следовало бы с распре деления существительных по грамматическим родам: уже не совпадения в этой сфере составляют немалую трудность, поскольку как в немецком, так и в русском языках логики в распределении существительных по родам нет, здравый смысл угадать род слова обычно не помогает, а некоторые формаль ные признаки (суффиксы, приставки) позволяют сделать за ключение о грамматическом роде далеко не всегда, и из фор мальных правил имеется множество исключений.
Не совпадают в русском и немецком возвратные глаголы:
ворваться – нуть –
В русском языке принято употреблять два отрицания там, где в немецком достаточно одного: Я никода не буду вы
соким (Жванецкий). –
Огромное число несовпадений обнаруживается в сфере глагольных управлений: поздравлять коголибо с чемлибо –
hineinstürzen; вспоминать – sich erinnern; риск
sich wagen; слушаться – gehorchen.
pfeifen.
Ich werde niemals gr oß sein.
j-m zu etw. gratulieren. Как раз совпадения здесь носят ско
рее случайный характер.
Далее, расходятся грамматические значения предлогов. Например, для передачи чисто пространственного значе ния на чемлибо немецкий язык предлагает различать мини мум два предлога в зависимости от того, идет ли речь о по верхности вертикальной
(an) или горизонтальной (auf)91.
164
Как уже было сказано в начале этой книги, на новичков она не рассчитана. Многие трудности перевода, с которыми сталкиваются люди на начальных этапах освоения иност ранного языка, приходится проигнорировать изза ограни чений объема.
В настоящем справочнике рассматриваются следующие случаи, представляющие проблемы для перевода:
• Лексемы, обозначающие реалии
• Лексемы без прямого эквивалента по неясным при чинам
• Случаи необычной внутренней формы слова
• Случаи расщепления многозначного слова при пере воде на несколько эквивалентов
• Способы перевода на русский немецких сложных слов
• Усилители и смягчители качества или признака, для которых нет эквивалентов
• Эвфемизмы, для которых нет переводных эквивалентов
• Идиомы и устойчивые словосочетания
• Имена собственные, ставшие нарицательными
• Чисто оценочные лексемы
• Ложные друзья переводчика и интернационализмы
• Коммуникативные клише (фразовые междометия)
• Аббревиатуры
• Эллипсисы при переводе словосочетаний и предло жений
• Случаи несовпадений по грамматической форме (на пример, несовпадения в грамматическом числе, грам матическом роде)
• Случаи различий в зависимости от грамматических категорий контекстного окружения
• Различия в образовании и использовании причастий
• Различия в употреблении степеней сравнения
• Различия в употреблении местоимений
• Различия в употреблении модальных глаголов
• Перевод положительного модуса отрицательным и наоборот
• Различия в коммуникативном типе предложений
• Зависимость перевода от расположения фразового ударения
165
Представленные категории трудностей перевода не име ют единого классификационного основания. Наблюдается множество случаев пересечения перечисленных категорий. Так, красавчик входит как в категорию лексем без прямого эквивалента (специфика слова и отсутствие его эквивалента в немецком объясняется суффиксацией), так и в категорию «чистая оценка». ГАИ – это и сокращение, и обозначение специфической реалии. ка в школе или в адвокатуре перед тем, как стать профессио нальным учителем или адвокатом) – это и название реалии, и ложный друг переводчика.
Кроме того, очевидно, что одно значение какоголибо слова может относиться, скажем, к категории обозначений реалий, другое к чистой оценке. Если мы имеем дело с кате горией лексем без прямого эквивалента, то у слова есть си ноним, для которого имеется прямой перевод. Например, обуять, не имея прямого по стилистике, эмоциональной окраске и частотности эквивалента в немецком, переводит ся как
überkommen. Немецкий глагол überkommen является
псевдоэквивалентом глагола обуять, если исходить из сти листических особенностей русского слова. При этом у
Referendariat (годичная стажиров
überkommen есть и прямой эквивалент – охватывать. Слово überkommen в немецкорусской части словаря должно, сле
довательно, переводиться минимум двумя способами: охва тывать, обуять. Практически любой перевод лексемы из ка
тегории слов без прямого эквивалента изза их специфической стилистической окраски влечет за собой удвоение значений, как только псевдоэквивалент, в свою очередь, выступает в роли леммы. Тем самым соответствую щая лексема нередко подпадает под категорию «расщепле ние многозначного слова на несколько переводных эквива лентов».
