Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Предпринимательские обязательства в публичном секторе экономики. Монография
.pdf
Глава 3. Санкции за нарушение условий предпринимательских обязательств
субъектов публичного сектора экономики...
аналогичных договоров, профессиональными и иными качествами работников или учредителей.
Подобные свойства у сторон договора могут существенно различаться. Поэтому представляется неправильным утверждение
о необходимости равного объема санкций для всех сторон договора.
В частности, Е. Г. Бакланова в отношении государственных контрактов утверждает, что необходимо пересмотреть правила о неустойке за просрочку исполнения обязательства, уравняв заказчика
1
и поставщика (исполнителя, подрядчика) в размере пени
. Тем не менее, в российской науке неоднократно цитировалось справедливое
утверждение профессора Г. Ф. Шершеневича об особой надежности
казны как контрагента2. В связи с этим логично было бы рассматривать отход законодателя от формального равенства санкций
не как усиление ответственности исполнителя, а как уменьшение
ответственности публично-правового образования в силу его надежности как контрагента. Кроме того, просрочка исполнения (оплаты) публично-правовым образованием — Российской Федерацией
в большинстве случаев не является следствием отсутствия денежных средств, а свидетельствует о ненадлежащем исполнении руководством государственного заказчика своих должностных обязанностей, и публичный интерес состоит в защите публично-правового
образования от чрезмерных негативных последствий такого нарушения: казна в любом случае заплатит предпринимателю и повышение ее ответственности не может служить для нее в этом дополнительным стимулом.
Кроме того, равный объем санкций не следует из такого начала
гражданского законодательства, как равенство участников регулируемых им отношений (п. 1 ст. 1 ГК РФ). Равенство в положении
участников означает стремление соблюдать разумный баланс прав
и обязанностей его и других лиц, а также общественные интересы3,
1
Бакланова Е. Г. Гражданско-правовое регулирование государственного контракта на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских
и технологических работ для государственных нужд в России: проблемы теории и практики: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2015. С. 13.
2
Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1912. С. 614.
3
Кулаков В. В. Основные принципы гражданского права как особая форма
права // Вестник Пермского университета. Юрид. науки. 2013. № 4. С. 185–192.
231
Предпринимательские обязательства в пуб лич ном секторе экономики
т. е. речь идет не об идентичности прав и обязанностей, а об их осознанном балансе, учитывающем специфику каждого субъекта.
Баланс интересов как принцип, особо актуальный для предпринимательских отношений, призван обеспечить стабильность договор-
1
ных отношений
, однако баланс интересов сторон не означает фор-
мальной идентичности объема прав, обязанностей и санкций.
В системе видов санкций первостепенное значение имеют меры
гражданско-правовой ответственности: уплата неустойки, возмещение убытков, уплата процентов за пользование чужими денежными средствами.
Для правоприменения важно, что перечень мер гражданско-правовой ответственности является исчерпывающим и к нему не относятся, например, проценты за пользование чужими денежным средствами. В пункте 53 Постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений
Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности
за нарушение обязательств» указывается, что «в отличие от процентов, предусмотренных пунктом 1 статьи 395 ГК РФ, проценты,
установленные статьей 317.1 ГК РФ, не являются мерой ответственности, а представляют собой плату за пользование денежными
средствами. В связи с этим при разрешении споров о взыскании
процентов суду необходимо установить, является требование истца
об уплате процентов требованием платы за пользование денежными средствами (статья 317.1 ГК РФ) либо требование заявлено
о применении ответственности за неисполнение или просрочку
исполнения денежного обязательства (статья 395 ГК РФ). Начисление с начала просрочки процентов по статье 395 ГК РФ не влияет на начисление процентов по статье 317.1 ГК РФ». Таким образом,
положения ст. 317.1 не вводят новую меру ответственности, а уточняют последствия возмездности гражданско-правового договора:
сторона, пользующаяся чужими денежными средствами, должна
за это заплатить.
1
Илюшина М. Н. Проблемы прекращения в одностороннем порядке договоров с участием предпринимателей в свете Концепции совершенствования гражданского законодательства // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010.
№ 12. С. 14–20.
