Начала русского государственного права. Том 1. О государственном устройстве

Сознание необходимости основать государственное управление или, лучше сказать, отношение власти к подданным на законных началах возникло в России давно. Редакторы 47-й ст. Осн. Зак. со­слались только на два законодательных акта, именно  на мани­фест императрицы Екатерины II о созвании депутатов в комиссию для составления нового Уложения (1766 г.) и манифест императора Александра I об учреждении государственного совета (1810 г.).

Оба манифеста не содержат в себе, впрочем, определенных по­становлений, касающихся этого предмета. Манифест императрицы Екатерины II содержит в себе общие рассуждения о пользе законов, о неудобствах тогдашнего законодательства, побудивших госуда-

«Мы,  говорится в манифесте,  в первые три года узнали, что великое помешательство в суде и расправе, следовательно и в правосудии, составляет недо­статок во многих случаях узаконений, в других же великое число оных, по разным временам выданных, также несовершенное различие между непременными и вре­менными законами; а паче всего, что чрез долгое время и частыя перемены разум, в котором прежния гражданския узаконения составлены были, ныне многим совсем не известен сделался; при том же и страстные толки часто затмевали прямый разум многих законов и т. д.». П. С. З. ¹ 12801.

рыми гражданскими законами»

ется стремление оградить народ от произвола и лихоимства судей

См. Псковскую судную грамоту, издание г. Мурзакевича, 1868 г. Судная Новгородская грамота 1471 г., пом. в «Актах Арх. Экспед.». Т. I. ¹ 92.

Значение наших уставных грамот еще недостаточно выяснено учеными; кро­ме исследований митрополита Евгения (Вестник Европы. 1813 г.) и г. Высоцкого (1860 г.), нет даже сочинений, посвященных этому предмету. Уставные грамоты имели главной своей целью ограничить произвол областных начальств относитель­но местного народонаселения. Определяя обязанности местных жителей и права наместников и волостелей, грамоты строго предписывают последним «ходить» по данному уставу и оканчиваются словами: «а чрез сию мою грамоту, кто что на них возмет, или чем их изобидит, быти ему от меня, от великаго князя, в казни», или: «а через сю мою грамоту кто их чем изобидит, или кто не имет ходити по сей грамоте, быти тому от мене от великаго князя в казни». Ср. для примера «Акты Арх. Экспе­диции». Т. I. ¹ 13, 123, 143 и др.

Ср. Духовный Регламент, часть I (П. С. З. ¹ 3718). «Вина» (причина учреж­дения), 5: «Но се наипаче полезно, что в коллегиум таковом не обретается место пристрастию, коварству, лихоимному суду. Како бо могут сложитися в заступление винной, или во осуждение невинной стороны, где аще и будет един от них к лицу судимому пристрастен или яростен, обаче другий и третий и прочии от гнева и пристрастия того свободни? Како же и мзда одолети может, где не по власти, но по правильным и важным причинам дело вершится, и един другаго (аще благословной мнения своего вины не покажет) зазорится, да не познан будет во мздоприимстве своем?..» 6: «И се тому-ж, подобно, что коллегиум свободнейший дух в себе имеет, к правосудию: не тако бо, яко же единоличный правитель гнева сильных боится; понеже и причины проискивать на многих, а еще разностатейных особ, не тако удобно есть, яко на единаго человека». Ср. Воинский устав (П. С. З. ¹ 3006); указ о ландратских коллегиях (¹ 2673), генеральный регламент коллегиям (¹ 3534). Введе­ние и гл. II, IV, XLV. См. также ìîå сочинение: Высшая администрация XVIII ст.

lindépendance, et ce que cest que la liberté. La liberté est le droit de faire tout ce que les lois permettent». Монтескье имел здесь в виду известные слова Цицерона (pro Cluentio. C. LIII): «Hoc enim vinculum est hujus dignitatis, qua fruimur in republica, hoc fundamentum libertatis, hic fons aequitatis. Mens et animus et consilium et sententia civitatis posita est in legibus. Ut corpora nostra sine mente, sic civitas, sine lege, suis partibus, ut nervis, ac sanguine, et membris uti non potest. Legum ministri, magistratus; legum interpretes judices; legum denique incirco omnes servi sumus, ut libere esse possimus».

императрица, политическая свобода в гражданине есть спокойствие духа, вытекающее из мнения, которое каждый имеет о своей безо­пасности; и для того, чтобы граждане имели эту свободу, нужно, чтобы правительство было таково, чтобы один гражданин не боялся другого, но все боялись бы одних законов

В этих словах императрицы высказаны все начала правильного государственного устройства. Начало, по которому государствен­ная власть не уничтожает личности гражданина, но признает ее це­лью своих попечений; начало, по которому гражданин подчиняется одному закону, ограничивающему его свободу только там, где она сталкивается с интересами целого общества или другого частного лица; начало, по которому равное подчинение всех граждан зако­нам, исходящим от верховной власти, делает невозможным произ­вол одного лица над другим, хотя бы это было лицо должностное. Словом, императрица ясно выразила мысль, что законность управ­ления есть первое условие свободы и безопасности граждан и, вмес­те с тем, правомерности самого государства.