В некоторых случаях вопрос о включении или невключе нии той или иной лексемы в этот справочник не имеет од нозначного решения. ток, а носовой платок. Представляет ли сопоставлении с его эквивалентом носовой платок трудность для перевода, поскольку немецкое слово по внутренней фор ме – не носовой, а *карманный платок? Если это слово не
Taschentuch – это не *карманный пла
Taschentuch в
166
знать и рассчитывать на успех поэлементного перевода, то можно ошибиться: поэлементный перевод лексемы не по может найти правильное решение – получится
*Nasentuch.
А подобная ошибка способна затруднить или даже сорвать коммуникацию. Следовательно, переводчику требуется по мощь. Так же не перевести поэлементно выражение
Grunde genommen
– в сущности (говоря): в русском выраже
im
нии не присутствует эквивалент глагола nehmen, да и Grund обычно не переводится существительным сущность. Даже, казалось бы, такое прозрачное по внутренней форме слово как Allgemeingut – всеобщее достояние – можно теоретичес ки перевести на русский язык как общее имущество или об щее хозяйство, если не знать соответствующего точного пе ревода. Перед нами так или иначе случаи близкого, но не дословного и не поэлементного перевода. Они достаточно элементарны для людей с хорошим знанием иностранного языка и представляют собой трудности для людей, находя щихся на этапе его изучения. В зависимости от степени ов ладения языком трудности перевода меняются и то, что вче ра казалось сложным, сегодня уже представляется само собой разумеющимся.
3.1 БЕЗЭКВИВАЛЕНТНАЯ ЛЕКСИКА
3.1.1 Обозначения специфических реалий
92
Лексемы, обозначающие «чисто местное явление, кото
рому нет соответствия в быту и в понятиях другого наро
93
да»
, переводить, подыскивая для них эквивалент в лексике языка перевода, невозможно. Так, в немецком отсутствует слово или словосочетание (как лексическая единица) для обозначения сушек или калачей, потому что в немецко язычных странах их не производят. А в русском нет прямого соответствия слову
Spätzle, потому что в России это блюдо
неизвестно. Перевод лексем, обозначающих специфичес
167
кие реалии, производится, как правило, с помощью описа ний, пояснений, комментариев.
Подобные примеры в изобилии присутствуют в таких об ластях общественной жизни, как политика, социальная сфе ра, законодательство, повседневный быт, питание. Скажем, в современных российских учреждениях и на предприятиях не принято проводить один день в году с коллегами на при роде или совершать экскурсию за счет работодателя, поэто му слово
Betriebsausflug может быть переведено только опи
сательно (хотя несколько десятилетий тому назад это слово можно было бы перевести как день здоровья – советская реа лия, ушедшая в прошлое)
94
.
К сфере специфических российских реалий следует от нести и историзмы (то есть специфические для данной стра ны архаизмы, например, ванька, коллежский асессор, лап ти, подпоручик), и их частный случай – так называемые советизмы. В русский язык благодаря советской власти вошли такие слова и выражения, как безыдейный, битва за урожай,
встать на трудовую вахту, ездить на картошку, знатная доярка, знатный хлебороб, неурожай, неурожайный год, ово щебаза, положить фильм на полку, пятилетка, стахановец, стол заказов, субботник, товарищеский суд, трудовой десант, труженики села, ударный труд, уплотнять и многие другие
памятники фантасмагорической эпохи, требовавшей от лю дей трудового почина, строительства светлого будущего, хож дения строем, равнения на передовиков производства, вы полнения встречных планов, принятия соцобязательств, борьбы за звание правофланговых, политической грамотно сти и моральной устойчивости. В ленинскую и в особенно сти в сталинскую эпоху придумывались новые слова для того, чтобы заклеймить, опозорить, призвать к ответу, осудить, уничтожить; слова эти имели почти ритуальную, магичес кую силу: военщина, враг народа, вредный элемент, гнилой За
пад, единоличник, лишенец, перегибы, пережитки капитализ ма. Подавляющее большинство слов, принадлежащих к
убогой и однообразной лексике советской эпохи, распола гается в лексических пластах, так или иначе связанных со стройкой и строительными работами или с войной и воен ной подготовкой. Эти слова и словосочетания по большей
168
