Особенности сюжетосложения в игровом кино Беларуси

как целостность [8]. Этими особенностями мифа объясним ха­рактер сюжета «Константин Заслонов», в котором история дей­ствительных военных событий преобразуется в идеологический миф о сражении добра со злом.

Драматургия первого варианта литературного сценария «Кон­стантин Заслонов» отличается долгой экспозицией, длиной в треть сюжета, стремительным развитием действия, основанного на по­ложении героя меж двух противоположных, преследующих его сил, ступенчатой развязкой, неравномасштабной завязке. Точкой отсчета событий выбрано начало войны. Использованное в каче­стве завязки, оно предполагает такое же масштабное завершение истории, т. е. окончание войны, которого в сценарии не происхо­дит. Значит, начало войны входит в состав длительной экспози­ции, которая разрешается завязкой истории подвига Константина Заслонова.

прибытие в метро поезда, из которого выходит Сталин, его диалог с пятилетней девочкой (двукратный и двусторонний сти­мул, сверху и снизу, косвенный упрек главному герою в бездей­ствии);

приход Заслонова к секретарю компартии БССР с заявлени­ем об участии в подпольном движении (еще одна связь «руково­дитель – подчиненный»).

– Я много думал над своим планом… сделать так, чтобы не дать немцам возможности подбрасывать на фронт боепри­пасы… Так говорил товарищ Сталин… я смогу это сделать… уничтожать фашистов… какая благородная цель… Подымать веру наших людей в нашу победу, в неизбежность поражения немцев, какая величественная задача…» [147, с. 307–313].

оформленной интригой, которую часто использует триллер, – положительного героя меж двух его преследующих сил. Вер­нувшись в депо, Заслонов долго существует между немецкими начальниками, которые подозревают его в связи с подпольем, и сослуживцами, которые считают его предателем. Такая интри­га нуждается в постоянном движении, но оно невозможно от­того, что силы противоположны и неподвижны, и необходима третья, подвижная сила, способная маневренностью развивать или усложнять интригу. Эту функцию выполняет персонаж Бу­равчик, самостоятельный образ и действительный антагонист. С ним связана интрига детективного характера, отзвук дово­енного мотива шпионажа, скрытого вредительства: до кульми­нации Буравчик существует только как тень, нашептывающая немцам о Заслонове, следующая за ним по пятам и затем разо­блаченная. Так внутри сюжета сражения добра со злом возни­кает неразвитая детективная сюжетная линия. Она приводит в движение статичную интригу персонажа меж двух огней и вместе с тем переносит драматургический акцент на антаго­ниста. Пресечение этой вспомогательной серии сцен с детектив­ной загадкой ведет к тому, что основная интрига меняет свой характер и поддерживается другими средствами. Ее поддержи­вает серия испытаний стойкости героя с очевидным повышени­ем напряжения: от обычного подозрения Заслонова к наказанию его соратников. Так подготавливается кульминация, в которой хорошо проявляется условность изображения событий, эмоци­ональная аффектация. Она маскирует внутреннее противоречие мифотворческих структур: мотив преследования, обоюдоострой враждебности к главному герою преломляется в типично соц­реалистический мотив сплочения. Логика сюжета исключает мгновенное доверие деповцев к Заслонову – и для отвлечения внимания от этого сюжетного хода создается серия эмоциональ­но впечатляющих образов. Концентрированное действие вы­полняет несколько драматургических функций: пресекает сю­жетную линию антагониста, меняет положение главного героя и характер интриги сюжета, сюжетообразующего мотива и кон­фликта. В сюжете это оформлено так: