Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Помощь США слаборазвитым странам. Дуайт Эйзенхауэр и «отбрасывание» коммунизма.pdf
Глава 1. Новые контуры помощи
довоенного влияния внутри США. Отражая интересы тех производителей, которые продавали свою продукцию на внутреннем рынке и использовали местные энергетику и сырье, они жестко возражали против
планов стратегов из казначейства, полагая, что американские ресурсы должны быть использованы для решения узко национальных, а не
международных проблем. Изоляционисты надеялись, что после войны
баланс сил вернется в довоенное состояние и правительству не нужно
будет заниматься такими огромными и бессмысленными международными проектами, как «ленд-лиз» или Администрация помощи и восстановления ООН (UNRRA – United Nations Relief and Rehabilitation
Administration). Как бы то ни было, из процесса внешнеполитических
решений они были решительно вытеснены оппонентами.
Между интернационалистским и изоляционистским полюсами находились еще две весьма влиятельные группировки, сумевшие очень
скоро объединиться. Во-первых, это были экономические интересы,
связанные с военной промышленностью, которая во время войны находилась в привилегированном положении, развиваясь с беспрецедентной
скоростью благодаря правительственным контрактам. Эти интересы понимали, что после войны они могут не только потерять свою привилегированность и быть экономически обескровлены через процесс
реконверсии, но даже исчезнуть полностью, если не получат возможность реструктурировать свой потенциал. Достигнув достаточно высокого уровня политического влияния за время войны, они, естественно,
не хотели соглашаться с такими безрадостными перспективами.
Наряду с военной промышленностью с невероятной скоростью
росла и новая правительственная бюрократия. Хотя эта тенденция
с очевидностью обозначила себя уже в начальный период «нового
курса», именно во время Второй мировой войны она превратилась
в неконтролируемый взрывообразный процесс. По мере появления более устойчивых связей и взаимных интересов с производителями военной продукции, бюрократический механизм прошел период самоидентификации и постепенно начал работать в своих собственных интересах, которые не всегда совпадали с национальными. В конечном итоге
бюрократия пришла к пониманию своей главной задачи – сохранения
влияния, которое она получила во время войны, и после окончания
военных действий.
Сразу после смерти Рузвельта в апреле 1945 г. бюрократия сумела воспользоваться моментом и взять на себя роль арбитра в схватке
между двумя интернационалистскими группировками – кейнсианской
и фритрейдерской – за право составления послевоенных планов. Более того, она сумела выработать и предложить компромиссный подход,
который получил название «ограниченного мультилетерализма» и который впоследствии, во второй половине 1940-х гг., будет преобразован
в концепцию «национальной безопасности» США.
Концепция «ограниченного мультилетерализма» базировалась
на идее о том, что фритрейдерский универсальный и многосторонний
11
Помощь США слаборазвитым странам. Дуайт Эйзенхауэр и «отбрасывание» коммунизма
мировой порядок должен быть построен первоначально только на части
планеты, которая должна называться «свободный мир» и охватывать
Северо-Атлантический регион (Северную Америку и Западную Европу). Для строительства планировалось использовать конфликтные, хотя
и невоенные подходы, которые впоследствии будут материализованы
в рамках «холодной войны» (первые приблизительные наметки этого
плана появились еще в 1942–1943 гг. в некоторых разработках таких
представителей госдепартамента, как Дин Ачесон и Уильям Клейтон).
Компромисс в рамках «ограниченного мультилетерализма»
в первую очередь отвечал интересам самой правительственной
бюрократии, поскольку в условиях глобального «холодного» конфликта (между «свободным» и «несвободным» мирами) она могла
поддерживать свое влияние неопределенно долго. Кроме того, экономические интересы, связанные с военной промышленностью, получали
возможность сохранить госзаказы и высокий уровень производства.