232
Глава 3. Санкции за нарушение условий предпринимательских обязательств
субъектов публичного сектора экономики...
Нормальным (типичным) последствием нарушения договора
для частного права является взыскание убытков для компенсации
экономических потерь, понесенных стороной в результате такого
1
нарушения
. Однако при отсутствии четкого описания в договоре
механизма расчета убытков, определение их размера становится
достаточно затруднительным.
Относительно проще реализация такой санкции, как взыскание
неустойки. Однако наиболее проблемным, помимо технической
стороны расчета штрафов и пеней, является вопрос о возможности уменьшения судом размера неустойки (ст. 333 ГК РФ).
По мнению М. Н. Илюшиной, основной принцип договорного
права — неизменность договора2, таким образом, возможность для суда
уменьшить размер неустойки становится исключением из этого
принципа. Формулировка ст. 333 ГК РФ предполагает, что это уменьшение судом размера неустойки должно применяться в исключительных случаях, однако обширная практика применения этой статьи свидетельствует об обратном: стороны договоров, нарушившие
свои обязанности по ним, в значительном количестве случаев (конкретная цифра может быть получена путем поиска по справочноправовой системе за 2013–2016 гг. В любом случае число дел, где
рассматривалось требование об уменьшении судом размера неустойки, превышает 10 тыс. в год). В своем нынешнем виде, когда
ее норма позволяет суду уменьшать размер не только договорной,
но и законной неустойки, ст. 333 ГК РФ приводит к усложнению
оборота за счет дополнительного обращения в суд стороны, полагающей, что размер неустойки, которую она должна заплатить, завышен. Такие институты, как договор присоединения, преддоговорная
ответственность, запрет на злоупотребление правом (и принцип
добросовестности в целом), направлены на защиту стороны от включения в договор несправедливого условия. Уточнение критериев
несправедливости для неустойки не позволяет дифференцировать
ситуации и цели включения неустойки. Исходя из названной выше
сущности санкции как категории, парной по отношению к доверию,
1
Collins H. Op. cit. P. 117.
2
Илюшина М. Н. Проблемы изменения и расторжения коммерческих сделок
(вопросы теории и практики) // Гражданское право. 2008. № 1.
233
Предпринимательские обязательства в пуб лич ном секторе экономики
следует понимать, что суду можно предоставить право уменьшения
неустойки только в случаях, если заявленный размер на преддоговорном этапе задумывался стороной как средство обогащения. Даже
самый нетипично большой размер неустойки не должен уменьшаться судом, если он обусловлен ничем иным, как отсутствием доверия к должнику (например, плохая деловая репутация или недавняя
регистрация юридического лица вполне могут быть причинами включения в договор большого размера неустойки, а согласие на такое
условие стороны повышает доверие к ней: это означает, что она
не собирается нарушать обязательство, впрочем, из-за практики применения ст. 333 ГК РФ, контрагент может соглашаться с любым размером неустойки, понимая, что затем сможет уменьшить его в судебном порядке). Нельзя не отметить, что содержание ст. 431.1 и иных
новых норм ГК РФ свидетельствует о тенденции запрета стороне
оспаривать то, на что она сознательно согласилась при заключении
договора, однако, ст. 333 ГК РФ из этой тенденции выбивается.
Среди санкций, которые может понести нарушивший договор
субъект, традиционно не выделяются меры административной
ответственности. Между тем такие составы административных правонарушений, как обман потребителей (ст. 14.7 КоАП РФ), нарушение срока и порядка оплаты товаров (работ, услуг) для государственных нужд по государственному оборонному заказу (ст. 7.32.1
КоАП РФ), действия, повлекшие неисполнения обязательства, предусмотренного государственным контрактом (ч. 7 ст. 7. 32 КоАП
РФ), нарушение порядка распоряжения объектом нежилого фонда,
находящимся в федеральной собственности, и использования указанного объекта (ст. 7.24 КоАП РФ), предполагают именно нарушение договоров. Так, последний названный состав предполагает
административную ответственность за сдачу в субаренду федерального нежилого помещения без согласия арендодателя, несмотря на то, что такие действия влекут определенные ГК РФ гражданско-правовые последствия.
