Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое регулирование отношений по оказанию услуг в условиях цифровой экономики доктринальные, нормотворческие и правоприменительные аспекты. Моногра
.pdf
4.4. Сокращение транзакционных издержек в цифровой среде
– ТАИии — общий объем транзакционных издержек с использо‑
ванием алгоритмов искусственного интеллекта;
– tтр — время, затраченное на процессы принятия и реализации
решения в традиционной системе управления;
– tии — время, затраченное на процессы принятия и реализации
решения с использованием систем искусственного интеллекта.
В традиционной экономике транзакционные издержки появля‑
ются уже на первом этапе — принятия решения, который начинается
с процессов поиска, сбора, систематизации и последующего анализа
информации и данных. Ключом к пониманию транзакционных из‑
держек на этапе принятия является затратность полученной инфор‑
мации. Любая информация, которая требуется для выработки и при‑
ятия решения в процессе оказания услуг или выполнения каких‑либо
работ, оценивается по цене определенных затраченных усилий, вре‑
мени и ресурсов. Получение данной информации связано главным
образом с оплатой труда сотрудников, вознаграждением посредни‑
ков, оплатой услуг маркетологов, затратами на рекламу и т. д.
Существует позитивный опыт использования сквозных техно‑
логий слабого ИИ без способности к самообучению (смартфонов,
различных видеоигр, беспилотников, социальных сетей, систем на‑
блюдения и безопасности, банковских помощников и платформ),
способных выполнять работу по сравнению с сотрудником‑челове‑
ком гораздо быстрее, лучше и эффективнее. Оценка эффекта прессо‑
вания времени, т. е. существенного сокращения не только финансо‑
вых и иных ресурсов, но и времени на сбор, обработку информации
и формирование вариантов решений, является предметом дальней‑
ших научных исследований.
В ходе проведенного исследования было показано, что в цифро‑
вой среде при применении систем искусственного интеллекта обо‑
значенные затраты существенным образом сокращаются. Выдвинутая
в работе гипотеза об одновременном повышении качества оказывае‑
мых услуг в цифровой экономике при колоссальном снижении тран‑
закционных издержек нашла свое подтверждение.
По прогнозам экспертов, бурное развитие нейронных сетей и си‑
стем искусственного интеллекта, а также расширение перспектив ис‑
пользования машинного обучения в ближайшие 10–15 лет вытеснят
до 70–75 % работников со своих рабочих мест. Ожидается, что, с одной
151
4. Применение искусственного интеллекта в сфере услуг
стороны, данный процесс будет способствовать снижению транзак‑
ционных издержек производства на содержание персонала компаний
и организаций, что является позитивным экономическим эффектом
для бизнеса. С другой стороны, данный процесс приведет к резко‑
му сокращению общего объема трудовых ресурсов, занятых в произ‑
водстве и сфере услуг, постепенному исчезновению привычных че‑
ловеку профессий за счет внедрения различных онлайн‑алгоритмов.
Библиографический список к главе 4
1. Антонопулос, А. М. Интернет денег : сборник лекций / А. М. Антонопу‑
лос ; пер. А. Руднев ; ред. А. Власов. — Москва : Олимп‑Бизнес, 2018. — 192 с.
2. Афанасьев, Д. Как искусственный интеллект меняет отношение биз‑
неса к покупателю / Д. Афанасьев // БИТ. Бизнес и Информационные тех‑
нологии. — 2019. — № 5 (88). — С. 54–55.
3. Бабич, В. Н. Обзор отдельных вопросов и области больших данных и ис‑
кусственного интеллекта / В. Н. Бабич, Е. А. Кириллова. — Москва : ГИ‑АЦ
МВД России, 2019. — 148 с.
4. Бухтиярова, Т. И. Цифровая экономика: особенности и тенденции раз‑
вития / Т. И. Бухтиярова // Бизнес и общество. — 2019. — № 1 (21). — С. 1–12.