В конечном итоге обе эти группы были настолько привязаны друг
к другу, что, как представляется, сформировали так называемый
военно-промышленный комплекс (ВПК) задолго до того, как президент
Д. Эйзенхауэр предупредил нацию о его опасности, покидая свой пост
в самом начале 1960-х гг. Несомненно, что постепенное, но неуклонное
слияние этих интересов началось еще во время войны.
Бюрократическая концепция «ограниченного мультилетерализма»
в значительной степени отвечала и интересам обеих интернационалистских групп. Хотя в рамках этого подхода защищаемый фритрейдерами экономический универсализм должен был действовать только
на «свободной» части мира и базироваться на конфликте военных, а не
торговых интересов, тем не менее, это была для них хорошая отправная
точка, поскольку со временем коррекция предлагаемого курса в сторону
«торгового мультилетерализма» была более чем вероятна. Кейнсианская
группировка, защищавшая модель формирования глобальной многосторонней торговли без промежуточных этапов, не смогла противостоять
объединенному давлению «фритрейдеров» и военной бюрократии, безропотно согласилась с компромиссным предложением и ушла в тень
практически сразу после смерти своего создателя.
Изоляционисты были также вынуждены согласиться с предлагавшимся компромиссом, поскольку считали его для себя наименьшим
«злом». Они надеялись, что глобальный «холодный» конфликт поможет
им восстановить довоенное влияние, поскольку в его рамках можно было четко обозначить национальные интересы и консолидировать нацию
на основе противостояния внешнему миру и внешним угрозам.
Во второй половине 1940-х гг. внешняя политика США прошла
несколько этапов своей эволюции. Каждый из них сопровождался жестокими политическими схватками за переориентацию первоначального плана.
Программа реализации экономической части концепции «ограниченного мультилетерализма» была с формулирована профессором
12
Глава 1. Новые контуры помощи
Дж. Уильямсом и получила название «плана ключевой валюты». Так называемая «доктрина Кеннана» («сдерживание» СССР) дополняла «план
Уильямса» в качестве его военно-политического компонента. Реализация плана «ключевой валюты» началась уже в конце 1945 г. с предоставления Лондону так называемого «британского займа». Однако уже
к началу 1947 г. провал «плана Уильямса – Кеннана» был очевиден: многосторонние американо-европейские экономические отношения не были восстановлены, «долларовая брешь» в Старом Свете
только расширялась, западноевропейские страны переориентировались
на бартерную торговлю с восточным «несвободным» блоком, к власти
в Западной Европе повсеместно приходили местные коммунисты и т. д.
Этот провал вынудил военно-бюрократический альянс уступить
инициативу фритрейдерской группировке. Последняя получила возможность разработать и предложить свой экономический план глобализации, получивший название «плана Маршалла». Однако поскольку фритрейдеры не желали ограничиваться Северо-Атлантическим регионом
и стремились включить в свой план районы за «железным занавесом»,
то бюрократия жёстко поставила «план Маршалла» в рамки концепции «национальной безопасности» и её публичной версии – «доктрины
Трумэна», что означало требование ориентировать план на «сдерживание» уже не просто СССР, но всего мирового коммунистического
движения.
Таким образом, сразу после Второй мировой войны стало ясно,
что американская внешняя помощь (в форме займа «плана Уильямса» или грантов и технической помощи в рамках «плана Маршалла»)
превращалась в главный инструмент американских планов построения
мирового порядка.
Необходимо отметить, что к 1947 г. структура фритрейдерской
группировки значительно усложнилась. Теперь её можно было ориентировочно поделить на три группы: прогрессисты («либеральные девелопменталисты»), глобальные традиционалисты («консервативные интернационалисты») и глобальные протекционисты2. При этом представителей этих групп можно было обнаружить как в правящей демократической партии, так и в оппозиционной республиканской.
Группа прогрессистов в целом состояла из крупных руководителей гражданского промышленного сектора. Они поддерживали распространение американской модели капитализма по всему миру для того,
чтобы ускорить и завершить «глобальную экономическую революцию»
2
См.: Collins R. The Business Response to Keynes, 1929–1964. N.Y., 1981; McQuaid K.
