Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Особенности сюжетосложения в игровом кино Беларуси

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
– Ага! Ее объявил княгинин прислужник Корецкий! – Олег восстановит городское право, вернет магистрат! –
кричит Базыль.
– Хотим Олега! – кричат в толпе. – Олега на княжество!
Расталкивая толпу, в сопровождении стражников, Корец­кий идет к помосту. Поднялся, подвинул мощным телом рас­красневшегося Базыля, развернул свиток, показывает всем. Толпа притихла.
– Это послание мы отобрали у ханского гонца, – громко объяснил Ко рецкий.
– Читай!
– «Ясновельможного Великого князя Слуцкого Олега при­ветствует Крымский хан Баты-Гирей».
По толпе прошел вздох изумления. Толпа прибывает.
– «Как мы и договаривались, – читает Корецкий, – я согла­сен, чтобы ты стал во главе Слуцкого княжества…»
Ропот толпы нарастает. Вокруг Олега образуется пустота, все отходят от него. Ходасевич тоже подался в сторону. Корец­кий дочитывает последние слова.
«Надеюсь на любезную встречу, Баты-Гирей», – Корецкий показывает свиток на все стороны.
Толпа угрюмо молчит. Корецкий кивнул стражникам, те стали рядом с Олегом. Загнанно улыбаясь, он истерично за­кричал:
– Не сметь! Я князь!
Анастасия, наблюдавшая за происходящим с балкона кня­жеского терема, громко и отчетливо произнесла:
– Взять под стражу!
Олег протянул к ней руки:
– Я не предавал тебя, княгиня!
Анастасия холодно ответила:
– Ты город предал!
В толпе послышались крики:
– Предатель!
– Смерть!
– Четвертовать!
– На кол его!
Толпа подхватывает:
91
– На кол! На кол его! Олег, не отрывая глаз от Анастасии, тихо произносит: – Помилуй… Корецкий вопросительно смотрит на княгиню. Толпа за-
тихла.
С отрешенным лицом Анастасия громко и четко говорит: – На кол! Толпа одобряюще взревела.
91. Берег реки. Натура. День.
Александра с другими детьми играет в садки. София во­зится с маленьким Владиславом. На вербе, над водой, сидят Анастасия и Юрий, он вырезает из ветки дудочку. Аслан дер­жится в стороне.
– А знаешь, мама, что я еще придумал: построим в городе огромный рынок, корабль построим, торговать с заморскими купцами будем, фиников, сладостей всяких привезем…
– Правильно, Юрий, – соглашается Анастасия, – чтобы лю­ди за тобой шли, поддерживали, надо для них что-то делать.
– А еще всюду проложу дороги. И всех, всех врагов смогу победить!
– Побеждать нелегко. Враги могут быть сильными.
– Я буду еще сильнее! – говорит мальчик. – А тех, кто ста­нет мешать, – казню. Я князь!
Анастасия помрачнела.
– Казнить, Юрий, еще труднее, – Анастасия встает. Идет по аллее вдоль берега.
Аслан следует за Анастасией. Княгиня говорит не то ему, не то себе:
– Не с этого бы мне начинать. Олега казнила… Сил мне это не добавило. Семен знал, что делать. А я делаю и не знаю: правильно ли… Кто свой, кто чужой?.. В чем опору найти?.. не время разрушать гнездо, когда волки вокруг. Семен думал о княжестве, людях, семье. Могу ли я Семена заменить?
– Будешь мягкотелой, княгиня, – потеряешь не только кня­жество.
Анастасия остановилась, глядит куда-то вдаль.
– Святая Дева, заступница, где силы взять?!
92
92. Оружейная мастерская. Интерьер. День.
Гремят удары молота по наковальне, лязг металла, меха раздувают угли, летят искры. В клубах пара раскаленный ме­талл шипит в воде.
Немец Фердинанд подгоняет кремень к затвору ручницы. Его помощники отливают пули.
В мастерскую решительно входит Анастасия, за ней сле­дует Корецкий.
– Фердинанд, мне нужны доспехи, кольчуга и меч.
Немец прищурился, смотрит на хрупкую фигуру княгини. Отходит в сторону, из стопки лежавших на полу кольчуг взял одну, почти бросил ей на руки.
Анастасия подхватывает ее и роняет под ноги.
– Такая тяжелая? – смутилась княгиня.
Фердинанд усмехнулся. Из мечей он выбрал лучший, по­дал Анастасии. Она с трудом удержала его. Подняла глаза на Фердинанда.
Немец невозмутимо, с акцентом произнес:
– Если мешают мухи и комары, женщины пользуются вее­ром. А меч должен быть тяжелым. В бою нужна сила.
– В бою нужны – ум, ловкость, хитрость… Выковать мне легкий меч! – приказывает Анастасия.
