Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Начала русского государственного права. Том 1. О государственном устройстве
.pdf
ОТДЕЛ ВТОРОЙ. О СИЛЕ ЗАКОНА
79
Они не предусматривают случая неясности или противоречия законов. Он предусмотрен узаконениями, на коих основана вторая часть
65-й ст.
Вторая часть 65-й ст. предусматривает именно случай противоречия нескольких законов, относящихся к одному и тому же делу,
когда, следовательно, речь идет не о толковании закона, но об избрании между несколькими узаконениями одного, для применения
его к данному случаю.
Сенатский указ 1823 г., октября 31, вполне подтверждает этот
смысл второй части 65-й ст. Сенатский указ содержит в себе высочайше утвержденное мнение государственного совета по делу статского советника Ленивцева
1
.
Ленивцев обвинялся в различных злоупотреблениях по откупам,
которые он имел в вологодском наместничестве. Для суждения о
поступках Ленивцева и произнесения над ним приговора судебные
места имели перед собой несколько узаконений, из которых нельзя
было вывести какого-либо общего начала
2
. Разноречие законов произвело разногласие в судах и самом сенате. Дело поступило, наконец, на рассмотрение государственного совета. Последний нашел,
что, во-1-х, прежние узаконения отменяются последующими, и, во2-х, что при противоречии законов правительственные места, в особенности высшие, обязаны руководствоваться общим духом законодательства. Это мнение изложено словами, вошедшими в текст
65-й ст.
1
Ï. Ñ. Ç. ¹ 29642.
2
Во-первых, по-видимому, к делу Ленивцева специально относился указ 5
октября 1776 г. о взыскании недоимок по питейным сборам. Основываясь «на точных словах» этого закона, судьи должны были приговорить подсудимого к ссылке
в каторжную работу (П. С. З. ¹ 14515. П. 3). Затем, означенное дело производилось вследствие указа 23 февраля 1816 г. о строжайших мерах ко взысканию накопившихся недоимок. Указ этот как бы подтверждал силу закона 1776 г. (Там же.
¹ 26157. П. 4 и 14). Но, с другой стороны, в законодательстве нашем действовал
указ 1799 г., в силу которого каторжные работы назначались только за убийство и
грабеж (П. С. З. ¹ 19059. Указ 13 февраля 1800 г. ¹ 19273). Далее, банкротский
устав 1800 г. установил различие между отдельными видами несостоятельности, из
которых только злостное банкротство будет обложено уголовным наказанием
(¹ 9192). Эти позднейшие, сравнительно с указом 1776 г., узаконения не давали
судам права приговорить Ленивцева к каторжной работе. Что касается еще позднейшего указа 1816 года, ссылавшегося на указ 1776 г., то смысл его был не
совсем ясен. Подтверждал ли он закон 1776 г. во всех его частях или только в
отношении срока взыскания откупной недоимки?
80
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
Из характера случая, рассмотренного государственным советом,
ясен и объем прав, предоставляемых судебным местам 65-й ст. Судебное толкование применяется для разрешения противоречия между отдельными узаконениями существующими, т. е. предусматривающими данный случай, но предлагающими различные способы к
его разрешению.
§ 63. Таким образом, судебная интерпретация, по точному смыслу
ст. 65, не могла восполнять недостатков законодательства в случае
неполноты закона, неясности его или пробела. Еще в законодательстве Екатерины II окончательно утвердилось начало, по которому
отсутствие точного и ясного закона обязывало судебные места ïðè-
остановить решение дела и представить его на разрешение в зако-
1
нодательном порядке
.
Это правило подтверждают: ст. 227 Учр. сен., где изображено:
«сенат не приступает к решению таких дел, на которыя не окажется
точнаго закона, но о всяком случае, требующем издания новых, или
пополнения, либо перемены существующих узаконений, составляет
проект разрешения, и все дело, по ст. 205, вносится министром юстиции, с его заключением, к Императорскому Величеству чрез государственный совет».
Данная статья, предоставляя сенату право почина по поводу усмотренных им недостатков закона, прямо лишает его права ñàìî-
стоятельно для данного дела восполнять эти недостатки посредством распространительного толкования и, тем более, посредством
аналогии. Приостановка дела есть непосредственный результат неимения точного закона.
Затем, по силе ст. 281 II т. Св. Зак., «никакое судебное место не
может решить дело, если нет на оное яснаго закона; в сем случае
судебныя места в губерниях обязаны представлять губернскому начальству, которое, сделав предварительно в общем собрании губерн-
1
Начало это установлено еще законодательством Петра Великого. Такой смысл
имеет, напр., его знаменитый указ 17 апреля 1722 г.: «О хранении прав гражданских, о невершении дел против регламентов и т. д.» (П. С. З. ¹ 3970). Предписав о
строгом и точном соблюдении законов, указ продолжает: «буде же в тех регламентах что покажется темно, или такое дело, что на оное яснаго решения не положено: такия дела не вершить, ниже определять, но приносить в сенат выписки о
том; где повинны сенат собрать все коллегии и об оном мыслить и толковать под
присягою, однакож не определять, но положа, например, свое мнение, объявлять
íàì, и когда определим и подпишем, тогда оное напечатать и приложить к регламентам, и потом в действо по оному производить».
ОТДЕЛ ВТОРОЙ. О СИЛЕ ЗАКОНА
81
ского правления и палат совещание, доносит о том правительствующему сенату».
§ 64. Начало, о котором идет речь, не было выдержано во всех
частях нашего законодательства. В области права уголовного, повидимому, допущено исключение, из которого впоследствии выросло
представление о праве судебных мест решать уголовные дела ïî
подобию. Факт этот замечателен тем более, что большинство криминалистов и большинство законодательных кодексов не допускают аналогии именно в делах уголовных. Он может быть объяснен
только путем историческим.
Прежде всего необходимо заметить, что наше уголовное законодательство (XV т. Св. Зак.) имеет характер свода. В состав его вошли самые разнообразные узаконения, существовавшие в прежнее время, в том числе и постановления с неопределенной санкцией. Наказание назначалось общими выражениями: «наказать яко преступника указов», или: «по всей строгости законов», или: «до чего доведется» и т. д. При существовании таких безусловно неопределенных
статей явилось большое затруднение определить объем прав судьи
при постановлении приговора, на основании подобных узаконений.
С одной стороны, законодатель не мог отнести их к разряду «точных и ясных» законов, уполномочивающих судебное место постановлять приговоры самостоятельно. Но, с другой стороны, они были
ясны и точны в том отношении, что ими прямо предусматривалось
действие, подлежащее судебному рассмотрению. Предписать судебной власти откладывать рассмотрение дела не было никакого основания; но, сообразно изложенному выше принципу, законодательство наше должно было ограничить право судьи в определении меры
наказания. Эта цель и была достигнута XV т. Св. Зак. На основании
ст. 104 судебное место принимало к своему разбирательству действие, предусмотренное одной из означенных статей, определяло меру
наказания, соображаясь со статьями Свода, предусматривающими
действия, наиболее сходные с данным, но, не приводя своего решения в исполнение, представляло его на усмотрение высшего места
1
.
1
Приводим здесь полный текст 104-й ст., вполне раскрывающий ее историческое происхождение и значение: «когда закон, полагая наказание, назначает оное
общими выражениями, как-то: наказать яко преступника указов, или наказать по
всей строгости законов, не определяя притом ни рода наказания, ни âèäà åãî;
или же, когда, назначая род наказания, он не назначает его вида, тогда суд прежде
всего определяет с точностию существо преступления, сравнивает его с другими
82
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
В этой статье нельзя видеть (как это делает современная судеб-
ная практика) зародыша права решения по аналогии.
По смыслу ее, дело решалось на основании закона, и только
мера наказания определялась судом по подобию с другими статьями уголовного кодекса. Вместе с тем решение не вступало в законную силу, а представлялось на усмотрение высшей власти.
§ 65. Из 104-й ст. вышла ст. 151 (прежняя 155) ныне действующего Уложения о наказаниях. Необходимо заметить, что роль ст. 151
ничем не отличается от роли ст. 104 прежнего Свода Законов. Известно, что составители Уложения не решались составить действительно нового и самостоятельного кодекса уголовных законов. На-
зывая свой труд уложением, они остались в области работ сводных.