Corporate Liberalism in the American Business Community // Business History Review. 1978.
№ 52 (Autumn). P. 342–368; Harris H. The Right to Manage : Industrial Relations Policies
of American Business in the 1940’s. Madison, 1982; McGlade J. The Illusion of Consensus :
American Business, Cold War Aid, and the Reconstruction of Western Europe, 1948–1958.
Ph.D. Dissertation. University of Michigan, 1995. P. 59–77.
13
Помощь США слаборазвитым странам. Дуайт Эйзенхауэр и «отбрасывание» коммунизма
с помощь социальных и технологических реформ. Целью этой революции было создание однородного всемирного политико-экономического
пространства, в рамках которого свободное предпринимательство могло
поднимать жизненный уровень народов и формировать рынки, а американские бизнесмены имели бы возможность работать по привычным
и удобным для них правилам.
Лидеры этой группы – Пол Хоффман, Филип Рид, Нельсон Рокфеллер – полагали, что, хотя именно американскому правительству следует осуществлять эти глобальные реформы, бизнес-сообщество должно
иметь стратегическое влияние на правительство для того, чтобы стимулировать и направлять эту активность. Группа прогрессистов выражала
свою точку зрения через такие влиятельные общественные организации, как Совет по экономическому развитию, Консультативный деловой
совет и другие.
Ядро консервативной группировки глобальных традиционалистов
в основном состояло из представителей крупных корпораций, получавших доходы на международных энергетических и сырьевых рынках, а также возглавлявших обрабатывающие отрасли. Консерваторы
защищали традиционные методы чисто рыночной (без вмешательства
правительства) экспансии американского экономического влияния. В их
схеме правительство должно было играть вспомогательную роль, обеспечивая корпорациям благоприятные политические и экономические
условия в развитых, и особенно слаборазвитых регионах мира. Для
оказания влияния на американское правительство и общество традиционалисты использовали такие организации, как Национальная ассоциация производителей, Национальный совет по внешней торговле,
Национальный совет индустриальной конференции и т. д.
Мелкий и средний бизнес формировал в США группу глобальных
протекционистов. Представители этой группы также защищали идею
развития международных рынков, однако, в отличие от крупных корпораций, они не могли конкурировать с иностранными производителями
и поэтому искали у американского правительства прямой поддержки
и защиты своей деятельности на зарубежных рынках. Некоторые категории большого бизнеса также могли быть включены в эту группу, например, американские производители стали, которые нуждались
в новых рынках, но боялись азиатских и европейских конкурентов.
Как сторонники глобализма лидеры этих групп в перспективе стремились к объединению всех стран в глобальный, работающий по общим правилам, доступный, в первую очередь, для американского бизнеса рынок. Соответственно, они разделяли негативное отношение
к концепции «национальной безопасности» из-за исключения из сферы их активности таких огромных экономических зон, как Советский
Союз, Восточная Европа и Китай. Однако, как отмечалось, это единодушие заканчивалось, когда речь заходила о роли американского правительства в восстановлении международной торговли. Именно поэтому
14
Глава 1. Новые контуры помощи
они не смогли найти общего знаменателя, который объединил бы их
в защите экономического глобализма, что и результировалось в конечном итоге в неудачах «плана Маршалла».
Прогрессисты как самая влиятельная часть интернационалистской
группировки с самого начала, т. е. с лета 1948 г., сумели взять под
свой контроль реализацию «плана Маршалла». Их представитель, Пол
Хоффман, возглавил Администрацию экономического сотрудничества
(ECA – Economic Cooperation Administration), которая являлась независимым агентством, управлявшим Программой европейского возрождения (ERP – European Recovery Program). Лидеры этой группы планировали наполнить европейскую экономику долларами за счёт помощи,
а также сформировать многосторонние и универсальные американоевропейские экономические отношения через развитие европейского
конкурентоспособного гражданского производства на о снове принципов «специализации, стандартизации и упрощения», которые лежали
в основе американской системы предпринимательства. В то же время
прогрессисты пытались ослабить главный элемент доктрины «национальной безопасности», а именно экономическое разделение между
Востоком и Западом через вовлечение восточного блока в «план Маршалла» в качестве его сырьевой периферии.
