Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Начала русского государственного права. Том 1. О государственном устройстве
.pdf
ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. О ДЕЙСТВИИ ЗАКОНА
129
§ 104. Обращаясь к постановлениям русского законодательства
о силе иностранных законов в области гражданского права, мы видим, что оно фактически признает различие между указанными тремя видами статутов.
Во-первых, оно безусловно признает тот принцип, что все правила принадлежности и порядка приобретения недвижимых иму-
ществ в России определяются русскими законами. Затем, относительно движимых имуществ оно допускает действие legis domicilii
но иначе. В резолюции от 14 июня 1871 г. он исходит из того положе-ния, что в
России вся сумма законодательной власти сосредоточена в руках императора, что
законы, исходящие от самодержавной власти, должны быть исполняемы всеми и
каждым, как подданными, так и иностранцами, в России пребывающими. На этом
основании сенат пришел к несомненному убеждению, что в пределах России могут
действовать только законы отечественные и только такие судебные приговоры,
которые постановлены на основании этих законов, т. е. приговоры судов русских.
Законы и судебные решения иностранные не имеют в России никакой обязательной силы. Исключения из этого правила допущены только в области гражданского
права. В делах же уголовных решение иностранного суда не может иметь законной
силы, потому что на основании ст. 14 Уст. угол. суд. «никто не может быть наказан
за преступление или проступок, подлежащие судебному ведомству, иначе, как по
приговору надлежащего суда, вошедшему в законную силу». Отсюда сенат и вывел
заключение, что Никитченкова не следует считать осужденным по нашему законодательству, а потому «в пределах отечественной территории он должен быть признан пользующимся присвоенными ему по состоянию правами и преимуществами,
которых он мог бы быть лишен единственно по приговору подлежащего русского
суда, предписанным порядком над ним произнесенному». Ср. названную статью г.
Владимирова. С. 5257. Эти два совершенно противоречивых решения сената по
одному и тому же делу прямо объясняются молчанием закона по вопросу о действии в России приговоров иностранных судов. Г-н Владимиров, со своей стороны,
восстает против строгости территориального принципа в области уголовного права, доказывая, что защитники его совершенно игнорируют требования международной жизни, начало солидарности государств в стремлении преследовать нарушение права. Чтобы согласить полное верховенство государства в отношении к
уголовному праву с требованиями права международного, г. Владимиров предлагает довольно спорное практическое средство. Он различает произнесение приговора
от констатирования факта преступления. Последнее может принадлежать суду
только той местности, где совершено преступление. Определение же меры наказания может принадлежать и суду того государства, в подданстве которого состоит
подсудимый. Но в настоящее время все европейские законодательства, в том числе
и новое германское, держатся пока строгого территориального принципа в области
уголовного права.
1
В ст. 1218 Х т., ч. 1, сказано: «в случае смерти иностранца без завещания,
безсрочный долг его (по прод. 1863 г.: капитал и доход по государственному непрерывно-доходному билету), в государственную долговую книгу внесенный, поступает к его наследникам, по порядку и правам наследия того государства, к кото-
1
.
130
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
Позднейшие узаконения проводят более определенную черту различия между движимыми и недвижимыми имуществами. Мы говорим о конвенции, заключенной 20 марта (по стар. ст.) 1874 г. с Францией.
Статья 10 этой конвенции гласит:
«Порядок наследования в недвижимых имуществах определяется по законам страны, в которой находятся эти имущества, и все
иски или споры, относящиеся к наследственным недвижимым имениям, подлежат разбирательству исключительно судебных установлений той же страны. Иски, относящиеся до раздела движимого
наследственного имущества, а равно до прав наследства на движимость, оставшуюся в одном из договаривающихся государств после
подданных другого, разбираются судебными установлениями или
подлежащими властями того государства, к которому принадлежал
умерший, и по законам этого государства, разве бы подданный той
страны, в которой наследство открылось, предъявил свои права на
наследство». В последнем случае рассмотрение иска предоставляется суду или подлежащей власти той страны, где наследство открылось. За выделом причитающейся истцу доли наследства, остальная
часть имущества передается консульской власти, которая и поступает с ним в отношении прочих наследников согласно правилам,
указанным выше
1
. Постановления русского законодательства относительно личных статутов довольно скудны. По общему правилу,
иностранцы, находясь в России, вполне подлежат действию русских
законов как по имуществу, так и лично
2
. Но законодательство наше
принимает иногда в расчет состояние, к которому принадлежит иностранец в своем отечестве, при сообщении ему привилегий. Так,
иностранные дворяне, если они докажут свое дворянство, изъем-
рому он принадлежал». Но в ст. 1294 той же ч. Х т. признается принцип местожительства. Именно, порядок наследования в движимом имуществе, оставшемся после иностранца, определяется теми правилами, которые действуют в местности, где
умерший был принят в подданство, а если он не был русским подданным, то по
законам того места, где он имел пребывание. Затем, по конвенции с королем Нидерландским и по трактату с королем Греции, все споры о наследстве должны
решаться окончательно по законам и в судах той страны, где открылось наследство. В этом случае опять признается строго территориальный принцип.