Показательно, что субъектами договоров в указанных случаях
обязательно являются предприниматели или, по крайней мере, хозяйствующие субъекты, что заставляет предположить связь данной проблемы с вопросом о публичном регулировании предпринимательских обязательств.
234
Глава 3. Санкции за нарушение условий предпринимательских обязательств
субъектов публичного сектора экономики...
Следует отметить, что установление административной ответственности за нарушения договоров не превращает сами эти договоры в административные отношения. Н. В. Витрук справедливо
писал, что «нельзя односторонне связывать административную
ответственность с существованием лишь одной отрасли административного права… Административная ответственность обеспечивает
действие и реализацию регулятивных норм всех отраслей частного
1
и публичного права»
. Специфика административной ответственности в таких случаях обусловливается существованием специальных органов, надзирающих за соблюдением законодательства в соответствующей сфере, в том числе за исполнением договоров.
Существование специальных органов власти, надзирающих за защитой прав потребителя, объясняется Х. Коллинзом как решение двух
проблем: доступности правосудия и слабости санкций2. Действительно, для потребителя обратиться в суд не всегда возможно
и рационально по фактическим причинам (у него отсутствует юридическая служба, наличие которой является свойством предпринимателя3), а компенсационная гражданско-правовая ответственность перед конкретным потребителем может быть незначительной
для крупного предпринимателя.
Иными словами, существование таких органов и наложение ими
административной ответственности обусловливается тем, что публичный интерес, затрагиваемый при нарушении договора, не может
быть защищен путем компенсации конкретному контрагенту. Сама
деятельность предпринимателя является не разовой, а профессиональной, поэтому его нарушение прав одного контрагента в некоторых случаях может повлечь нарушение прав и иных подобных
контрагентов (в случае нарушения прав потребителя) или может
повлечь нецелевое использование федеральной собственности (в случае ее сдачи в субаренду).
С. А. Степанов, тем не менее, считает «тревожной» практику,
при которой «опережая частноправовые нормы, при решении эко-
1
Витрук Н. В. Общая теория юридической ответственности. М., 2009. С. 122.
2
Collins H. Op. cit. P. 118.
3
Клеандров М. И. Институт юридической службы в предпринимательстве.
М., 2013. С. 6–8.
235
Предпринимательские обязательства в пуб лич ном секторе экономики
номического спора вступают в действие нормы административного (антимонопольного, налогового) или уголовного закона», поскольку «имущественные притязания кредитора… обращаются
не к собственности должника, а к его личности», что по мнению
процитированного автора является «принесением в жертву» одно-
1
го «из самых великих достижений частного права»
.
Понимание природы и роли санкций за нарушение договора невозможно без выявления причин и целей их существования. В условиях плановой экономики Г. П. Савичев отмечал, что «фиксация
в договоре условий о применении санкций на случай нарушения
обязательства целесообразна, когда стороны являются представителями различных ведомств»2. В условиях современной экономики
эту рекомендацию справедливо трактовать следующим образом:
договорные санкции необходимы, если стороны договора не являются аффилированными лицами (в понимании ст. 53.2 ГК РФ),
в том числе это применимо и к аффилированности в рамках публичного сектора экономики: целесообразно упростить ответственность поставщика (исполнителя, подрядчика) по государственному контракту, являющемуся государственным или муниципальным
учреждением. На сегодняшний день контрактная система в сфере
закупок является единственной хозяйственной системой (по терминологии предпринимательского права), которая признается отдельным нормативным правовым актом, и публичному интересу
вполне соответствовало бы введение в отношении ее участников
той же логики, которая инициативно применяется в более типичном для рыночной экономики виде хозяйственных систем — в холдинговых объединениях. В науке отмечалось, что холдинг можно
рассматривать как «случай усложнения структуры обязательства»3.
Однако подобная аффилированность сторон договора (вхождение
в один холдинг, в одну группу лиц), очевидно, влияет и на содержа-
1
Степанов С. А. Классическая и постклассическая цивилистика // Развитие
основных идей Гражданского кодекса России в современном законодательстве
и судебной практике: Сб. статей, посвященный 70-летию С. А. Хохлова / Отв. ред.
С. С. Алексеев. М.: Статут, 2011. С. 89.