Сразу после провала этого замысла на Парижской конференции
в июне 1948 г. лидеры прогрессистской группы, понимая, что Западная Европа может быть реинтегрирована в глобальную экономическую
систему только в качестве ее самодостаточного элемента, начали серьезно обдумывать план подготовки азиатского блока мировой торговли
к экономическому воссоединению со Старым Светом. Соответственно,
необходим был новый план для того, чтобы во сстановить азиатское
сырьевое производство, дезорганизованное во время Второй мировой
войны и в процессе деколонизации, и подключить его к европейским
экономическим процессам.
В условиях повышенной секретности, стараясь предотвратить любое вмешательство влиятельной бюрократии (а один из ее лидеров, Дин
Ачесон, был определён Г. Трумэном в январе 1949 г. на пост государственного секретаря), небольшая группа прогрессистов под руководством Н. Рокфеллера3сумела сформулировать и интегрировать программу помощи слаборазвитым странам в инаугурационную речь переизбранного президента (при этом даже Ачесон ничего об этом не знал).
Принимая во внимание негативное отношение американского общества
к проблеме огромных затрат на «план Маршалла», новая программа, которая получила название «пункта-4» из-за её места в инаугурационной
речи, была недорогой и состояла из трех более мелких направлений:
3
См.: Шенин С. Ю. Помощь США слаборазвитым странам. Гарри Трумэн и
«пункт-4». Саратов, 2017. С. 20–32.
15
Помощь США слаборазвитым странам. Дуайт Эйзенхауэр и «отбрасывание» коммунизма
технической помощи, стимулирования частных инвестиций и мобилизации ресурсов других развитых стран через ООН. По своей природе эта программа не имела антикоммунистического подтекста и была
нацелена на «помощь развитию», на поддержку «плана Маршалла»,
правда, действуя на локальном, а не государственном уровне.
После года отчаянной борьбы против военно-бюрократической
группировки, сумев провести через конгресс Закон о международном
развитии (AID – Act for International Development), прогрессисты преуспели и в том, что смогли назначить сво его твердого сторонника, Гарри Беннета, на пост администратора программы «пункта-4». Являясь
по природе своей технократом-практиком, а не политиком, Беннет, тем
не менее, имел непререкаемый авторитет в конгрессе, который позволял ему независимо и самостоятельно управлять Администрацией технического сотрудничества (ТСА – Technical Cooperation Administration),
хотя формально она была инкорпорирована в структуру госдепартамента.
Таким образом, на протяжении 1948–1950 гг. провоенная бюрократия утратила контроль над двумя главными программами внешней
помощи, что означало потерю контроля над вс ем процессом строительства мирового порядка, его переориентацию на восстановление «трёхсторонней» глобальной экономики. Прогрессисты перехватили инициативу и начали трансформировать доктрину «национальной безопасности», ослабляя её военный (разъединяющий мировую экономику) компонент и усиливая гражданскую (объединяющую рынки) составляющую. С другой стороны, они не позволяли другим интернационалистским группам, особенно традиционалистам, получить доступ к рычагам
внешней помощи, полагая, что их рыночные «хищнические» методы
внешней экспансии не соответствовали духу и требованиям времени –
на тот момент было важнее спокойно и последовательно выстраивать
сбалансированный глобальный экономический механизм, а не гоняться
за сиюминутной выгодой.