Вот их собственные слова: «Уложение, говорят они, долженствовало быть и есть не что иное, как собрание очищенных, приведенных в порядок и ясность, дополненных и во многом исправленных,
но однакож в общем составе и существе своем прежних уголовных
наших законов. Оно, в некотором смысле, занимает среднее место
между обыкновенным сводом и тем, что в наше время именуется
новым кодексом законов. Редакторы желали бы иметь право назвать его сводом усовершенствованным»
1
. Но в юридическом смысле не может быть речи о чем-то среднем между уложением и сводом. В сущности Уложение осталось сводом. В качестве собрания
прежних уголовных законов наших Уложение приняло в себя и ст. 104
XV т. (ст. 155 Улож.). Нельзя было не признать необходимости такой статьи в новом Уложении. Неопределенная санкция уголовных
законов, вызвавшая необходимость ст. 104 в прежнем своде, не исчезла и в новом Уложении. Она приняла только другую форму
2
.
(преступлениями) однородными и к нему по свойству их ближайшими, а потом
полагает за оное наказание и представляет свое мнение в высшее место» Статья
104 т. XV, ч. 1, издан. 1832 года, соответствует ст. 119, издан. 1842 года, ст. 155
Улож. о нак., изд. 1845 года, и ст. 151 по изд. 1866 года.
1
Краткое обозрение хода работ и предположений по составлению нового ко-
декса законов о наказаниях. С. 6667.
2
Ñì. ñò. Таганцева Н.С. Журн. гражд. и угол. пр. Январь. 1873 г. С. 8. Примеры налицо: ст. 229 постановляет, что «за присвоение денег, от кого-либо данных на
свечи или вообще на церковь, или же на содержание монастырей и монашествующих, но еще в имущество церковное не поступивших, виновные подвергаются:
наказаниям, определенным за присвоение чужого имущества». Эта санкция дает
судье возможность выбирать между различными наказаниями, установленными 1681
и 1682-й ст. Улож. о наказ. и ст. 177 Уст. о нак. Вторая часть ст. 229 постановляет,
ОТДЕЛ ВТОРОЙ. О СИЛЕ ЗАКОНА
83
Таким образом легко убедиться, что ст. 155 (впоследствии 151)
не установляла никаких других прав, кроме определенных уже
104-й ст. Видоизменилась только редакция, сообразно потребностям «усовершенствованного» свода; ст. 155 редактирована следующим образом: «если в законе, за подлежащее рассмотрению суда
преступное деяние нет определенного наказания, то суд приговаривает виновного к одному из наказаний, предназначенных за преступления, по важности и роду своему наиболее с оным сходные;
но, не приводя таковых приговоров своих в исполнение, представляет о том без замедления, по установленному порядку подчиненности, на рассмотрение правительствующего сената». По существу,
это та же ст. 104, но только в обобщенной форме, скрывающей ее
историческое происхождение.
Вопрос о точном смысле ст. 155 возник с изданием судебных
уставов и новым изданием Уложения о наказаниях (1866 г.), где
151-я ст. (прежняя ст. 155) редактирована уже в том смысле, что
приговоры, на основании ее постановленные, не представляются сенату, а получают законную силу.
что «за похищение из церкви не принадлежащих к церковному имуществу денег
или вещей, когда сие учинено без оскорбления святыни, виновные подвергаются:
наказаниям, за кражу определенным». Следовательно, судья в данном случае имеет перед собой весь отдел о краже, заключающий в себе 20 статей (16441664) с
различными степенями наказания, положенными в каждой из них. Чем это постановление определеннее, напр., постановления банкротского устава, гласившего, что
злостный банкрот приговаривается к такому наказанию, какому «подлежит по закону публичный вор?» Не менее эластично постановление ст. 576, назначающей для
виновных в сбыте фальшивых кредитных билетов наказание, определенное за ìî-
шенничество. Известно, что отдел о мошенничестве (ст. 16651675), кроме общего определения мошенничества (ст. 1665), содержит в себе постановления о специ-
альных его видах и притом постановления, не всегда определенные. Так, ст. 1666 и
1667 содержат в себе только определение меры наказания, а относительно определения преступлений, им соответствующих, ссылаются на Уст. о нак., именно на ст.
173176. Эти статьи предусматривают обмер и обвес при продаже, купле и мене
товаров, обманы в количестве и качестве товара, или в расчете платежа, или же при
размене денег; подмен вещей, данных на сохранение, для переноски, и т. д. весьма
разнообразные действия. Следующие затем статьи Улож. о наказ. предусматривают особые специальные средства, избранные мошенниками для достижения своей
цели присвоение себе непринадлежащего звания, употребление в игре поддельных карт, опаивание зельями и т. д. Обширное поле для выбора наказания за преступление, предусмотренное 576-й ст. Не подходят ли указанные здесь постановления под случай, предусмотренный ст. 104 (119), когда закон, назначая ðîä наказания, не назначает его âèäà?