2
Савичев Г. П. Указ. соч. С. 7.
3
Кулаков В. В. Обязательство и осложнения его структуры в гражданском
праве России: Монография. М.: РАП: Волтерс Клувер, 2010.
236
Глава 3. Санкции за нарушение условий предпринимательских обязательств
субъектов публичного сектора экономики...
ние обязательств между участниками холдинга. Они становятся
по классификации предпринимательских обязательств «внутрихозяйственными» и поэтому очевидно, что если договор опосредует
перемещение материальных благ внутри холдинга с единым центром управления, то гражданско-правовая ответственность по нему
будет минимальной. Аналогичным образом и для учреждений, выступающих поставщиками (исполнителями, подрядчиками) по государственным и муниципальным контрактам, ответственность
должна быть сокращена.
М. С. Карпов, рассматривая соотношение санкций, мер ответственности и мер оперативного воздействия на должника, предпочитает
отграничивать последние от санкций (как синонима мер ответственности), хотя и признает возможность использования термина
1
«оперативные санкции»
.
В. В. Витрянский относит реализацию пяти прав кредитора
к мерам оперативного воздействия: право на односторонний отказ
от исполнения обязательства (отказ от договора)2; право в одностороннем порядке приостановить исполнение обязательства3; право
отказаться от предоставленных должником товаров, работ, услуг4;
право удерживать имущество должника5; право распорядиться имеющимся у него имуществом должника6. Указанную классификацию
поддерживает М. С. Карпов7. Однако данное перечисление не является идеальной классификацией, так как не до конца ясно основание деления, в то же время данный перечень удобен для понимания
спектра мер оперативного воздействия, предлагаемых отечественным обязательственным правом.
В науке упоминаются и другие меры оперативного воздействия.
Е. Н. Васильева применительно к норме ст. 614 ГК РФ пишет,
1
Карпов М. С. Гражданско-правовые меры оперативного воздействия. М.,
2004. С. 32.
2
Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Кн. 1: Общие поло-
жения. С. 703.
3
Там же. С. 704.
4
Там же. С. 705.
5
Там же.
6
Там же. С. 706.
7
Карпов М. С. Указ. соч. С. 9.
237
Предпринимательские обязательства в пуб лич ном секторе экономики
что поскольку при существенном нарушении арендатором своей
обязанности вносить арендную плату в установленный срок арендодатель имеет право потребовать от него досрочного внесения
арендной платы, то «этот способ самозащиты имущественных прав
представляет собой одну из мер оперативного воздействия на не-
1
исправного должника — перевод его на предоплату»
.
Исходя из родового понятия санкции можно определить меры
оперативного воздействия как юридические неблагоприятные последствия для нарушителя условий договора, для применения которых кредитору не требуется обращаться в юрисдикционные органы.
По последствиям реализации права кредитора меры оперативного
воздействия делятся: на прекращающие договорное обязательство
(отказ от договора, отказ от предмета договора), изменяющие договорное обязательство (перевод должника на иную систему оплаты), ограничивающие (удержание) или прекращающие (реализация имущества) права должника.
По поводу изменения договорного обязательства существует
точка зрения, согласно которой изменение правоотношения невозможно, по существу — это новое правоотношение, которое возникает на базе старого, базисного правоотношения2.
В отношении мер оперативного воздействия для практики важны два теоретических вопроса: возможно ли установление в договоре не предусмотренных законом мер оперативного воздействия
и может ли кредитор (как юридически равный должнику субъект,
не обладающий компетенцией юрисдикционного органа) адекватно определить факт нарушения договора и целесообразность применения мер.
По первому вопросу можно предположить, что принцип свободы договора позволяет сторонам предложить любые меры оперативного воздействия, не противоречащие закону, но при этом меры
оперативного воздействия не могут устанавливать каких-либо обя-
1
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. В 3-х т. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй /
Под ред. Т. Е. Абовой, А. Ю. Кабалкина. М.: Юрайт-Издат, 2012. С. 535.
2
Белов В. А. Гражданское право: Учебник. М.: Юрайт. Т. IV. Особенная часть.
Относительные гражаданско-правовые формы. С. 72.