Тем не менее, правительственная военно-бюрократическая группировка сумела взять реванш. Это было связано с началом Корейской
войны, которая возродила страхи американцев в отношении того, что
холодная война может трансформироваться в «горячую». Бюрократия
утверждала, что Корейская война символизировала решимость коммунистического мира перейти к открытому конфликту с Западом по всему
миру, используя как военные столкновения, так и методы инфильтрации
и подрывной активности. Эта война позволила убедить американское
общество в том, что политика глобального «сдерживания» коммунизма
должна включать в себя не только военный компонент, но и экономический.
Таким образом, не восстановление мировых экономических отношений, а военная безопасность становилась главной целью американской внешней политики в целом и внешней помощи в частности.
16
Глава 1. Новые контуры помощи
Соответственно, в рамках новой политики внешняя помощь должна
была предоставляться только исходя из отношения страны-реципиента
к глобальному военно-политическому конфликту. Простая идея – «либо
с нами, либо против нас» – была положена в основу новой внешнеполитической доктрины коллективной «взаимной безопасности», которая
была юридически закреплена в октябре 1951 г. в законе о «взаимной
безопасности» (MSA 1951 – Mutual Security Act of 1951).
Как следствие, перевооружение западно-европейских стран и милитаризация их экономик стали главной задачей американской программы внешней помощи. Автоматически «план Маршалла» с его ECA,
а также «пункт-4», управляемый ТСА, были интегрированы в единую
структуру Агентства взаимной безопасности (MSA – Mutual Security
Agency). Во главе MSA был поставлен Аверел Гарриман, один из самых влиятельных сторонников доктрины «национальной безопасности». Его главной задачей являлось сокращение американской помощи
гражданским секторам западно-европейских экономик и, одновременно, стимулирование зарубежного военного производства.
Несмотря на идеологическую переориентацию всего «плана Маршалла» на философию «взаимной безопасности» и формальную интеграцию ТСА в MSA, на практике программа «пункта-4» сохранила прогрессистскую направленность, что явилось частью компромисса, достигнутого внутри правительства США. Важнейшим фактором сохранения этого курса являлся высочайший профессиональный авторитет
Г. Беннета и его личное влияние на конгресс. Однако сразу после его
трагической смерти в декабре 1951 г. новое прогрессистское руководство ТСА не смогло противостоять давлению военно-бюрократической
группировки, особенно со стороны государственного департамента.
В результате с начала 1952 г. программа «пункта-4» и её помощь
слаборазвитым странам все меньше ориентировались на интеграцию
последних в мировую экономику и все больше разворачивались в сторону «сдерживания» коммунизма. Соответственно, помощь предоставлялась не тем странам, которые запрашивали её в рамках AID, а только
тем, которые, во-первых, могли внести вклад в «укрепление взаимной
безопасности, а также индивидуальной и коллективной обороны свободного мира»; и, во-вторых, вместо дешевой технической помощи, нацеленной на «местное развитие», деньги направлялись на дорогие масштабные планы «национального развития» стран-реципиентов, которые
включали в себя строительство инфраструктуры и промышленных объектов за счет так называемой «специальной экономической помощи».
Это делалось «в интересах их безопасности и независимости, а также
в национальных интересах Соединенных Штатов»4.
4
U.S. Congress. House of Representatives. Committee on Foreign Affairs. Mutual Security
Act of 1951 and Other Basic Legislation. 82ndCongress, 2ndSession. Washington, 1952.
P. 96.
17
Помощь США слаборазвитым странам. Дуайт Эйзенхауэр и «отбрасывание» коммунизма
Такая переориентация явно не отвечала «духу» и «букве» принятого ранее Закона о международном развитии. «Пункт-4» благодаря своей
конструктивности и высокой эффективности пользовался колоссальной
поддержкой в обществе и конгрессе. Поэтому накануне президентских
выборов осенью 1952 г. указанные попытки поставить деятельность
программы под контроль MSA подвергались жесткой критике со стороны всех бизнес-групп. Кроме того, критики характеризовали саму
программу «взаимной безопасности» как «беспрецедентный выброс денег на ветер». Учитывая это единодушие, новый президент имел все
основания изменить направленность программ помощи в нужном ему
направлении.