1
Подробности относительно прочих держав см. в примеч. 3 к ст. 1238 ч. 1 Х т.
Ñâ. Çàê.
2
Ñâ. Çàê. Ò. IX. Ñò. 1519.
ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. О ДЕЙСТВИИ ЗАКОНА
131
лются от телесных наказаний
1
. Точно так же иностранные ученые и
художники могут быть причисляемы к званию почетных граждан
по дипломам, приобретенным ими в своем отечестве
2
.
Таковы главнейшие, довольно неопределенные, постановления
русского права относительно случаев применения иностранных законов в пределах России.
§ 105. Более определенны постановления о формальном праве.
В данном случае мы должны различать вопрос о применении решений иностранных судов и вопрос о юридической силе обязательств,
заключенных по обрядам иностранных государств. Последнего вопроса касаются два рода постановлений: а) постановления о силе документов, совершенных за границей, как письменных доказательств,
и б) постановления о тех правилах, по которым суд должен действовать, принимая в соображение различные акты, заключенные за границей.
Вопрос о силе различных актов, совершенных в иностранных
государствах, разрешается ст. 464 Уст. гражд. суд., которая утверждает их силу даже в том случае, когда они заключены по обрядам,
несходным с формой совершения подобных актов в России, если
только не опровергается их подлинность. Но такого рода акты могут быть представлены к делу не иначе, как с удостоверением русского посольства, миссии или консульства, что они действительно
составлены по законам того государства
3
.
Отсюда понятно, как должен суд истолковывать и применять
эти акты в своем решении. Признавая юридическую силу актов, заключенных за границей, он должен обсуждать содержание их на основании законов того государства, в пределах которого они совершены. Они являются обязательными при постановлении судебного
решения под одним только условием, чтобы заключающаяся в них
1
Там же. Ст. 1520. Ср. Улож. о наказ. Прилож. к ст. 30. § 3. П. 3. Но иностранное дворянство, признаваемое в этом специальном случае, не принимается в расчет
при принятии иностранца в русское подданство. Ст. 35. Т. IX гласит: «иностранцы,
присягнувшие на подданство России и просящие о причислении в российское дворянство по дипломам, от чужих государей им данным, производятся в российское
дворянство не иначе, как по заслугам, оказанным российскому государю и государ-
ству, или по достижении чинов, присвояющих сие звание коренным подданым по
порядку службы».
2
Òàì æå. Ñò. 1522.
3
Ñð. ñò. 465 Óñò. ãð. ñóä. è ñò. 1604 Óñò. òîðã.
132
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
сделка не противоречила общественному порядку и не была положительно воспрещена законами империи
1
.
Наше законодательство признает по отношению к этим договорам даже известные судопроизводственные условия, установленные
иностранными законами. Так, если иностранное законодательство
установляет срок давности более продолжительный, чем русский
закон, то договор не теряет своей силы в России по истечении давности земской
2
.
Итак, по отношению к договорному праву наше законодательство уже вступило на путь международной взаимности. Довольно
значительные успехи оно сделало и в определении силы решения
иностранных судов
3
.
По общему правилу, решения судебных мест иностранных государств исполняются на основании начал, установленных по сему
предмету взаимными трактатами и договорами. Но если последних
не существует, тогда применяются следующие правила. Решение
иностранного суда может быть приведено в исполнение в России не
иначе, как по проверке этого решения русским судом. Просьбы об
исполнении решения подаются в тот окружной суд, в ведомстве которого должно производиться исполнение. При рассмотрении дел
этого рода судебные места не входят в обсуждение существа спора,
разрешенного судами иностранных государств; их компетенции подлежит лишь формальная сторона дела, т. е. определение, не заключает ли в себе рассматриваемое решение таких распоряжений, которые противны общественному порядку или не допускаются законами империи. В этом отношении наше законодательство идет гораздо дальше законодательства французского, по которому судебные
места, поверяя решения иностранных судов, пересматривают дело
как по форме, так и по существу. Все изложенные правила имеют
обязательную силу только для исков по обязательствам и по собственности движимой. В отношении же недвижимой собственности
русское законодательство строго придерживается принципа forum
rei sitae
4
.