238
Глава 3. Санкции за нарушение условий предпринимательских обязательств
субъектов публичного сектора экономики...
занностей кредитора. По этой причине не является мерой оперативного воздействия возможное для предпринимателей возмещение
потерь, возникших в случае наступления определенных в договоре обстоятельств (ст. 406.1 ГК РФ), тем более, что оно не применяется при нарушении договора.
По второму вопросу В. В. Кулаков справедливо отмечает, что «поскольку в законе (договоре) четко установлены права и обязанности сторон обязательства, говорить о злоупотреблении обязательственным правом неверно. Даже когда кредитор применяет меры
оперативного воздействия на должника (действует активно), следует иметь в виду, что все эти меры, в отличие от способов самозащиты вещных прав, всегда прямо указаны в законе. Иначе каждый
раз кредитор, требуя свое от должника, будет опасаться, а не признают ли его самого правонарушителем, что умаляет роль права
1
как регулятора общественных отношений»
. Таким образом, в рамках
указанных требований к мерам оперативного воздействия (установление договором или законом, соответствие закону, невозложение на должника дополнительных обязанностей) кредитор
свободен в применении мер оперативного воздействия. Отметим,
что в качестве корреспондирующей праву кредитора на активные
действия можно указать пассивную обязанность должника не противодействовать действиям должника, однако, никаких действий
от должника при этом не требуется. Кроме того, изменение договорного обязательства не влечет изменения его существа, обязанность должника может измениться (например, при изменении порядка оплаты), но при этом не происходит образование новой
обязанности.
К мерам оперативного воздействия примыкает расторжение
нарушенного договора. Следует согласиться с А. Г. Карапетовым,
который полагает, что «право на односторонний отказ от нарушенного договора относится к виду «самозащита права», подвиду
«мера оперативного воздействия». Судебное же расторжение по очевидным причинам относится к категории юрисдикционных средств
защиты (наряду с мерами ответственности и иском о присуждении
1
Кулаков В. В. Обязательство и осложнения его структуры в гражданском
праве России. М.: РАП: Волтерс Клувер, 2010.
239
Предпринимательские обязательства в пуб лич ном секторе экономики
к исполнению в натуре)»1. Действительно, односторонний отказ
от договора является мерой оперативного воздействия, если для его
реализации не требуется обращение в суд. Если же договор расторгается судом по иску кредитора, то данный признак сближает
это последствие нарушение договора с мерами ответственности,
а сочетание признаков различных видов юридических санкций
позволяет рассматривать его как самостоятельную санкцию за нарушение договора.
Вопрос о неюридических санкциях остается, что предсказуемо,
не раскрытым в нормативных правовых актах и, к сожалению, не рассмотренным в юридической литературе. Одним из немногих примеров правового закрепления такой санкции является законодательство о публичных закупках, предполагающее распространение
негативной информации о лице, нарушившем договор (контракт),
путем включения сведений о нем в специальный реестр. Между
тем, самая предсказуемая неюридическая санкция — отказ от заключения договоров с нарушителем в будущем нуждается в правовом закреплении. Возможно, в положениях о публичном договоре
следует указать на возможность для лица, не занимающего доминирующего положения на рынке, отказать в заключении публичного
договора контрагенту, который ранее существенно нарушил аналогичный договор. На практике предприниматели (банки, магазины и т. п.) отказывают в заключении договоров лицам, находящихся в так называемых «черных списках» или «стоп-листах».
Так, по одному из дел рассматривалась следующая ситуация.
Третье лицо обратилась к работнику обменного пункта ответчика в целях
обмена рублей на иностранную валюту. Кассовый работник обменного
пункта, проверяя личность третьего лица и заполняя электронный реестр
операций с наличной валютой (внося фамилию третьего лица), обнаружила, что фамилия третьего лица находится в списке должников банка
(так называемый «стоп-лист». Решением суда ранее с третьего лица,
как с поручителя, солидарно с другими гражданами взысканы в пользу
ответчика денежные средства. В ходе проведения переговоров с участи-
1
Карапетов А. Г. Расторжение нарушенного договора в российском и зару-
бежном праве. М.: Статут, 2007. С. 160.
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]