5. Быков, И. А. Искусственный интеллект как источник политических
суждений / И. А. Быков // Журнал политических исследований. — 2020. —
Т. 4, № 2. — С. 23–33.
6. Василенко, Н. В. Цифровая экономика: концепции и реальность /
Н. В. Василенко ; под ред. д‑ра экон. наук, проф. А. В. Бабкина // Инноваци‑
онные кластеры в цифровой экономике: теория и практика : труды научно‑
практической конференции с международным участием. — Санкт‑Петербург :
Изд‑во Политехн. ун‑та, 2017. — С. 147–151. — ISBN 978‑5‑7422‑5756‑1.
7. Воронцова, И. В. Дефиниция «искусственный интеллект» и ее семан‑
тико‑процессуальное значение в судебной системе России и зарубежных
стран / И. В. Воронцова, Ю. А. Луконина // Российский судья. — 2020. —
№ 10. — С. 41–45.
8. Грачев, С. А. Анализ влияния цифровизации экономики на занятость
в региональном научно‑исследовательском секторе / С. А. Грачев // Креа‑
тивная экономика. — 2021. — Т. 15, № 3. — С. 675–694.
9. Дудин, М. Н. Тенденции, возможности и угрозы цифровизации нацио‑
нальной экономики в современных условиях / М. Н. Дудин, С. В. Шкодинский //
Экономика, предпринимательство и право. — 2021. — Т. 11, № 3. — С. 689–714.
152
Библиографический список к главе 4
10. Ермакова, С. Э. Основные аспекты роботизации бизнес‑процессов
в сфере услуг здравоохранения / С. Э. Ермакова, И. Е. Ковязин // Вопросы
инновационной экономики. — 2002. — Т. 10, № 1. — С. 433–448.
11. Жилин, В. В. Искусственный интеллект в системах хранения данных /
В. В. Жилин, О. А. Сафарьян // Вестник Донского государственного техни‑
ческого университета. — 2020. — Т. 20, № 2. — С. 196–200.
12. Карпова, Н. П. Логистические инновации: сущность, виды и спосо‑
бы финансирования / Н. П. Карпова, Т. Е. Евтодиева // Экономика, пред‑
принимательство и право. — 2020. — Т. 10, № 7. — С. 2063–2072.
13. Кириллов, П. Цифровая платформа для интернета вещей: универ‑
сальный продукт для умных производств, городов, зданий / П. Кириллов //
Бизнес Территория. — 2018. — № 1. — С. 35–36.
14. Колонин, А. Г. Могут ли криптовалюты и «искусственный интеллект
на блокчейне» быть децентрализованными? / А. Г. Колонин // Цифровая эко‑
номика. — 2020. — № 2 (10). — С. 65–70.
15. Красковский, Д. Г. Интернет вещей и Smart City: Autodesk показал,
как развивается транспортная инфраструктура в России / Д. Г. Красковский //
САПР и графика. — 2017. — № 8 (250). — С. 44–49.
16. Лексин, В. Н. Искусственный интеллект в экономике и политике
нашего времени. Статья 2. Искусственный интеллект как товар и услуга /
В. Н. Лексин // Российский экономический журнал. — 2020. — № 5. — С. 3–33.
17. Любимов, А. П. Основные подходы к определению понятия «искус‑
ственный интеллект» / А. П. Любимов // Научно‑техническая информация.
Серия 2. Информационные процессы и системы. — 2020. — № 9. — С. 1–6.
18. Искусственный интеллект в управленческом учете коммерческих
структур: новые возможности / И. А. Морозова, О. М. Коробейникова,
Д. А. Коробейников, М. В. Глазова // Вектор науки Тольяттинского госу‑
дарствен‑ного университета. — 2020. — № 2 (41). — С. 32–38.