1
Óñò. ãð. ñóä. Ñò. 707.
2
Òàì æå. Ñò. 708.
3
Ñì. Óñò. ãð. ñóä. Êí. II. Ðàçä. V. Ãë. Õ. Ñò. 12731281.
4
Ст. 2181 Уст. гр. суд.: «решения судебных мест государств иностранных не
приводятся в исполнение и не имеют никакой силы в империи, если ими разрешаются иски о правах собственности на недвижимые имения, в России находящиеся».
ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. О ДЕЙСТВИИ ЗАКОНА
133
§ 106. Сделанный очерк был бы не полон, если бы мы не упомянули еще об одном вопросе, на который обращает внимание современное международное право, именно вопросе об оказании взаимных между государствами услуг судебной помощи. Сюда относится, например, содействие иностранному правительству в вызове
тяжущихся сторон, в открытии их местожительства и т. п. Образчиком обязательства по оказанию подобного рода услуг в судопроизводстве может служить министерская декларация между правительствами русским и итальянским о передаче судебных повесток и
объявлений, утвержденная 21 июня (3 июля) 1874 г. На основании
этой декларации оба договаривавшихся правительства обязались
производить передачу судебных объявлений или судебных повесток и приводить в исполнение судебные поручения по делам гражданским и уголовным через свои подлежащие власти, насколько то
дозволяют законы страны. Передача судебных объявлений, повесток и поручений должна производиться дипломатическим путем.
Расходы по этому предмету падают на счет государства, к которому
обращено ходатайство.
В. Местные законы
§ 107. В заключение мы рассмотрим те смягчения строго территориального принципа, которые вытекают из факта признания почти каждым государством местных особенностей в пределах своей
страны. Россия, занимающая больше половины Европы и значительную часть Азии, заключающая в себе самые разнообразные местности, которые некогда имели свою особую историю, в видах политического благоразумия не могла не допустить некоторых местных
особенностей в своих владениях. Отсюда сам собою рождается вопрос об отношении местных законов к законам империи.
Статья 48 Осн. Зак. говорит: «законы в империи действуют или
единообразно в общей их силе, или с местными в некоторых их
частях изменениями. Пространство сих изменений, места, где они
допускаются, и связь их с законами общими определяются в особенных законах, учреждениях и уставах».
Из смысла этой статьи видно, что единственным источником
законодательной власти является власть самодержавная, императорская. Местные законы считаются точно так же исшедшими от ýòîé
власти, как и всякий другой закон. Следовательно, изъятия, о кото-
134
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
рых говорит приведенная статья, находятся, подобно общим законам, во власти самодержавия. По изменившимся условиям государства эта власть, как представительница общественных интересов,
вправе видоизменить содержание местных законов и даже вовсе отменить их силу. Признать противный принцип значило бы, вместе с
тем, признать, что те местности, которые входят в состав империи
на особых правах, составляют как бы особые государства, с отдельной самодержавной властью и, следовательно, образуют государства в государстве. Но подобных явлений наше законодательство
старается избежать всеми силами. Оно не допускает так называемого личного соединения различных областей, входящих в состав империи, с престолом всероссийским
1
. В ст. 13 Основ. Зак. прямо сказано, что русский государь не может занимать двух отдельных престолов, в особенности если с обладанием одного из них связано
исповедание не православия, а какой-либо другой веры. На основании 4-й статьи тех же Законов: «с императорским всероссийским
престолом не раздельны суть престолы: Царства Польскаго и Великаго Княжества Финляндскаго». Затем, все остальные местности считаются русскими губерниями и областями, из которых некоторые
управляются на особых основаниях. Эти исключения из общерусского права выражаются или в строе местных учреждений, или в
особенностях гражданского права.
§ 108. Наибольшие особенности местного управления представляет великое княжество Финляндское, присоединенное к России в
1809 г. Император Александр I сохранил за Финляндией все ее местные особенности, а ныне царствующий Государь, после продолжительного перерыва, в 1863 г. в первый раз созвал финляндский сейм;
следовательно, Финляндия представляет совершенно обособленное
во внутреннем управлении государство, хотя и нераздельно связанное с русской императорской короной. Еще большими политическими правами пользовалось при императоре Александре I царство
Польское. В силу акта Венского конгресса 1815 г. оно получило
свою отдельную конституцию, которой обеспечивались за Польшей
народное представительство, отдельная армия, свой государственный бюджет и т. п. После происшествий 1830 г. органический ста-
1
Примером личного соединения разных государств может служить Англия и
Ганновер, соединенные лично до 1837 года, а также Дания и герцогство Голштинское.
ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. О ДЕЙСТВИИ ЗАКОНА
135
тут 26 февраля 1832 г. уничтожил представительные учреждения
царства Польского. Но в отношении к управлению Польша все-таки не была соединена с империей. Она управлялась особой правительственной комиссией под главным начальством наместника.
В 1861 г. ныне царствующий Государь предпринял ряд реформ в
царстве Польском, под влиянием которых образовалось особое управление, просуществовавшее, впрочем, только до 1863 г. События
последнего польского мятежа заставили наше законодательство распространить на Польшу действие общих государственных установлений. Особенность царства Польского проглядывает и в сфере гражданских правоотношений. В нем действует, с некоторыми изменениями, знаменитый Code Napoléon.
К местностям, изъятым от действия общих законов империи,
надо отнести и наши остзейские провинции. В 1845 г. для них был
издан свод местных узаконений в двух частях, продолженный и дополненный в 1853 и в 1864 гг. Затем, в западных губерниях России
долгое время действовал знаменитый Литовский статут. В 1839 г.
он был отменен и на весь Западный край распространено действие
общерусского законодательства. Исключение составили только Полтавская и Черниговская губернии, для которых были сохранены некоторые постановления Литовского статута, занесенные в ч. 1 Х т.
Св. Зак. К такого же рода местностям относятся Бессарабия, Закавказский край и мн. др.
1
Во всех означенных областях действуют особые, местные законы. Источником их является общая законодательная власть, которая и может давать им то содержание и вносить в них те изменения,
которые согласны с общими условиями страны. Но если по источнику своему местные законы стоят наравне с законами общими, то
в отношении своей обязательной силы в тех местностях, где они
действуют, они имеют первенство над общим правом. Местный закон в пределах своей компетенции отменяет силу общих постановлений по всем предметам, которых он касается, и только в случае
молчания его по тому или другому вопросу получает применение
общее право целого государства.
§ 109. Признавая такие изъятия из общего права, законодатель-
ство наше должно было коснуться и вопроса о силе судебных реше-
1
Ñð.: Даневский П. Об источниках местных законов некоторых губерний и
областей России.
136
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
íèé, постановленных судами привилегированных местностей в губерниях, управляемых на общем основании.
Постановления относительно этого вопроса имеются в Уставе
гражданского судопроизводства, где определяется порядок исполнения решений судебных мест царства Польского и великого кня-
1
жества Финляндского
. В данном случае законодательство наше
держится тех же начал, какие признаны им относительно решений
судов иностранных. Именно решения судебных мест царства Польского и Финляндии приводятся в исполнение в империи тогда толь-
2
ко, когда это будет разрешено определениями судов последней
. Русские суды, по делам этого рода, не рассматривают дела по существу, но ограничиваются определением: «не заключает ли в себе
разсматриваемое решение таких распоряжений, которыя противны
общественному порядку, или не допускаются законами империи»
3
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
О действии закона по лицам
§ 110. Правила о действии закона по лицам дополняют начала,
определяющие действие законов по месту. Они исходят из общего
принципа, выставленного выше: что в пределах данного государства существующие законы безусловно обязательны для всех лиц, в
нем пребывающих. В этом смысле редактированы и наши Основные Законы.
По ст. 63: «закон, в надлежащем порядке обнародованный, должен быть свято и ненарушимо исполняем всеми и каждым, как подданными, так и иностранцами, в России пребывающими, поколику
то до них принадлежать может, без различия званий, чина и пола».
64-я ст. говорит: «законы должны быть исполняемы безпристрастно, несмотря на лица и не внимая ничьим требованиям и предложениям».
.
§ 111. Но в действии закона по лицам должно различать две
стороны: а) внешнюю обязательную силу закона и б) обязатель-
1
Óñò. ãð. ñóä. Ñò. 12671272.
2
Ñò. 1267.
3
Ñò. 1272.
ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. О ДЕЙСТВИИ ЗАКОНА
137
ность его по содержанию. С первой точки зрения закон обязывает к
повиновению всех и каждого, и в этом смысле он равен для всех.
