Особенности сюжетосложения в игровом кино Беларуси

– Все… Кажется, все… Детям моим скажите, и их папа на войне был… все…

Опустив голову Аня задрожала в плаче… стоит рядом с ней Корень, Крушина… Стоит за столом товарищ Сталин, Ворошилов, начальник штаба партизанского движения. Вдоль стола руководители партизанских бригад, зон и отрядов. Сре­ди них: Ковпак, Шмырев, Козлов, рослые, здоровые люди, креп кие, кряжистые, видевшие не раз смерть перед глазами, они плачут… Молча подходит к Ане товарищ Сталин, поднял, налил воду в стакан, подал Ане… тихо сказал:

суть его подвига. Главный герой не участвует в диверсиях, оста­ется наблюдателем и лишь дважды совершает поступки, кото­рые можно с разной долей условности назвать героическими: доказывает начальникам, что тол в угле не диверсия, а особен­ность коксовых залежей Рура (немцы немедленно верят вымыс­лу, что также обозначает мифотворческое упрощение образов), и обличает предателя перед деповцами. Заслонов – неподвиж­ный персонаж в положении, предполагающем его подвижность, меж двух противоположных сил, значит, его подвиг – в долго­терпении. Мифологизация происходит на основе одной черты, гиперболизированной до затмения других качеств, – стойкости. Она нацелена на воссоздание архетипической модели героя­защитника, но в отношении сюжета «Константин Заслонов» справедливо замечание Р. Барта о грубой, неряшливой прими­тивности идеологического мифа [8]: образ героя создан из черт, противоречащих качествам архетипического героя-защитника: показательного безволия при заявленном волевом характере, бездействия при необходимости активного действия, долготер­пения при требуемой нетерпимости.

без образования собственно сюжета;

составление сюжета из трех разнородных сюжетных кон-

струкций, влекущее его преломление;

мифологизация образов; наделение антагониста сюжетодвижущей функцией при пас-

сивности протагониста;

маскировка сюжетных противоречий за счет эмоциональной

аффектации действий.

Второй вариант литературного сценария, созданный при уча­стии А. Кучара, не просто коррекция первого, а создание иной драматургии. Изменены три базовых элемента сюжета: образ протагониста, интрига антагониста и характер развязки. Сюже­тообразующей становится приключенческая интрига азартного действия и противодействия, отчего сражение добра и зла, абсо­лютных величин, с самого начала развивается как открытое про­тивостояние. В характере Заслонова акцентируется волевое нача­ло, отчего существенно сокращается экспозиция сюжета: отведя эшелон на восток, Заслонов немедленно пишет заявление о под­польной работе. Эпизод изнурительного, мучительного похода

Второй сюжетообразующий элемент – измененная интрига антагониста – активирован значительно раньше, в экспозиции сюжета: с Буравчиком Заслонов сталкивается, как только воз­вращается в оккупированную Оршу. В их диалоге обозначается противоположность персонажей и формируется сюжетообразу­ющая линия «Буравчик – Заслонов». Осколочная детективная интрига из предыдущего варианта сценария упраздняется ради более динамичного открытого противостояния, в котором дра­матургический акцент перемещен на образ Заслонова. Но отказ от детективной тайны снижает напряжение в сюжете, потому что умаляются остросюжетные мотивы преследования и оди­ночества героя. Небезопасное положение Заслонова из первого варианта сценария заменено более спокойной последовательно­стью событий: к тому времени как Заслонова начинают подозре­вать немцы, рабочие уже совершают диверсии под его руковод­ством [147, с. 184–186]. Утраченное напряжение компенсируют приключенческие эпизоды с мотивом борьбы, например, эпизод вылазки подпольщиков с убийством карателей, за которое, заме­чено в следующей сцене, расстреляны триста мирных оршанцев. Это разоблачение ошибки подпольщи ков остается неакцентиро­ванным обстоятельством выделенного мо тива борьбы и, судя по всему, только обозначает ее ожесточенность. Борьба продолже­на серией диверсий и завершается арестом Заслонова. С его ос­вобождением образы оккупантов исчезают. Развязка совмещена с кульминацией и состоит из двух масштабных боев за Оршу. В одном из них разрешается сюжетная судьба Буравчика: он гибнет под руинами здания, увлекаемый смертельно раненым Аксаничем, – это значит, в сюжетной линии Буравчик – Засло­нов смещается драматургический акцент.

«У сторожки стоит Галина, всматривается в огонь и тем­ноту, во вспышки на путях – не промелькнет ли фигура За­слонова.

Крик Ани. Тихий подавленный крик.

Заслонов – Я видел его у обломков депо… Я хотел его вы­тащить, но не смог…

Аня тихо плачет.

Заслонов – Товарищи! Оршанский узел для немцев боль­ше не существует… Приказываю расходиться… По одному, по двое…

– Партызаны, партызаны, Беларускія сыны, Рэжце гітлерцаў паганых, Каб не ўскрэслі век яны. Конец» [148, с. 115–116].