84
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
§ 66. Судебные уставы 1864 г. отменили старый принцип права
толкования и заменили его новым, диаметрально противоположным.
Новый принцип изложен в известной ст. 13 Уст. уголовн. судопр., которой соответствует ст. 10 Уст. гражд. судопр.
1
«Воспрещается останавливать решение дела под предлогом неполноты, неясности или противоречия законов. За нарушение сего
правила виновные подвергаются ответственности как за противозаконное бездействие власти». Новое начало, установленное этими статьями, приводит к последствиям двоякого рода: первое из них мы
назовем ближайшим, непосредственным, прочие косвенными, хотя
и неизбежными.
13 и 10-я ст., взятые изолированно, без отношения к прочим
частям судебных уставов, содержат в себе только одно требование,
именно, что по каждому делу, находящемуся в судебном разбирательстве, должен быть постановлен приговор, какого бы то ни было
содержания. Принцип этот противоречит прежнему правилу, гласившему, что суд не приступает к решению дела, на которое не
было «точного и ясного закона». Больше ничего новое правило, взятое само по себе, не заключает. Требование, изложенное в нем, чисто внешнее, формальное, не касающееся существа и содержания судебного решения. Оно будет совершенно выполнено, если уголовный суд, не имея перед собой «точного» закона, предусматривающего поступок, находящийся в разбирательстве, постановит приговор оправдательный
2
. Закон воспрещает суду возбуждать во время
производства дела законодательные вопросы и откладывать дело
впредь до их разрешения. Законодательный вопрос может быть возбужден независимо от судебного решения, которое должно состояться на основании существующих законов. Таков точный смысл
ст. 136 Учр. суд. уст.: «если при решении дела судом обнаружена
неполнота закона, и прокурор окружного суда признает необходи-
1
Последняя редактирована так: «воспрещается останавливать решение дела
под предлогом неполноты, неясности, недостатка или противоречия законов. За
нарушение сего правила виновные подвергаются ответственности, как за отказ в
правосудии». Заметим здесь только, что ст. 10 Уст. гр. суд. воспрещает останавливать решение дела и под предлогом недостатка закона, о чем не говорит ст. 13 Уст.
угол. суд. Значение этого обстоятельства мы увидим ниже.
2
Как этого и требует ст. 771 Уст. угол. суд.: «суд постановляет приговор:
1) или об оправдании подсудимого, когда деяние, в коем он был обвиняем, признается недоказанным, неподлежащим вменению по законным причинам или íå âîñ-
прещенным законами под страхом наказания» è ò. ä.
ОТДЕЛ ВТОРОЙ. О СИЛЕ ЗАКОНА
85
мым возбудить законодательный вопрос, то, независимо от реше-
ния дела судом, на основании уставов уголовного и гражданского
судопроизводств, доносит о замеченной неполноте закона прокурору судебной палаты, от коего зависит представить возбужденный
вопрос на усмотрение министра юстиции».
§ 67. Но понятно само собой, что обязанность, возложенная ныне
на суд, постановлять решение, не обращая внимания на несовершенство закона, должна влиять косвенно и на материальную сторону решения, т. е. должна расширить право суда в отношении толкования закона. Оставить суд при прежних средствах толкования, в
узкой рамке прав, очерченных ст. 65 Осн. Зак., было бы невозможно, ввиду нового объема обязанностей, возложенных на суды. Необходимо только определить размер этих прав как ввиду общих начал права, так и ввиду начал положительного русского права. При
этом необходимо заметить, что как наука, так и законодательство
не могут установить общей нормы для интерпретации всех частей
права. Объем права толкования должен зависеть от свойств закона,
подлежащего толкованию. В этом отношении необходимо провести
границу между гражданским è уголовным законом.