19. Попов, Е. В. Типология трансакционных издержек интернет‑про‑
странства / Е. В. Попов, С. В. Кульпин // Вестник УрФУ. Серия: экономика
и управление. — 2013. — № 5. — С. 4–14.
20. Пороховский, А. А. Искусственный интеллект сегодня и завтра: по‑
литико‑экономический подход / А. А. Пороховский // Экономическое воз‑
рождение России. — 2020. — № 3 (65). — С. 4–11.
21. Семячков, К. А. Цифровые данные как ключевой ресурс развития
умных городов / К. А. Семячков // Экономика, предпринимательство и пра‑
во. — 2020. — № 12. — С. 3003–3020.
22. Сергеев, Т. В. Аналитический обзор цифровых технологий, преобра‑
зующих цепи поставок сетевой розницы / Т. В. Сергеев // Вопросы иннова‑
ционной экономики. — 2020. — Т. 10, № 1. — С. 467–482.
153
4. Применение искусственного интеллекта в сфере услуг
23. Скибицкий, М. М. Информационная эпоха и новая экономика в тру‑
дах Мануэля Кастельса / М. М. Скибицкий // Мир новой экономики. —
2015. — № 4. — С. 62–68.
24. Тагаров, Б. Ж. Цифровой кластер как новая форма экономической
концепции / Б. Ж. Тагаров // Креативная экономика. — 2021. — Т. 15, № 2. —
С. 327–340.
25. Уткина, В. А. Основные проблемы развития интернета и онлайн‑тор‑
говли в России / В. А. Уткина, Е. В. Емшанова // Молодой ученый. — 2016. —
№ 11 (115). — С. 1031–1033.
26. Федорченко, С. Н. Искусственный интеллект в сфере политики, ме‑
диапространства и государственного управления: размышления над темати‑
ческим портфелем / С. Н. Федорченко // Журнал политических исследова‑
ний. — 2020. — Т. 4, № 2. — С. 3–9.
27. Шкор, О. Н. Искусственный интеллект в Digital‑маркетинге /
О. Н. Шкор, Ч. А. Севзюк // Big Data and Advanced Analytics. — 2020. —
№ 6–3. — С. 38–41.
28. Шумакова, О. В. Новые транзакционные издержки в глобальной
цифровизации / О. В. Шумакова, О. Н. Крюкова // The Science of Person:
Humanitarian Researchers. — 2020. — Т. 14, № 3. — С. 189–197.
154
5. Цифровые платформы на рынке услуг:
юридическое значение экономических особенностей
цифровых платформ
астоящая глава посвящена исследованию того, как эконо‑
мические особенности цифровых платформ отражаются
Н
ровых платформ многоаспектно, поэтому платформы будут рассмо‑
трены как разные экономические явления с выделением специфи‑
ческих характеристик каждого явления и их юридического значения.
людей по всему миру, и их роль все более возрастает. Так, на начало
2023 г. мобильными телефонами пользовалось 5,44 млрд людей, что
составляло 68 % мирового населения (именно мобильные телефоны
находятся сегодня на первом месте среди устройств, используемых
для доступа к цифровым технологиям).
мира. При этом количество времени, которое люди проводят в Ин‑
тернете, — в среднем 6 ч 37 мин в день (в России — 7 ч 57 мин) [10].
В России за последние десять лет почти в 2 раза увеличилось число
абонентов широкополосного Интернета, в 13 раз вырос интернет‑
трафик через фиксированный доступ, в 100 раз — через мобильный
в их правовом режиме. Экономическое понимание циф‑
5.1. Введение в экономическое понимание
цифровой платформы
Цифровые технологии занимают существенное место в жизни
Число пользователей Интернета составляло 64,4 % населения
155
5. Цифровые платформы на рынке услуг
доступ. Согласно данным 2022 г. 81,5 % населения России в возрасте
от 15 до 74 лет пользовались Интернетом практически каждый день,
88,2 % пользовались им хотя бы раз за последние 3 месяца, 91,8 % поль‑
зовались им когда‑либо [20].