Она поворачивается, быстро уходит. А Фердинанд, глядя ей вслед, добавляет:
– Таким мечом только капусту рубить!
Корецкий, услышав последнюю фразу, обернулся к немцу:
– Много себе позволяешь!
– Она мне платит не за любезности, – хладнокровно отве­тил Фердинанд. – Я хочу, чтобы она осталась жива.
93. Город. Натура. День.
Навстречу княгине спешит София:
– Князь Михаил Глинский приехал!
Анастасия поморщилась.
– Говорит, срочно! – Софья семенила за Анастасией, кото­рая решительно направилась к княжескому терему.
94. Княжеский терем. Интерьер. День.
– Зови! – сказала княгиня Аслану, входя в зал княжеского терема.
93
Аслан вышел. В двери вошел красивый князь Михаил
Глинский.
– Великой княгине Слуцкой Анастасии честь! – он галант­но склонил голову. – Вижу, княгиня в делах! – указал он на карту города, разложенную на большом столе.
– Я приветствую маршалка литовского! – сдержанно от­ветила княгиня. – Князь тоже по делу?
– По делу, – улыбаясь, сказал Глинский.
– Слушаю.
Глинский подходит к столу с картой и обращается к Ана­стасии.
– Княгиня позволит взглянуть? – Глинский смотрит на карту. – По моим сведениям, Баты-Гирей ведет двадцать тысяч войска. Хан уже под Новгород-Северским, – пальцами он отме­ряет расстояние до Слуцка. – Тяжело тебе, княгиня, придется.
– Семен подготовил город.
– К осаде. А приступы отбивать? Семен был хорошим во­ином.
– Князь помощь предлагает? – прервала Анастасия Глин­ского.
– Я предлагаю тебе крепкую мужскую руку, – Глинский выдержал паузу. – И сердце.
– Крепкая рука мне нужна, – Анастасия помолчала. – А сердце принять не могу. – Я или княжество?
– Ты и есть княжество… – Глинский сделал шаг в ее сто­рону.
Он крепко обнял ее, прижимая к себе. Анастасия вырва­лась и наотмашь ударила его по щеке. Глаза ее горели гневом.
– Аслан! – громко позвала она.
Аслан тут же появился в проеме дверей.
– Не смею боле задерживать князя. Аслан, проводи гостя до ворот!
95. Город. Натура. День.
Владыка и Анастасия идут по площади перед церковью.
– Время трудное, княгиня, – говорит Владыка. – Грядет новый Армагеддон. Тебе нельзя оставаться одной. Во главе княжества должен стоять мужчина! С крепкой рукой. Ибо соз­дал Господь Еву из ребра Адамова…
– Знаю! – восклицает Анастасия.
94
– Воевать – не женское дело. – Владыка, по Семену еще и года не прошло… – Татары близко… Я дам благословение, ради паствы Хри-
стовой, ради народа!
– Я отвечаю за свой народ! Владыка помолчал. – Тогда дай обет безбрачия, – говорит он и уходит».
«97. Княжеский терем. Интерьер. День.
В гостиной княжеского замка собрались князья-соседи со своими свитами. Сидят за столом, щедро уставленным вкус­ными блюдами, бутылками с вином, кувшинами с пивом. Го­сти оживленно беседуют.
Захмелевший князь говорит другому:
– …Вот давеча на охоте подстрелил лиса. Хвост – три ар­шина! Януш не даст соврать.
Януш посмотрел на хвастуна и наступил на его ногу.
– Ну не три аршина, а два, – поправил себя враль.
Януш опять наступил на его ногу. Поморщившись, рас­сказчик удивленно обратился к Янушу:
– Януш, холера ясна, так что – у лиса совсем не было хвоста?
Все засмеялись. Угрюмый князь Кишка даже не улыбнул­ся, прервал всеобщую благость:
– А ты все на охоте резвишься?
– А где еще?
– Скоро не до того будет.
Все вдруг стали серьезными.
– Василий Московский давно на Смоленск посматривает. А его милость князь Литовский Александр совсем стар, все больше в постели лежит. Глинского к себе приблизил, да, бо­юсь, добра с этого не будет.
– А я слышал, что московиты к Баты-Гирею гонцов засы­лали – уж не на нашу ли беду?
– Василий защищается, как может. Вот и Слуцк Семен к войне подгото вил, да оборону возглавить некому.
– Слышал, и Владыка благословил Анастасию на новый брак. Не затем ли созвали?
В зал входят Анастасия и Корецкий. Все встают.
– Приветствую ясновельможных гостей! – сказала княгиня.
Все поднимают кубки, выпивают:
95
– Великой княгине Слуцкой Анастасии – виват! – Прошу сесть. Все садятся.