1) Решение, постановленное судом по делу гражданскому, в большинстве случаев содержит в себе определение, кому, на основании
существующих законов, принадлежит спорное право. При разреше-
нии этого вопроса судья не может быть поставлен в зависимость от
одного буквального смысла узаконений, относящихся к тому или
другому разряду институтов и правоотношений. Право, подлежащее в данную минуту судебному разбирательству, могло возникнуть из отношений, хотя не предусмотренных прямо существующими законами, но составляющих их естественное последствие
1
. Формы гражданских правоотношений развиваются быстро, особенно в
некоторых их отраслях, например, в отношениях торговых
2
; никакое законодательство не может идти, шаг за шагом, за развивающимися формами гражданских сделок. Лишая суды права разрешать
1
Ñð. Rönne. Das Staatsrecht der Preussischen Monarchie. Т. I. § 20. С. 81 (третье-
ãî èçä.).
2
Так, постановления наших гражданских законов о купле-продаже движимых
имуществ чрезвычайно немногочисленны и неполны; вследствие этого, при современном развитии нашей торговли и разнообразии торговых сделок, суды коммерческие должны руководствоваться общими началами права, прибегая даже к постановлениям права иностранного, преимущественно германского.
86
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
возникающие из них столкновения по аналогии, законодатель оставил бы без охраны самые законные права, сделки, не противоречащие ни общему смыслу положительного законодательства, ни началам общественной нравственности. Вот почему предоставление гражданским судам не только права толкования законов, но и права разрешения дел по аналогии есть необходимость, вызываемая всеми
условиями современного правосудия
1
.
Этой цели и соответствует постановление ст. 10 Уст. гражд. суд.
Гражданские суды не вправе останавливать решения под предлогом
не только «неполноты, неясности или противоречия законов», но и
их недостатка, т. е. совершенного пробела законодательства по
известному предмету. Важность права, возникающего из этой обязанности гражданских судов, очевидна. Разрешая вопрос о принадлежности спорного права, суды могут, для отдельных случаев, восполнять пробелы законодательства, руководствуясь общим его смыслом. Таково требование ст. 9 Уст. гражд. суд.
«Все судебныя установления обязаны решать дела по точному
разуму существующих законов, а в случае их неполноты, неясности, недостатка или противоречия, основывать решение на общем
смысле законов».
2) Уголовное правосудие поставлено в другие условия. Между
тем, как предметом гражданского правосудия является вся масса
1
Вопрос этот разрешен и кассационными решениями сената; здесь полезно
будет изложить взгляд гражданского кассационного департамента сената на право
аналогии. Начала, установленные им, состоят в следующем: 1) при решении дела
судом он должен прежде всего руководствоваться точным разумом закона, на тот
именно случай установленного; 2) основывать свои решения не на буквальном, а на
общем смысле законов судебные места имеют право лишь тогда, когда в законе
встретилась неполнота, неясность, недостаток или противоречие, т. е. тогда только, когда буквальный смысл закона оказался не разъясняющим встретившихся по
делу обстоятельств; но затем 3) ст. 9 Уст. гражд. суд., в указанных выше случаях,
не только дает судебным местам право, но и поставляет им в обязанность основывать свои решения на общем смысле законов. Из чего следует, что принятие судебными местами в основание решения начал гражданского права тогда только может быть признано неуместным и неправильным, когда окажется, что из общего
смысла существующих законоположений нельзя сделать того вывода, какой сделан
судом, или когда вывод этот состоит в противоречии с ясно выраженными в законе
правилами или с общим духом законов. Решен. кассац. деп. 1868 г., ¹ 853; 1869 г.,
¹ 1292. Ср., кроме того, примеры, где сенат руководился общими началами права:
1868 г., ¹ 850; 1867 г., ¹ 72 и 97; 1869 г., ¹ 462 и 106; 1870 г., ¹ 1879; 1871 г.,
¹ 1218, 1219 и многие другие.
ОТДЕЛ ВТОРОЙ. О СИЛЕ ЗАКОНА
87
частных правоотношений, беспрерывно развивающаяся, а потому
не всегда предусмотренная положительным законом, предметом уголовного правосудия является строго определенный круг действий
вообще и в частности предусмотренных уголовным законом. Действия эти называются преступлениями. В идее преступления содержится понятие действия, воспрещенного уголовным законом под
страхом наказания, следовательно, непременно, хотя in genere, ïðå-
дусмотренного законом, без формального запрета которого данное
действие и не было бы преступлением. Nullum crimen sine lege. Этим
коренным правилом сам собой разрешается вопрос о допустимости
аналогии в делах уголовных. Идея преступления, не предусмотренного законом, заключает в себе логическое противоречие есть
nonsens. Допустить аналогию в делах уголовных значило бы признать, что суд имеет право объявить in specie преступным то, что не
запрещено законом in genere. Конечно, нельзя назвать пробелом или
молчанием закона (silence de la loi) простую неполноту текста данной статьи, происходящую или от излишней общности ее выраже-
1
, или от их излишней специальности2. В данном случае намере-
ний
ние законодателя не было бы осуществлено и интересы общества
достаточно ограждены, если бы суд в решении своем был связан
несовершенной редакцией закона. Неполнота закона не может быть
предлогом не только к приостановке решения, но и к оправдательному приговору: она должна быть (независимо от возбуждения законодательного вопроса) выполнена для данного случая распространительным толкованием, примеры которого мы привели выше.