Соглашаясь стать кандидатом в президенты от республиканской
партии, генерал Дуайт Эйзенхауэр искренне разделял консервативные идеалы своих однопартийцев – классическая экономика, сбалансированный бюджет, минимальные правительственные расходы и т. д.
Во время своей предвыборной кампании генерал неоднократно подтверждал свое желание распространить эти принципы на американскую
внешнеэкономическую политику. И это было естественное намерение,
принимая во внимание тот факт, что именно интернационалистское
крыло республиканской партии, состоявшее из представителей прогрессистов и корпоративных традиционалистов, стояло за его выдвижением
и избранием.
Как отмечалось ранее, многообещающий старт «пункта-4» в рамках инаугурационной речи очень скоро обернулся глубоким разочарованием для американского бизнеса, в первую очередь для сырьевого сегмента консервативной группы, и особенно после принятия MSA в октябре 1951 г. К тому моменту стало ясно, что администрация Г. Трумэна
окончательно остановилась на конфронтационной модели строительства послевоенного мирового порядка. На фоне стремительной эскалации глобального конфликта не было никакого смысла обсуждать роль
частных инвестиций в процессе формирования глобальных экономических устоев. Спорадические требования корпораций к администрации принять во внимание их интересы, например, через подписание
стандартных двусторонних «договоров о дружбе, торговле и экономическом развитии» со слаборазвитыми странами, открыто игнорировались
трумэновским государственным департаментом. При этом чиновники
последнего утверждали, что в критический момент холодной войны
не должно быть никакой независимой экономической активности – всё,
включая корпоративные частные инвестиции, должно быть подчинено
стратегическим интересам безопасности нации.
В такой ситуации традиционалистские и прогрессистские группы,
осознав, что не дождутся никаких уступок со стороны трумэновской
бюрократии, использовали всё свое влияние и ресурсы для поддержки кандидата от республиканской партии, что в результате позволило
им провести в Белый дом своего человека. Естественно, что представители бизнеса надеялись, что Д. Эйзенхауэр в качестве благодарности
18
Глава 1. Новые контуры помощи
за их поддержку заменит конфронтационный подход к строительству
послевоенного мирового порядка на модель глобального свободного
рынка, которая с помощью правительства США позволит американским
частным предпринимателям освоить всю планету, включая регионы
слаборазвитых стран и коммунистического блока.
В качестве первых шагов в этом направлении бизнес предлагал
освободить все инструменты внешнеэкономической политики от идеологических оков «взаимной безопасности», отменить программу безвозмездной помощи гражданским секторам европейской промышленности, которая превращалась в реального конкурента (оставив только
некоторую поддержку военному производству), и переместить основной акцент помощи с Европы на Азию, т. е. фактически поменять
местами «план Маршалла» и «пункт-4»5.
Хорошо известно, что Эйзенхауэр разделял эти взгляды, в первую
очередь на экономический глобализм и модель рыночной экспансии,
которая должна была стать основой для его стратегической концепции «отбрасывания коммунизма» (в «зону Ялты») вместо «трусливой»
доктрины «сдерживания»6. Однако он не разделял нетерпеливости традиционалистов, полагая, что нужных политических условий для такой
немедленной и решительной экспансии в духе laissez faire на тот момент не существовало – внутри американского общества, и особенно
в администрации, баланс сил был явно не в пользу такого подхода.
Соответственно, Эйзенхауэр был склонен поддержать прогрессистскую
точку зрения на глобальные реформы, которые должны были обеспечить системное, под контролем правительства США, расширение сферы влияния свободного предпринимательства американского образца.