части могут рассматриваться сегодня как архаизмы. Неко торые из них закрепились в языке и перешли в ранг элемен тов шутливого стиля: так, выражение раз в пятилетку пре вратилось в идиому и означает редко; его можно перевести на немецкий как постигла более печальная судьба: советская власть, лихора дочно искавшая лексические метки оптимизма и подъема народного духа, узурпировала и превратила в советизмы та кие изначально не имевшие к идеологии никакого отноше ния слова и выражения (появившиеся в языке в большин стве своем задолго до советской власти), как девчата, детвора,
заводила, задор, задорный, коллектив, мирные инициативы, озорной, ребятня, трудовой почин. Эти сами по себе ни в чем
не повинные лексемы прочно ассоциируются теперь у не скольких живших в эпоху социализма поколений людей с фальшью и лживостью идеологических лозунгов, их семан тика оказалась отягощенной историческим прошлым. Ос тались в русском языке и выражения кухонные разговоры, ку хонные сплетни, сохранившиеся с тех времен, когда жилищные условия были таковы, что гостей приходилось принимать на кухне. При переводе на немецкий язык образ кухни неизбежно оказывается утрачен: еобразным отпечатком советской эпохи является и сохра нившееся в языке слово лысенковщина, обозначающее агрес сивную псевдонауку, мракобесие от науки. В немецком, скорее всего, придется обойтись переводами
alle Jubeljahre mal wieder. Иные лексемы
Gerede, Klatsch. Сво
Obskurantismus,
Pseudowissenschaft.
Такие лексемы, как кухонные разговоры, лысенковщина – это и имена специфических для истории страны реалий, и одновременно удобные обозначения явлений общечелове ческих. То же можно сказать и о таких словах и выражениях, как маниловщина, Плюшкин, словарь Эллочки Людоедки, фа мусовщина, человек в футляре и многих других. Они входят в язык благодаря конкретному художественному произведе нию и в этом отношении они этноспецифичны и являются элементами культуры определенного народа. Но они же в принципе могут обозначать явления, хорошо известные в любой другой культуре. Однако использовать подобные слова и выражения для перевода текстов, написанных на других
169
языках, следует с большой осторожностью, поскольку их про исхождение слишком прозрачно, отчего перевод слова
Schwärmerei как маниловщина способен оставить ощущение
смешения культур и непрофессионализма переводчика.
В сфере обозначений специфических реалий необхо димо учитывать еще и случаи формально имеющегося, но практически отсутствующего перевода. Так, водится обычно как подвал или погреб, однако для созна ния носителя русского языка подвал и уж тем более по греб выглядят совсем не так, как немецкий Наглядный образ и ассоциации, связанные со словом под вал, не пересекаются с объемом значения немецкого псев доэквивалента, за исключением одной общей составляю щей: помещение в нижнем этаже дома, ниже уровня земли. Другой пример – немецкое слово принято переводить как крестьянин. Но немецкий кресть янин в реальной жизни соответствует скорее нынешнему российскому фермеру, а русское слово крестьянин ассо циируется с другими представлениями. Возможно, рос сийские зажиточные крестьяне до большевистской рево люции были сопоставимы с немецкими благодаря стараниям советской власти они исчезли с лица земли; нынешние фермеры – это попытка возрождения крестьянства в объеме значения немецкого слова Слово которые расположены в горах Шварцвальда или Тироля, можно назвать хижинами лишь условно: речь идет о двух или трехэтажных домах, являющихся одновременно гос тиницей и рестораном или закусочной. Немецкая акушер ка – ствующей профессии в России, помогает женщине не только при родах, но и дома, пока ребенок маленький, то есть совмещает функции российской акушерки и патро нажной сестры
как дественскую елку, хотя она постепенно превратилась в ново годнюю. Но жет быть любое хвойное дерево. В
Hütte обычно переводится как хижина, но те Hütten,
Hebamme – в отличие от представительницы соответ
95
.
Как поступать при переводе, например, с таким словом,
Weihnachtsbaum? С одной стороны, россиянин знает рож
Weihnachtsbaum – не обязательно елка, это мо
Weihnachtsbaum отсутствует
Keller пере
Keller.
Bauer, которое
Bauern, но
Bauer.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]