Мы не говорим уже здесь о простом противоречии законов, устранение которого лежало на обязанности судов и на основании 65-й
1
Так, ст. 304 Улож. о наказ. определяет наказание тому, «кто дозволит себе
приложенныя по распоряжению правительства или судебных мест или иных начальств, печати и другие знаки самовольно истребить, снять, сорвать или повредить». Очевидно суд, применяя ст. 304, должен определить, что разумеется под
общим выражением «другие знаки», за снятие которых виновные подвергаются
наказанию, установленному за снятие печатей. Так, сенат разъяснил, что под этим
выражением следует понимать «пломбы, штемпеля и т. п. знаки, которые указывают на принадлежность помеченных таким образом предметов казни». Реш. 1869 г.
¹ 140.
2
286-я ст. Улож. о наказ., предусматривающая оскорбление чиновника «ругательными и поносительными словами», редактирована (особенно во второй ее половине) так, что из буквального ее смысла вытекает, что закон предусматривает
только оскорбление, нанесенное на словах. Но сенат разъяснил, что эта статья применяется и к оскорблениям, нанесенным на письме.
88
КНИГА ПЕРВАЯ. УЧЕНИЕ О ЗАКОНЕ
ст. Осн. Зак. В случае недостатка закона суд, на основании ст. 771
Уст. уг. суд., должен постановить оправдательный приговор. Он не
может самопроизвольно расширять круг преступных действий.
Отсюда понятно, что по смыслу ст. 151 Улож. о наказ. аналогия
не допускается в нашем уголовном праве. Эта статья прямо говорит: «если в законе за подлежащее рассмотрению суда преступное
деяние нет определенного наказания» и т. д. Следовательно, для
того, чтобы известное действие подлежало рассмотрению суда, оно
должно заключать в себе признаки преступного действия. На основании ст. 520 Уст. уг. судопр., только при этом условии обвинительный акт может иметь юридическую силу. То же самое подтверждает и ст. 12 Уст. уг. суд., где прямо сказано: «все судебные установления обязаны решать дела по точному разуму существующих законов, а в случае неполноты, неясности или противоречия законов,
коими судимое деяние воспрещается под страхом наказания, должны основывать решение на общем смысле законов». Итак, ст. 12
имеет в виду применение судом таких законов, коими судимое дея-
ние воспрещается под страхом наказания; следовательно, суд может иметь дело только с деяниями, прямо воспрещенными уголовным законом. Этих слов совершенно достаточно для устранения всякой мысли о допустимости аналогии на основании 12-й ст.
§ 68. Границы права толкования законов, установляемого ст. 12
Уст. уг. суд., могут быть обозначены без особенного труда. Закон
дает судам уголовным право основывать свое решение на «общем
смысле» законодательства в трех случаях: неполноты, неясности и
противоречия законов. Для ближайшего рассмотрения этих трех случаев мы расположим их в иной постепенности сравнительно с последовательностью их в 12-й ст. Именно, мы начнем со случая, предполагающего меньший объем права толкования, переходя к другим,
требующим большего простора для интерпретации. С этой точки
зрения, случаи, предусмотренные ст. 12, расположатся в следующем порядке: противоречие, неясность и неполнота законов.
Случай противоречия законов предполагает существование нескольких узаконений, так или иначе предусматривающих данный
случай, но несогласных между собой в отношении определения существа преступления, меры наказания и т. д. Задача судьи состоит в
определении, какое из этих узаконений должно быть применено к
данному случаю, находящемуся в судебном разбирательстве. Другими словами, на ñóäå лежит обязанность избрать закон, непосред-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]