На начало 2023 г. 60 % мирового населения используют соци‑
альные сети. Наблюдается рост электронной коммерции и онлайн
продуктов. Так, в 2022 г. 4,11 млрд людей в мире покупали товары
онлайн, однако онлайн покупки составили всего 17,1 % мировой роз‑
ничной торговли [10]. В 2021 г. 46,6 % населения России в возрасте
от 15 до 74 лет использовало Интернет для заказа товаров и услуг, что
в 3 раза больше, чем в 2013 г., 16,5 % организаций использовали элек‑
тронные продажи, что увеличилось в 3 раза по сравнению с 2015 г. [20].
Среди цифровых явлений цифровые платформы стали одним
из наиболее знаковых для развития современных отношений. Они
настолько «захватили» мир и проникли в разные сферы обществен‑
ной жизни, что можно говорить о «платформенной революции» [26].
Использование другого термина — «платформизация экономики» —
свидетельствует о все возрастающей роли цифровых платформ в пе‑
рераспределении ресурсов [29].
На современном этапе платформы и экосистемы признаются наи‑
более прогрессивной формой бизнес‑моделей. Не случайно семь ком‑
паний из топ‑8 компаний мира по рыночной капитализации реали‑
зуют экосистемную модель. По оценке экспертов McKinsey, к 2025 г.
на экосистемы может прийтись около 30 % глобального ВВП (60 трлн
долл.) [29]. В России удельный вес организаций, использующих циф‑
ровые платформы, составил в 2021 г. 14,7 %. Примечательно, что боль‑
шинство целей использования Интернета населением России так
или иначе имеют отношение к цифровым платформам разного вида
(платформам обмена сообщениями, социальным сетям, новостным
агрегаторам, платежным платформам, маркетплейсам, платформам
онлайн‑кинотеатров, аудиотек, библиотек, образовательным плат‑
формам, платформам поиска работы и жилья) [20].
Организация экономических отношений с помощью платформы
означает, что экономические акторы взаимодействуют через специ‑
ально для этого созданную технологическую площадку (платформу),
которая во многих случаях регулирует и контролирует процесс их вза‑
имодействия. Платформа позволяет встретиться в одном месте участ‑
156
5.1. Введение в экономическое понимание цифровой платформы
никам рынка, которые для владельца платформы являются клиента‑
ми, как правило, разного типа.
Стоит еще раз отметить, что через цифровые платформы могут
быть организованы разные формы взаимодействия, среди них, ко‑
нечно, стоит выделить экономические отношения продавцов (ис‑
полнителей, правообладателей) и потребителей товаров (работ, услуг,
результатов интеллектуальной деятельности), инвесторов и получа‑
телей инвестиций, потенциальных работодателей и работников и т. д.
Однако не только экономические, но и социальные отношения
могут строиться по платформенной модели. Так, среди платформ рас‑
пространены социальные сети, мессенджеры, платформы знакомств
и другие, которые организуют личные контакты людей. На основе
платформенной организации могут строиться и властные отношения,
в том числе политические. Так, взаимодействие граждан и организа‑
ций с органами государственной власти и местного самоуправления
может происходить на цифровой платформе, там могут организовы‑
ваться различные политические акции, выборы, голосования.
Таким образом, цифровые платформы играют роль в разных сфе‑
рах жизни, однако в настоящей работе акцент будет сделан на рассмо‑
трении места платформ в экономике.
Важно, что современные платформы являются цифровыми. Они
используют Интернет и другие информационные сети для организа‑
ции взаимодействия с клиентами и между ними. При этом Интернет
является не просто каналом продаж, как было на предыдущем этапе
развития электронного бизнеса, а уже инструментом для создания
принципиально новой инфраструктуры производства и реализации
продукции, а также механизмом координации ведения деятельности
и взаимодействия с клиентами. Цифровизация дает платформенному
бизнесу дополнительные возможности, заключающиеся в использова‑
нии так называемых сквозных цифровых технологий, среди которых
наиболее важными для его развития являются технологии больших
данных (Big Data), искусственного интеллекта (AI), а также облачные
сервисы для хранения больших объемов информации.