Напротив, по содержанию своему закон не всегда является для всех
равным; действие его в этом смысле различно, смотря по лицам
Таким образом, мы должны различать два вопроса: а) вопрос о равенстве перед законом по степени его обязательной силы и б) вопрос о равенстве перед законом по его содержанию, о равенстве перед законом в тесном смысле.
§ 112. По общему правилу, действие каждого закона, изданного
государственной властью, обязательно для всех лиц, находящихся
на территории данного государства. Но этот принцип встречает ограничение в требованиях международного права и в некоторых общих началах права государственного.
1) Не подчиняется действию законов страны монарх (princeps
legibus solutus est). Это изъятие объясняется неответственностью главы государства, которую гарантируют ему все европейские конституции. Причины неприкосновенности монарха весьма понятны: все
власти монархических государств действуют как бы в силу делегации от монарха, от его имени и по его повелению; в особенности
это относится к органам правосудия; но если все учреждения заимствуют свою власть от монарха, то юридически немыслимо привлечь к ответственности того, кто сам является источником власти
2) Таким же правом неприкосновенности пользуются иностран-
ные монархи, пребывающие в пределах чужой территории. Представитель верховной государственной власти страны не может быть
привлечен к суду по законам чужеземного государства, потому что
это нарушило бы принцип независимости той страны, глава которой привлекается к ответственности. Требования международного
права ведут, таким образом, к тому, что каждое коронованное лицо,
равно как и регент государства, пользуются полной неприкосновенностью в стране, где они временно имеют свое пребывание. Из этого принципа вытекает фикция так называемой внеземельности представителя верховной власти, т. е. предположение, что глава госу-
1
.
2
.
1
Так, напр., судебные уставы 1864 г. обязательны для все русских подданных,
но они неравны для всех, потому что для дворян и некоторых других лиц устанавливаются изъятия в порядке судопроизводства.
2
О принципе неответственности монарха см. íèæå. Книга вторая. Отд. I. Гл.
II. Ср. проф. Таганцев. Курс уголовного права. С. 161 и след. § 100.
138
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
дарства никогда не оставляет ту страну, которой он управляет1. Эта
фикция, однако, не безгранична. Она существует постольку, поскольку необходима для ограждения неприкосновенности представителя
государства. Но отсюда никак не следует, чтобы, например, монарх
мог отправлять все акты своей власти в пределах чужой страны,
хотя бы и над лицами, составляющими его свиту. Далее, монарх не
избавляется от действия иностранных законов в качестве собственника земельного имущества, находящегося на территории другого
государства. В данном случае права его ничем не отличаются от
прав всякого частного лица. Наконец, глава государства пользуется
своей неприкосновенностью на чужой территории только до тех пор,
пока он соблюдает положение гостя, не вмешиваясь во внутренние
дела страны, где он пребывает, не производя в ней смут и т. п. В
противном случае начала международного права не препятствуют
приглашению монарха прекратить свое пребывание в стране, или
даже высылке его под стражей за границу. Но, как замечают все
представители науки международного права, случаи эти до такой
степени редки, что о них и говорить не стоит.
За этими исключениями, монарх избавлен от действия всех уголовных и гражданских законов в том смысле, что никакое притязание, предъявленное к нему, как к главе правительственной власти,
не может быть разбираемо судами другого государства (par in parem
non habet potestatem)
2
.
3) Неприкосновенность и вытекающая из нее экстерриториальность распространяется и на дипломатических агентов, как представителей своего правительства в чужом государстве. Этого требуют как самое звание дипломатического агента, так и цель, которой
он служит. Но неприкосновенность посла имеет силу только до тех
1
Ñð. Кальво. Названное сочинение. Т. I. § 503 и след. Геффтер. Названное
сочинение. § 42. Lawrence. Названное соч. Т. III. С. 420 и след.
2
Так, в 1847 г. некто французский подданный, Солон, предъявил иск против
египетского вице-короля Мехмета-Али в Сенский суд. По настоянию знаменитого
Одиллона-Баро, защищавшего вице-короля, суд объявил себя некомпетентным в
данном деле. В мотивах судебного определения говорилось, между прочим, что,
по началам международного права, юрисдикция французских судов не простирается на иностранных правителей, разве иск будет касаться недвижимой собственности, владеемой последними во Франции на праве частных лиц. Подобные же
начала высказаны еще в 1828 г. по поводу исков, предъявленных против испанского правительства и республики Гаити, в 1849 г. по делу испанского правительства,
в 1856 г. по делу Тунисского бея и т. д.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]