Система внешней помощи, которая была сконструирована Г. Трумэном, оказалась громоздкой, негибкой и жестоко критикуемой. Кроме
того, став президентом, Эйзенхауэр пришел к заключению, что иностранная помощь является слишком важным инструментом внешней
политики, чтобы отказываться от нее из-за вынужденного электорального популизма. В этом отношении Корейская война и ее тяжелые
последствия давали ему шанс сохранить систему помощи как таковую
и заняться ее постепенной модернизацией в соответствии с его видением процесса глобализации.
Тем не менее, соглашаясь с тем, что концепция «взаимной безопасности» превратилась в основное препятствие на пути продвижения американских экономических интересов, президент понимал, что
5
См.: Dodge J. Ike’s Finance Man Looks at the World // United States News and World
Report. 1952. November 21; Hoffman P. World Investment, not Foreign Aid // New York
Times Magazine. 1952. February 3. P. 1.
6
См.: Kaufman B. Trade and Aid : Eisenhower’s Foreign Economic Policy, 1953–1961.
Baltimore ; L. 1984; Bowie R., Immerman R. Waging Peace : How Eisenhower Shaped an
Enduring Cold War Strategy. N.Y., 1998. P. 76; McGlade J. Op. cit. Ch. 8.
19
Помощь США слаборазвитым странам. Дуайт Эйзенхауэр и «отбрасывание» коммунизма
в тот момент было невозможно выдернуть из-под военно-промышленного комплекса его основу в форме MSA. Для того чтобы примирить
и совместить все экономические интересы, он планировал разработать
компромиссный «сбалансированный» подход, который, вдобавок к экономической помощи, включал бы «необходимый военный зонтик, под
которым позитивная программа трансформации советских намерений
и поведения могла бы развиваться. . . »7Кроме того, в критический момент холодной войны (начало 1953 г.) и в условиях неконтролируемого
взрыва маккартизма было небезопасно для любого политика, включая
президента, начинать дискуссию об уместности концепции «взаимной
безопасности» или о ее новых интерпретациях.
Таким образом, в качестве основной предпосылки любой попытки
продвигать какой-либо глобализационный план Эйзенхауэр должен был
снизить международную напряженность, т. е. завершить Корейскую
войну, ослабить идеологический компонент конфронтации, улучшить
отношения с Москвой и т. д. Только после этих шагов было возможно,
во-первых, сбалансировать бюджет через уменьшение военных расходов и внешней помощи и, во-вторых, изменить идеологию американской внешней политики и модель строительства мирового экономического порядка.
Однако любая попытка уменьшить международную напряженность
обязательно натыкалась на жесткое сопротивление военно-бюрократической группировки, которая ранее сконструировала эту напряженность
и столько лет строила свое влияние и благополучие на лозунгах «национальной безопасности» и «взаимной безопасности». В таких условиях
только постепенный эволюционный подход мог оказаться реалистичным. Именно поэтому, встав на «сбалансированный» путь, президент
в своей речи 16 апреля 1953 г. отверг достаточно разумные предложения по разоружению со стороны нового советского руководства, которое явно понимало всю двусмысленность положения Эйзенхауэра.
С другой стороны, президент не мог откладывать в долгий
ящик трансформацию концепции «взаимной безопасности» из-за своих предвыборных обещаний. Как отмечалось, широкой общественности он обещал вообще ликвидировать внешнюю помощь, а перед деловыми кругами республиканской партии обязался переориентировать
её со «сдерживания» на глобализацию. Вдобавок Эйзенхауэр как человек военный понимал, что трансформация «взаимной безопасности»
должна быть инициирована как можно скорее, в момент максимальной
дезорганизации бюрократии, т. е. в самом начале его президентства.
Ещё более запутанной задача президента становилась из-за появления нового влиятельного игрока на поле «взаимной безопасности», а именно европейских корпоративных интересов. Их нельзя было
проигнорировать просто потому, что без их добровольной интеграции
7
Цит. по: Bowie R., Immerman R. Op. cit. P. 11.
20