Одной из основных особенностей, позволяющих платформам раз‑
виваться, являются сетевые эффекты, выражающиеся в том, что уве‑
личение количества пользователей на одной стороне платформы ведет
к увеличению ценности платформы для пользователей этой же сторо‑
157
5. Цифровые платформы на рынке услуг
ны (прямые эффекты) или противоположной (перекрестные эффек‑
ты). Сетевые эффекты на определенном этапе привлекают клиентов
и могут приводить к стремительному набору клиентской базы, а зна‑
чит, существенному масштабированию бизнеса и тем самым к низ‑
кой себестоимости производимых товаров, работ, услуг.
Особенностью платформенного бизнеса является и то, что плат‑
форма обладает большим объемом информации о клиентах, их пер‑
сональных данных, совершаемых ими транзакциях, поведенческих
предпочтениях и т. д. Эта информация собирается и анализируется
автоматически с помощью технологий искусственного интеллекта,
что дает владельцу платформы огромные конкурентные преимуще‑
ства. Он использует информацию и результаты ее анализа для веде‑
ния своего бизнеса (при установлении цен и других параметров тран‑
закций, принятии решений по дальнейшему развитию), а также для
создания нового бизнеса и тем самым — захвата новых рынков.
С ростом платформенного бизнеса платформа начинает предла‑
гать клиентам все новые и новые услуги, что объективно приводит
к созданию так называемых экосистем, которые, как правило, состо‑
ят из совокупности нескольких платформ, на которых клиенту предо‑
ставляются различные продукты и услуги. Важной характеристикой
экосистемы является составление единого «профиля клиента» [29].
При этом клиент все больше привязывается к платформе и неохот‑
но меняет ее на другую. Этому способствуют и другие маркетинговые
ходы, сознательно используемые для удержания и закрепления кли‑
ентов внутри платформы (скидки на пакеты услуг и т. п.).
Все это создает мощную базу для формирования сильной рыноч‑
ной власти цифровых платформ, дает им существенные конкурент‑
ные преимущества, провоцирует развитие их экосистем и делает почти
невозможным их вытеснение с обслуживаемых рынков. Это приво‑
дит к доминированию на рынках крупных цифровых платформ, что
является типичным явлением.
Несмотря на то, что термин «цифровая платформа» активно ис‑
пользуется в теории и на практике, под ним могут пониматься разные
явления. Отсутствие однозначности в использовании этого термина
продиктовано в том числе неоднородностью цифровых платформ.
Эта проблема находит отражение и в национальном законода‑
тельстве. В нормативных правовых актах, принятых в Российской
158
5.1. Введение в экономическое понимание цифровой платформы
Федерации, используется целый ряд понятий, которые имеют отно‑
шение к цифровым платформам: информационная система и ее опе‑
ратор, организатор распространения информации в сети Интернет,
поисковая система и ее оператор, новостной агрегатор и его владе‑
лец, аудиовизуальный сервис и его владелец, социальная сеть и ее
владелец (ст. 2 и другие статьи Федерального закона «Об информа‑
ции, информационных технологиях и о защите информации»
180
),
агрегатор информации о товарах и услугах и его владелец (преамбу‑
ла Закона РФ «О защите прав потребителей»
181
), информационный
посредник (ст. 1253.1 Гражданского кодекса Российской Федера‑
ции (далее — ГК РФ))
182
. Однако нормативное определение непо‑
средственно самой цифровой платформы отсутствует. Кроме того,
на законодательном уровне не определено ее соотношение с указан‑
ными выше понятиями.