– Панове, я пригласила вас для важного разговора, – она осмотрела всех. – Что-то не вижу князя Глинского. Здоров ли? Или в обиде на нас?
– В делах и заботах государственных.
– Вот как? – удивилась Анастасия. – Тогда без него. – Она помолчала. – Мы должны подумать о защите земель наших. Татары близко. Скоро опять пойдут загонами на наши кня­жества, будут грабить, убивать, требовать ясак… и мы опять останемся без зерна, меха, без лошадей и скотины, заберут женщин и детей…
– Что предлагает княгиня?
Анастасия сказала:
– Мы должны объединиться и дать крымчакам отпор, за­ключим договор…
Князь Кишка опять прервал ее:
– Ясновельможная пани надеется, что какой-то договор ее защитит?
– Я думаю не только о себе… Каждый город, каждое кня­жество должно иметь отряд, который придет на помощь со­седу. Мы уже создали отряд пикей щиков. Вот командир – пол­ковник Аслан Гаджиев.
Стоявший у дверей Аслан слегка наклонил голову.
Угрюмый князь снисходительно улыбнулся.
– Хотите сражаться с татарами в открытом поле? Они при­рожденные наездники. Куда там нашим!
Князья молчали. Один из них, судя по одежде и перстням на пальцах, очень властительный, сказал:
– А у меня мехов, зерна и золота хватит, чтобы откупиться.
Хмурый князь покачал головой.
– Нет, княгиня. От татар надежнее защитят укрепленные городские стены.
Анастасия горестно сказала:
– Каждый – за себя?!
Все молча опустили головы или смотрели в стороны.
Анастасия из букета, стоявшего в большой напольной вазе, выдернула розу, переломила ее, затем вытащила всю охапку, бросила на стол:
96
– А теперь – сломайте их вместе! Капелька крови из пальца Анастасии упала в бокал с бе-
лым вином.
Где-то рядом раздался плач ребенка. Княжна посмотрела
на дверь.
Анастасия продолжала: – Вот так и нас перебьют по одному, – она развела руки в
стороны. – Вы этого хотите?!
Взгляды присутствующих были прикованы к ее груди. Она опустила глаза и увидела, что на блузке выступили
четкие пятна мо лока из сосков.
Богатый князь ухмыльнулся: – Княгиня, ребенок должен быть сыт. А политика не жен-
ское дело.
Анастасия твердо произнесла: – Ребенок должен быть свободен» [144, с. 28–34].
«126. Городская стена. Натура. День.
Анастасия видит, как татары прикрепили ремни к ногам Аслана. Два всадника стали медленно разъезжаться в разные стороны, натягивая ремни. Аслан сцепил руки на груди, на­прягся.
Сжав кулаки до побеления, Анастасия не отрываясь смо­трит на своего верного телохранителя, не в силах помочь…
Крупно – натягиваются ремни. Аслан стоит, не разнимая рук на груди. Бледное лицо напряглось, вены на шее вздулись, на лбу выступили капельки пота…
Всадники хлестнули лошадей, и они рванули с места…
Крик Аслана тонет в восторженном вопле татар.
127. Городская стена. Натура. День.
Из-под закрытых век Анастасии по щекам текут слезы.
Издали доносятся воинственные крики татар. Анастасия разжимает пальцы. Вдоль стены медленно падает вышитый для Аслана лоскуток.
128. Площадь. Натура. День.
Площадь перед церковью заполнена людьми. Весь город собрался здесь.
97
Анастасия стоит на деревянном помосте. Рядом с ней Ко­рецкий, шляхтичи, Фердинанд. В первых рядах – женщины держат на руках младенцев, дети постарше тихо стоят рядом, за ними – мужчины – мастеровые, ремесленники.
Сзади – дружина…
Все вопрошающе смотрят на княгиню.
Она подняла руку, и толпа в раз затихла.
– Люди! Жители города нашего Слуцка! Я, волею Вели­кого князя Семена, которому служили вы верой и правдой, назначенная править городом, обращаюсь к вам за помощью и поддержкой! Потому что, кроме вас, – у меня нет никого!
Голос Анастасии дрожит, срывается. Она волнуется и не скрывает этого:
– Враг стоит у стен города. Он коварен, силен и жесток. Два боя мы выдержали. Это стоило нам многих жизней, кро­ви, боли… И сейчас Баты-Гирей снова готовится напасть. Зна­ет: силы у нас на исходе… Только что, на наших глазах, хан казнил полковника Гаджиева. Этой смертью, жуткой, страш­ной, хан желал напугать мня, сковать дух мой, заставить сдать город! Да, я всего лишь женщина! И я не научилась твердо смотреть на смерть близких мне людей. И сердце мое рвется и из глаз моих текут слезы!
