Начала русского государственного права. Том 1. О государственном устройстве

Примечание. До какой степени неопределенны постановления нашего зако­нодательства по вопросу о силе приговоров иностранных судов по делам уголов­ным, видно из весьма любопытного случая, по поводу которого явилась статья г. Владимирова: «Значение приговоров иностранных судов по делам уголовным» (Журн. Гр. и Угол. Пр. 1873 г., сентябрь). «В 1865 г. поручик Александр Никитчен­ков был осужден Сенским окружным судом к пожизненной каторжной работе за совершенное им в Париже покушение на жизнь трех лиц: Бальша, Савуа и Пикко­ло. Является вопрос, сохраняет ли лицо, приговоренное к пожизненной каторжной работе за границей, свои права состояния в России? Вопрос этот, специально по отношению к Никитченкову, возник из того обстоятельства, что в 1865 г. в Харь­ковской губернии производилось дело о взыскании денег с землевладельца Курно­сова в пользу Никитченкова. Местная полиция, по безуспешности взыскания, по­ложила описать имение должника, но так как при описи должен присутствовать кредитор, то она просила губернское правление о вызове Никитченкова. Получив представление харьковского губернатора, министр внутренних дел возбудил следу­ющий вопрос: «следует ли считать Никитченкова, за состоявшимся о нем в Париже судебным приговором, лишенным прав состояния, а принадлежавшие ему имуще­ственные права перешедшими, согласно 25 и 28 ст. Улож. о наказ. 1866 г., к его наследникам?» Этот вопрос при рапорте был представлен в сенат. Сенат по одному и тому же делу постановил два совершенно различных приговора. В первом приго­воре, состоявшемся 13 мая 1868 г., он рассуждал таким образом. То преступление, за которое Никитченков присужден к пожизненной каторжной работе за границей, предусмотрено и нашим Уложением о наказаниях; в силу последнего Никитченков подлежал бы ссылке в каторжные работы с лишением всех прав состояния. Вслед­ствие этого, продолжал сенат, хотя в наших уголовных законах и не содержится указания на то, чтобы приговор иностранного государства над русским поддан­ным, совершившим преступление за границей, имел бы силу и в пределах империи, но нельзя не придавать этому приговору значения по нашим законам, так как это было бы несогласно со строгой справедливостью и противоречило бы основному правилу, изображенному в ст. 22 Уст. угол. суд., потому что могло бы иметь по­следствием вторичное наказание преступника. Основываясь на этой статье, сенат рассуждал следующим образом: если не признать силы решения Сенского окруж­ного суда, то следует вызвать Никитченкова в Россию, судить его вновь и пригово­рить к наказанию. Но в силу принципа «ne bis in idem» необходимо признать юри­дические последствия того приговора, который был постановлен в Париже, т. е., за осуждением Никитченкова к каторжным работам, применить к нему последствия ст. 25 и 28 Улож. о наказ. Изюмский окружной суд, независимо от этого, признал законную силу приговора Сенского суда, а имущественные права Никитченкова перешедшими по праву наследования к его брату. Это решение вошло в законную силу. Но в 1871 г. дело возбудилось вновь, и сенат начал рассуждать уже совершен-