Однако определение понятия «цифровая платформа» можно
встретить в документах стратегического планирования. Концепция
общего регулирования деятельности групп компаний, развивающих
различные цифровые сервисы на базе одной «экосистемы», разме‑
щенная на сайте Министерства экономического развития Российской
Федерации, содержит следующее определение цифровой платфор‑
мы: «это бизнес‑модель, позволяющая потребителям и поставщикам
связываться онлайн для обмена продуктами, услугами и информаци‑
ей (цифровыми сервисами), включая предоставление продуктов/ус‑
луг/информации собственного производства» [22]. Основные направ‑
ления развития финансового рынка Российской Федерации на 2022 г.
и период 2023 и 2024 гг. определяют цифровую платформу как «ин‑
формационную систему, работающую через сеть Интернет, которая
180
«Об информации, информационных технологиях и о защите информации» :
Федеральный закон от 27.07.2006 г. № 149‑ФЗ (с изм. и доп.) // КонсультантПлюс :
[сайт]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61798/ (дата обраще‑
ния: 13.02.2023).
181
«О защите прав потребителей» : Закон РФ от 07.02.1992 г. № 2300–1 (ред.
от 04.08.23) // КонсультантПлюс : [сайт]. URL: https://www.consultant.ru/document/
cons_doc_LAW_305/ (дата обращения: 13.08.2023).
182
Статья 1253.1. Особенности ответственности информационного посредника :
Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 г. № 51‑ФЗ (с изм. и доп.)
часть I // КонсультантПлюс : [сайт]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_
LAW_64629/eb6ec591cb78fe25054cd4b9e0dbcc79abcf0d3a/ (дата обращения: 13.02.2023).
159
5. Цифровые платформы на рынке услуг
обеспечивает взаимодействие участников платформы друг с другом,
позволяя им создавать и обмениваться ценностями» [25].
В докладе Банка России «Экосистемы: подходы к регулированию»
2021 г. отмечается, что он посвящен преимущественно двусторонним
(многосторонним) транзакционным платформам, пользователи кото‑
рых имеют отличные от других пользователей интересы и могут быть
соответствующим образом сгруппированы (отнесены к разным сторо‑
нам платформы), при этом в одну группу входят поставщики, а в дру‑
гую — потребители товаров и услуг (физические и юридические лица).
Разработчики доклада отмечают, что помимо двусторонних (многосто‑
ронних) платформ существуют односторонние платформы, пользовате‑
ли которых не разделены на группы с точки зрения цели использования
платформы и получаемых от нее сервисов (например, мессенджер без
дополнительных сервисов), а кроме транзакционных платформ типо‑
логия платформ включает «платформы внимания», предоставляющие
потребителям бесплатные информационные услуги, такие как поис‑
ковые сервисы и социальные сети, с перекрестным субсидированием
за счет других групп пользователей (рекламодателей) [29].
Встречается и иной подход к пониманию деления платформ на од‑
носторонние и многосторонние. Односторонними платформами при‑
знают те платформы, сетевой эффект на которых возникает только
на одной стороне, а двусторонними называют платформы, где сете‑
вой эффект присутствует на двух сторонах.
Что касается отличия терминов «двусторонние» и «многосторон‑
ние» платформы, то двусторонние платформы — это платформы, на ко‑
торых встречаются две стороны с разными интересами: продавцы
и покупатели, а многосторонние платформы предполагают большее
количество сторон, так, например, на трехсторонних платформах
взаимодействуют три группы участников с разными интересами —
поставщики контента, потребители и рекламодатели. Могут быть
и четырехсторонние платформы, например, в сфере платежных карт.
Не исключено и большее количество участников [11].
Настоящее исследование основано на мнении автора о том, что
цифровые платформы являются многозначным понятием. На основе
анализа деятельности цифровых платформ и научной литературы раз‑
ной отраслевой принадлежности можно предложить широкий набор
аспектов их исследования, вытекающих из многозначности данного
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]