Анастасия замолчала, не в силах говорить. Люди ждали.
– Но я женщина! – справившись с собой, крикнула Анаста­сия. – И здесь, в моем доме, мои дети! И я не отдам их в раб­ство! До последней капли крови я буду защищать их, ибо знаю, что они должны быть свободны! Я буду драться, как умею! За них и за всех детей, которые стоят сейчас здесь! Они не долж­ны стоять на коленях перед врагом!.. Даже если мне придется умереть… – совсем тихо добавила она.
Руки ее, сжатые в кулаки, опустились, и она замолчала. Смотрела в лица горожан.
Аделя, стоящая перед ней, подняла на руки свою больную внучку, при жала к себе:
– Я – с тобой, княгиня, – тихо произнесла она.
Женщины в толпе прижимали детей к себе:
– Мы с тобой!
– С тобой!
– Лучше погибнуть! Не отдадим города!
98
– Смерть супостатам! Крики в толпе становились громче, громче… Мужчины с суровыми лицами сжимали руки в кулаки. Ряды горожан становились плотнее в едином порыве: – Мы сильнее татар! – Мы победим!» [144, с. 42–43].
Таким образом, драматический сюжет формируется располо­жением фабульных событий по принципу нарастания напряже­ния. Мотив взаимной любви, обреченной на гибель, сочетается с мотивом борьбы так, что композиционно важные фабульные события (осада города, захват княжны в заложники, отравление князя, сражение с татарами, поединок с ханом, разгром орды) созданы движением второго мотива. Он провоцирует движение первого, образующего основные события сюжетной линии Ана­стасии:
из-за похищения дочери Анастасия просит помощи у языч­ников и влюбляется в Алексу, после отравления князя она полу­чает власть и не может тайно встречаться с возлюбленным;
сражение с татарами дает повод второй раз обратиться к языч­никам, это влечет гибель Алексы – важнейшее событие сюжета;
в сцене поединка с ханом вполне выделена мотивировка ме­сти за убийство любовника.
Мотив одиночества – сплочения воплощается в следующих фабульных ситуациях: Анастасия встречает враждебность бояр, остается без поддержки во время осады города, возвращает себе доверие и призывает людей сплотиться, объединенные горо­жане побеждают татар, и народ воздает хвалу княгине. Можно заметить: в аналогичных фабульных событиях мотив воплоща­ется в сюжетах фильмов «Константин Заслонов» и «Красные ли­стья». Мотив борьбы с врагом выполняет служебную функцию, как и мотивы предательства брата и братоубийства, – они созда­ют мотивировки действий и управляют эмоциональным напря­жением сюжета, повышая, понижая его или меняя его характер.
Попытка скрыть мифологизированную основу образов ве­дет только к их мелодраматизации. Характеры функционально раздваиваются: они взаимодействуют в рамках интриги борьбы
99
с врагом, но развивают исключительно мелодраматический кон­фликт. Сюжетные изменения в различных вариантах сценария направлены на то, чтобы укрепить мотив любви и вместе с тем акцентировать мотив борьбы, отчетливо проявленный в эпилоге сюжета.
От упомянутых сюжетов современная белорусская кино­драматургия переняла способ маскировки сюжетных противо­речий – эмоциональную аффектацию, акцентирование эмоци­онального содержания сюжета в сценах стыковки нескольких сюжетных линий и мотивов. Принцип сюжетосложения и спе­цифические свойства упомянутых сюжетов можно обнаружить и в драматургии фильмов «Поводырь» (2001 г., сцен. А. Качан, реж. А. Ефремов) и «Все, что нам нужно» (2010 г., сцен. И. То­ротько, реж. И. Павлов). Номинальная причинно-следственная связь фабульных элементов маскирует сюжетообразующую функцию мотива случая, который разрушает подобную детер­минацию событий. Характеры, в которых выделено и преуве­личено вплоть до сокрытия иных свойств стремление к любви, не замаскированы приемом мифологизации, отчего упрощаются до стереотипа.
Можно заключить, что в оригинальных драматических сю­жетах освоены три способа образования характеров.
1. Мифологизация и родственная ей стереоти пизация (вы­деление одной черты с последующей ее гиперболизацией или без нее).
2. Индивидуализация мифического образа (обратное расши­рение типа, сведенного к одной черте, до разностороннего об­раза).
3. Сочетание контрастов в попытке совместить оба вышеназ­ванных способа (выделение нескольких черт и их заострение до максимального проявления).
Характерам свойственны экзальтация и сентиментальность, в них акцентирован эмоциональный компонент, как правило, в ущерб волевому началу, необходимому для развития драмати­ческого сюжета. Этому чаще всего способствует субъективация сюжета.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]